Главы 2 — La Passeggiata:
15 июня 2026 г., 23:58
Главы 2 — La Passeggiata:
Утро выдалось томным и жарким. Солнце, казалось, решило с особым усердием напомнить о себе. Воздух, напоенный ароматом цветущего жасмина и вкусом морской соли, был густым, почти осязаемым. Снизу, от подножия скалы, доносился мерный рокот прибоя — волны размеренно бились о камни, и этот звук, смешанный с криком чаек и шелестом ветра в плюще, оплетавшем стены, создавал тот самый умиротворяющий фон, который местные поэты называли «музыкой dolce far niente» — сладостью ничегонеделанья.
Верджил стоял на террасе и пристально смотрел в морскую даль, утопающую в утренней дымке. В легкой льняной рубашке песочного цвета с закатанными до локтей рукавами, в светлых брюках он выглядел как воплощение элегантности.
Утро он начал с медитации и разбора того самого философского трактата, а закончил тем, что приготовил завтрак для жены: заказал выпечку из понравившейся ей пекарни и сварил кофе.
Лиль со вкусом потянулась, появившись на пороге спальни, выходящей на террасу, и застыла на месте, залюбовавшись своим Властелином. Неподвижный, он выглядел как живая статуя работы безумного гения — холодный, совершенный, недосягаемый. Ее вечный бдительный страж, ее муж.
— Ты похож на капитана корабля, высматривающего землю, — промурлыкала она еще немного сонным голосом, отчего тембр обрел особую бархатистость.
Верджил чуть повернул голову, демонстрируя безупречный профиль, а затем полностью развернулся в ее сторону.
Закутанная в тонкий пеньюар, едва доходящий до середины бедра, с небрежным пучком волос, из которого выбивались непослушные пряди — именно такой, чуть заспанной и домашней, Верджил находил ее особенно привлекательной.
— Твой кофе, — он приблизился к накрытому на террасе столику с белоснежной скатертью и учтиво выдвинул стул, приглашая за стол.
Лиль послушно села и, сделав глоток еще горячего кофе, застонала от удовольствия.
Верджил позволил себе улыбку уголком губ. Он знал, какой именно сорт кофе ей нравится, какую степень обжарки она предпочитает и сколько нужно добавить молока, чтобы она застонала именно так. За время брака он досконально выучил ее вкусы, и процесс доставления ей удовольствия стал для него сродни искусству.
— Сегодня мы идем в город, — заявила Лиль, отламывая кусочек круассана с миндальным кремом. — Я хочу посетить знаменитый рынок «Mercato dei Miracoli».
— Рынок, — повторил Верджил, в его голосе сквозило сомнение. Он не любил подобные места.
— Девочки ждут сувениры, — напомнила она о дочерях, оставшихся под присмотром его брата. Поднявшись из-за стола с чашкой кофе в руке, она подошла к нему, и ее горячие губы мягко коснулись уголка его рта. — Спасибо, родной, — улыбнулась она. — Ты идеальный отпускной муж.
Выражение «отпускной муж» вызвало у Верджила нечто среднее между чувством удовлетворенности и иронией. Приготовить жене завтрак, да и многое другое, он мог позволить себе только во время отпускных вылазок, — в их мире это было нечто крамольное для Властелина Ада, но здесь он был просто мужчина, который любит и ценит свою женщину.
***
Город встретил их шумом и пестротой. Он лепился к скалистому берегу, как ласточкино гнездо: белоснежные дома с плоскими крышами карабкались вверх по склону, узкие улочки петляли, ныряли в арки, неожиданно выводили к крошечным площадям с фонтанами, а оттуда — снова вниз, к набережной. С моря город казался сахарной головкой, с суши — лабиринтом, в котором легко заблудиться и еще легче найти что-нибудь неожиданное. Туристов здесь было больше, чем местных. Они заполняли все: уличные кафе, пляжи, смотровые площадки, храмы, винные погреба и, разумеется, рынок. Среди них попадались не только люди из отдаленных земель этого мира, но и огромное количество представителей иных вселенных. Местные и залетные ведьмы и ведьмаки всех мастей, оборотни и вурдалаки, эльфы и лохматые гномы, демоны, ангелы, полубоги и прочая нечисть, как и охотники за ней. Представители всевозможных местных культов, странствующие философы и мистификаторы. Оттого воздух в городе пах не только морем, жареными каштанами, специями, но и магией — последнюю, разумеется, нельзя было унюхать носом, но можно было почувствовать. Она искрила в воздухе, как статическое электричество перед грозой. А грозы здесь случались отменные, и далеко не каждая из них имела природное происхождение. Лиль взяла Верджила под руку и потянула в сторону центральной площади. — Чувствуешь? — спросила она негромко. — Здесь столько всего намешано, что даже не разобрать, где заканчивается фон от местного святого и начинается аура какого-нибудь демона. — Я заметил, — сухо отозвался Верджил. — И разношерстных демонов здесь больше, чем мне хотелось бы. — Ты просто не любишь конкурентов. — Лиль тихо рассмеялась, прижимаясь к его плечу. Сегодня на ней было легкое платье цвета морской волны, подчеркивающее каждый изгиб ее заманчивой фигуры. Широкополая шляпа и солнцезащитные очки придавали ей вид кинозвезды, скрывающейся от назойливых папарацци. Верджил уже не раз отмечал для себя, как многие мужчины — и не только просто мужчины — провожали ее взглядами. Это вызывало в нем сложное чувство: смесь собственнического удовлетворения и холодного предупреждения, адресованного любому, кто осмелится приблизиться слишком близко. Что делало его больше похожим на сурового телохранителя, чем на полноправного спутника, и еще больше подогревало интерес к его женщине. — Я просто не люблю, когда пялятся на мою жену, — пробурчал Верджил. Они прошли мимо храма Святого Антония — массивного здания из серого камня, перед которым сидел на ступенях уличный художник и рисовал портрет лохматого гнома. Гном позировал с важным видом, попыхивая трубкой, и, судя по всему, получал от процесса огромное удовольствие. Чуть дальше компания эльфов в темных очках чинно шествовала к набережной, игнорируя зазывал. А еще дальше, у входа в переулок, стояли двое в серых плащах. Они не зазывали, не торговали и не глазели по сторонам. Просто стояли. И смотрели. Верджил машинально отметил их присутствие, но ничего не сказал. В конце концов, в городе, где смешались все мыслимые расы и культы, странно выглядел бы тот, кто вовсе не выглядел странно. Mercato dei Miracoli встретил их оглушительным гвалтом. Рынок Чудес занимал всю центральную площадь и расползался во все стороны — в переулки, во дворы, на соседние улицы, словно гигантский разноцветный спрут, которому вечно не хватало места. Здесь кричали. Кричали все: торговцы расхваливали товар, покупатели торговались до хрипоты, зазывалы надрывались у входа в неприметные лавки, обещая то, чего не могло быть в природе. Кричали чайки, пикируя на рыбные ряды. Кричали дети, удирающие от торговца сладостями с пригоршней украденных леденцов. Кричал тощий человек в фиолетовом балахоне, вещавший о конце света. — И часто здесь конец света? — поинтересовалась Лиль, задержавшись перед глашатаем. — Каждый четверг, синьора! — отозвался он, не сбиваясь с ритма. — Сегодня особый конец, с пророчествами и левитацией! Не желаете приобрести? — В другой раз, — буркнул Верджил и потянул Лиль дальше. Посмотреть было на что. В первых рядах торговали привычным: горы фруктов, источающих немыслимые ароматы, связки сушеной рыбы, источающей немыслимую вонь, ткани всех цветов и фактур, керамика, кожа, деревянные поделки. Но чем дальше вглубь рынка они заходили, тем страннее становился ассортимент. — Свежие сны! — зазывал торговец с лотка, уставленного разноцветными склянками. — Сны о полете, сны о любви, сны о богатстве! Купите сон — и он приснится вам этой же ночью! — Воспоминания! — вторил ему сосед. — Чужие воспоминания! Отличного качества, почти не ношеные! Вот, например, первое свидание — очень нежное, синьора, вам понравится! — Заклинания бытового назначения! Саморазогревающиеся сковородки! Самоподметающие веники! Самостирающиеся носки! Три пары по цене двух! — Приворотные зелья! Отворотные зелья! — надрывался толстяк в заляпанном воском фартуке, потрясая склянками с мутной жидкостью. — Приворожите мужа, отворотите любовницу! А можно и наоборот, если муж надоел! Гарантия, синьоры, гарантия! Пятнадцать лет безотказной работы! — Снадобья от всех болезней! — вторил ему сухонький старичок с соседнего прилавка. — От подагры, от мигрени, от черной тоски и лунного помешательства! От сглаза, от порчи, от проклятий второй и третьей степени! Мажьте, пейте, дышите — и хвори как не бывало! — Души! Свежие души! — доносилось из-за прилавка, укрытого плотным балдахином. — Грешные, праведные, неопределившиеся! Цены ниже, чем в преисподней! Для ритуалов, для обмена, для коллекции! Хотите душу поэта? Душу девственницы? Душу ростовщика — отличный подарок врагу! — Бездушные в аренду! — кричал следующий торговец. — Послушные, исполнительные, идеальная прислуга! Не едят, не спят, не воруют серебро! Возьмите бездушного на месяц — и ваша теща перестанет вас раздражать, потому что всю работу сделает он! Гарантия качества! — Сушеный ялдык демона! — хрипел низкорослый тип с безумными глазами. — Вернейшее средство для мужской силы! Всего одна щепотка на литр воды — и вы будете неутомимы до рассвета! Проверено, одобрено, рекомендовано тремя патриархами и одним еретиком! — Сушеный ялдык демона? — поморщился Верджил. — Какая мерзость. — Этот чудак торгует сушеным трепангом, — усмехнувшись, отозвалась Лиль. — Лжец, — вынес он вердикт. — Это ярмарка чудес, — перехватив инициативу, Лиль потянула его к привлекшей ее внимание лавке. — Чудом будет, если хоть одно из заявлений этих торговцев окажется правдой. — Родной, сюда приходят не за правдой, а за надеждой, когда ее уже нет. У прилавков с украшениями Лиль развернула бурную деятельность. Она выбирала браслеты, примеряла колье, требовала мнения мужа, отвергала его мнение, возвращалась к первому варианту и в итоге купила серебряный браслет с бирюзой, который заметила в самом начале. Верджил наблюдал за этим процессом с отстраненным интересом, словно за стратегическим маневром незнакомой армии. — В следующий раз, — негромко произнес Верджил, когда они отошли от прилавка и Лиль, довольная, покручивала браслет на запястье, — я просто куплю тебе первую вещь, на которую ты посмотришь. Это сэкономит нам сорок минут. — Но тогда ты лишишь меня сорока минут удовольствия, — парировала Лиль. — Выбирать, сомневаться, примерять, видеть твое лицо, когда ты в пятый раз говоришь «да, родная, это прекрасно», хотя на самом деле думаешь о чем-то своем… В этом ведь и есть суть. — Мое лицо было безупречно, — сухо заметил Верджил. — Ты не могла ничего заподозрить. — Конечно, не могла. Именно поэтому я и купила тот браслет, который ты мысленно одобрил самым первым. Верджил промолчал, но уголок его губ едва заметно дрогнул. Иногда ему казалось, что за годы брака Лиль изучила его даже лучше, чем он сам.
