Devil May Cry — Alternative Universe — Dolce far niente.

Глава 4 — Zangor-Vaar       «Lanterna Rossa» оказалась именно тем местом, каким его можно было представить по названию — и одновременно совсем иным.       Заведение ютилось в подвале старого пакгауза, у самого края обветшавшего мола, где даже чайки кричали с какой-то особенной хрипотцой, словно пропитавшись местными нравами. Над входом покачивался ржавый фонарь с мутно-красным стеклом — та самая «красная лампа», давшая название трактиру. Ступени, ведущие вниз, были стерты тысячами сапог, а дверь, обитая железом и покрытая таким количеством царапин, что напоминала шкуру матерого зверя. Верджил толкнул дверь и шагнул внутрь.       Первое, что ударило в лицо — запах. Густая взвесь прокисшего пива, дешевого табака, рыбьего жира, ржавого металла и пота. Сюда не приходили за уютом.       Зал был низким и длинным, как кишка. Потолок давил на плечи, заставив Верджила с его почти двухметровым ростом пригнуться. Стены, сложенные из грубого камня, почернели от копоти факелов и времени. Единственное окно — узкая бойница под потолком — было заколочено досками, и единственным источником света служили все те же факелы в железных кольцах, разгонявшие по углам пляшущие тени.       Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, за которыми сидели люди и нелюди. Контрабандисты, наемники, охотники за нечистью и те, на кого охотились сами охотники. Коротко стриженный полуорк с серебряным кольцом в носу что-то горячо обсуждал с эльфийкой, чьи руки по локоть покрывали татуировки-обереги. В углу дремал, положив голову на стол, здоровяк в накидке из волчьей шкуры — судя по запекшейся крови на рукаве, охота у него сегодня удалась. Либо же он сам удачно ушел от погони. За стойкой женщина с лицом, изборожденным шрамами, протирала кружки тряпкой, которая, казалось, только добавляла грязи. Ее левый глаз заменял мутный протез из молочного кварца, и этот глаз, не мигая, уставился на вошедшего Верджила.       Разговоры стихли разом. Посетители — все как один — метнули в нового гостя быстрый, оценивающий взгляд, каким обычно смотрят на потенциальную угрозу. А затем, то ли не обнаружив ничего интересного, то ли, напротив, обнаружив слишком много, — тут же вернулись к своим кружкам.       Верджил, даже без единого намека на оружие, выделялся на фоне местных завсегдатаев. Осанка. Взгляд. И аура — сдержанная, но ощутимая, как гул далекого землетрясения.       Меркуцио сидел за самым дальним столиком, в нише, которую почти полностью скрывала тень покосившейся балки. Перед ним стояла кружка с чем-то, что по цвету напоминало машинное масло. Завидев Верджила, он чуть приподнял кружку в ироничном приветствии. — Ты на удивление пунктуален, — заметил он, когда Верджил опустился напротив, заставив скамью под собой жалобно скрипнуть.       Отхлебнув из кружки, Меркуцио поморщился — не поймешь, то ли от вкуса, то ли от перспективы предстоящего разговора. — Прежде чем я начну… — Он подался вперед, понизив голос. — Позволь задать тебе один вопрос. Твоя женщина… кто она для тебя? — Она моя жена, — ответил Верджил тихо, не для чужих ушей. Он глядел на собеседника с таким льдом во взгляде, словно с десяток призрачных клинков уже готовы были пронзить Меркуцио лишь за то, что тот осмелился спросить. — Значит, я не ошибся, — заключил Меркуцио. — Ты что-нибудь слышал о Заргон-Вааре? Он задал этот вопрос так, будто намеренно испытывал терпение Верджила.       История о могущественном существе из разряда «Малых Богов», которое когда-то давно обитало в этих местах и терроризировало местных жителей, была главным достоянием всех туристических проспектов и, как водится, основой целой индустрии по производству сувениров, реликвий и оберегов. Индустрия эта исправно кормила всех — от местной элиты до самого мелкого лавочника.       Легенда относилась к разряду примитивной классики. Злой, кровожадный монстр держит в ужасе несчастных поселенцев и творит бесчинства до тех пор, пока не появляется некто, достаточно храбрый и сильный, чтобы бросить чудовищу вызов, одолеть его и освободить город, став очередной легендой и символом человеческой силы духа. В этой истории подобная участь выпала на долю простого рыбака по имени Антонио, которого после победы над Заргон-Вааром возвели в ранг святого и выстроили в его честь целый собор на том самом месте, где находилось логово монстра. Верджил припомнил статую Святого посреди площади перед собором. Лиль обратила на нее внимание, когда они оказались там в первый раз. Изображенный эпический герой показался ей подозрительно знакомым. Тогда Верджил не придал этому значения. — Какое отношение эта дешевая сказка имеет к похищению моей жены? — Верджил сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри у него все клокотало от ярости. Меркуцио усмехнулся — криво, невесело, и от этой усмешки шрам на скуле побелел еще заметнее. — Самое прямое. Потому что «дешевая сказка» — не совсем сказка. Вернее, та часть, что продают туристам, — чистой воды выдумка для легковерных дураков. А вот то, о чем молчат гиды и о чем не пишут в путеводителях… — Он взял паузу, отпил из кружки и, пристально глядя на Верджила, продолжил: — Антонио не побеждал Заргон-Ваара. Он заключил с ним сделку. Верджил чуть сузил глаза, но промолчал, позволяя собеседнику выговориться. — Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, но я здесь не для того, чтобы врать. Меркуцио откинулся на спинку скамьи и заговорил тише, почти шепотом, так что Верджилу пришлось слегка наклониться вперед, чтобы разобрать слова за шумом трактира. — Заргон-Ваар — не миф и не легенда. Он реален. Он был здесь задолго до того, как первый камень этого города лег в основание. Задолго до того, как люди пришли на это богатое рыбой, солнцем и плодородными холмами побережье, заявив на него свои права. Своим вторжением они нарушили его представление о рае, и он пообещал превратить их жизнь на его земле в Ад. Но Антонио не убил его, согласно легенде, а заключил с ним сделку. Условия просты и чудовищны: каждый месяц, в последний четвертый день четвертой седьмицы, жители должны отдавать ему одного человека — женщина, мужчина, ребенок или старик, не важно. Живую душу. Взамен Заргон-Ваар не трогает остальных, не насылает шторма, не отравляет воду, не насылает гнилья на урожаи.       Меркуцио замолчал, давая Верджилу время переварить услышанное. Человеческое лицо демона оставалось бесстрастным, но в глубине его зрачков разгорался холодный, голубоватый огонь. — Думаешь, местные не знают об этом? — продолжил Меркуцио. — Знают. Все знают. От мала до велика. Но никто не хочет, чтобы жребий пал на него, на его жену, на его ребенка, на отца или мать. Они с самого начала придумали, как этого избежать. Антонио создал братство «La Fratellanza del Raggio Ultimo». Красивое название, правда? Братство последнего луча. Официальная религиозная организация, почитающая своего святого и существующая на пожертвования добропорядочных граждан. Но на деле — машина по сбору дани и поставке жертв. Каждый житель платит Братству откуп. Деньги, драгоценности, недвижимость — все элитные особняки вдоль побережья, включая тот, в котором вы остановились, принадлежат Братству. Часть урожая — что угодно, лишь бы не оказаться в том самом списке. Собранного хватает и на содержание Братства, и на покупку жертв на стороне. В реальности своих куда выгоднее держать в страхе и получать дань, чем приносить в жертву. Куда безопаснее похитить кого-то на стороне или купить раба с моря, должника из соседнего городка, беглецов — тех, кого никто не станет искать. Все идет в дело. Каждый месяц, как часы, с заходом последнего солнечного луча Заргон-Ваар получает свое подношение.       Меркуцио перевел дыхание и подался вперед, почти касаясь грудью стола. Голос его упал до едва различимого шепота. — Но это еще не самое страшное. В договоре Антонио и Заргон-Ваара был еще один пункт. Помимо ежемесячных жертв, раз в десять лет, в день заключения сделки, Заргон-Ваар должен получить создание, наделенное могущественной сверхъестественной силой. Существо иного порядка. Сегодня — тот самый день, и твоя женщина — та самая жертва, которую Братство приметило, как только вы появились в городе.       Тишина, повисшая в нише, была плотнее, чем дым трактира. Верджил не шевелился. Его лицо стало подобно маске, высеченной из мрамора, но воздух вокруг него начал вибрировать, и пламя факелов в зале на мгновение дрогнуло, словно от порыва ветра. — Как они вычислили нас?       Вопрос Верджила прозвучал сухо, почти буднично, но Меркуцио уловил за этим спокойствием сжатую пружину готового сорваться клинка.       Он криво усмехнулся и покрутил кружку в пальцах, глядя не на Верджила, а в маслянистую глубину пойла, словно читая там ответы, которые не хотелось произносить вслух. — В этом городе нет случайных людей. Каждый, кто сходит с корабля или минует городские ворота, попадает в поле зрения Братства еще до того, как найдет ночлег. У них есть «сенсоры» — специально натасканные ищейки, люди с врожденной чувствительностью к магии, способные чуять силу, как акула чует кровь в воде. Они повсюду: в порту, на рынках, у городских ворот. Попрошайки, торговцы безделушками, носильщики, мальчишки-газетчики — кто угодно. Ты проходишь мимо, бросаешь монету, даже не подозревая, что в этот момент тебя уже взвесили, оценили и вынесли вердикт. Ваше появление заинтересовало их сразу — и одновременно поставило в тупик. Верджил чуть сузил глаза, и Меркуцио, не поднимая взгляда, продолжил: — Появление демонов в наших краях не редкость. Но ваша энергия… — он покачал головой, подбирая слово, — она другая. Мощная, да. Очень мощная. Но при этом она больше похожа на усиленную в миллион раз энергию человека. Такого здесь еще не видели. Братство решило, что вы — какие-то могущественные ведьмаки. И только я знаю, кто ты на самом деле. Повисла пауза. Тяжелая, как свинец. — Откуда? — голос Верджила упал до шепота, и в этом шепоте было куда больше угрозы, чем в ином крике. — Откуда ты знаешь, кто я? И откуда у тебя вообще эта информация?       Меркуцио наконец поднял взгляд. Кружка замерла в его пальцах, и он несколько долгих секунд просто смотрел на Верджила — не испуганно, не вызывающе, а так, как смотрит человек, которому предстоит либо приобрести союзника, либо подписать себе приговор.       В этот момент Верджил увидел в нем нечто такое, чего не видел раньше — мрачной, почти ритуальной серьезности. Меркуцио запустил руку за ворот рубахи и вытащил тонкий кожаный шнурок с тусклым серебряным медальоном. Тот качнулся в свете факела, и Верджил разглядел выгравированный символ: круг, рассеченный надвое изломанной линией, напоминающей последний луч заходящего солнца над горизонтом. — Потому что я один из них. От этого заявления Верджил лишь слегка приподнял бровь. Меркуцио спрятал медальон обратно под рубаху. — Я был уверен, что мы поступаем правильно, — произнес он, и в его голосе не было ни вызова, ни раскаяния — только усталость. — Мы спасали множество жизней, отдавая одну. Чудовищная арифметика, но она работала. Двенадцать жертв в год против тысяч горожан, которые спокойно спят по ночам. С самых пеленок нам всем прививали мысль, что это необходимость. Это жертва. Это благо. И я верил в это. Я действительно верил и не чувствовал ни малейшего отторжения. Но однажды у нас произошла накладка, и жертву не успели доставить вовремя. Тогда старейшины Братства, те, что стоят во главе всего и непосредственно участвуют в ритуале, решили выбрать кого-то из местных. — И выбор пал на кого-то, кто был тебе небезразличен, — заключил Верджил с едва заметной усмешкой. Он не предугадывал — это было вполне очевидно. Людям свойственно быть равнодушными к чужим трагедиям, пока подобное не коснется их лично. — Выбор пал на мою сестру. Ей не было и шестнадцати, — произнес Меркуцио, и в горле у него встал тугой, колючий ком. — Знаю, ты, должно быть, думаешь сейчас, что я должен был спасти ее, — спустя несколько минут, справившись с эмоциями, вновь заговорил он. — Если то, что ты рассказало Братстве, — правда, ты бы ничего не смог сделать, — сухо произнес Верджил. В его голосе не было и ноты оправдания, только констатация факта. — Поэтому я и решил найти того, в чьих силах будет покончить и с Братством, и с тем монстром, в угоду которому свершались все эти злодеяния.       Меркуцио замолчал, собираясь с мыслями. Он провел ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину, и заговорил — глухо, отрывисто, глядя куда-то в сторону, на пляшущие по каменной стене тени. — Братство следило за вами с первого дня. Мы ходили за вами по пятам — в порту, на рынке, возле собора Святого Антонио. Вы даже не замечали. Или не считали нужным замечать. А вчера вечером меня послали к вашей вилле. Я видел вас на террасе. Он выдержал паузу. На лице Верджила не дрогнул ни один мускул. — Я видел тебя в твоем истинном естестве и понял, что ты — тот, кто мне нужен. Если ты дашь мне слово, что уничтожишь Заргон-Ваара, я покажу тебе путь к ритуальному залу. Возможно, ты еще успеешь спасти свою жену, когда этот монстр явится забрать свое.       За столиком повисла пауза — тяжелая, обжигающая. Воздух между собеседниками, казалось, загустел настолько, что его можно было резать ножом, как талое масло. Меркуцио не отводил взгляда — так смотрит лишь тот, кому больше нечего терять. — Ты понимаешь, — наконец заговорил Верджил, терпеливо выслушав визави, — что после всего услышанного я не могу тебе доверять? Ты признался, что шпионил за мной, за моей женой. Ты — часть организации, которая похитила ее и собирается скормить какому-то местному божку. — Я понимаю, — кивнул Меркуцио. — Я лишь прошу помочь этому городу. А взамен я помогу тебе. — В этом нет никакой нужды, — холодно отозвался Верджил, поднимаясь с места. — Мне более чем очевидно, что ритуальный зал, о котором ты говоришь, находится под собором. — Это верно, — не стал отрицать Меркуцио. — Только сегодня там будет битком местных, а значит — и охраны. Проникнуть в ритуальный зал тайком не получится. — Меня это не беспокоит, — отмахнулся Верджил. — Но это отнимет у тебя время. А я знаю другой путь. О нем известно лишь членам Братства, и если там и будет охрана, то всего несколько человек. Верджил на секунду задумался, а затем едва заметно кивнул Меркуцио в сторону выхода.       Они вышли из «Lanterna Rossa» в сгущающиеся сумерки. Солнце уже наполовину утонуло в море, и от горизонта по воде разливалось расплавленное золото, смешанное с багрянцем, — тревожное, кровавое, словно сама природа предупреждала о том, что должно случиться с заходом последнего луча.       Верджил остановился, втянул носом воздух — соленый, влажный, пропахший водорослями и гниющим деревом старого мола. — Пойдем, у нас мало времени, — поторопил его Меркуцио. — Твоя жена — очень сильная ведьма, но… — Она не ведьма, — отозвался Верджил, последовав за ним. — Так вот почему не сработал блокиратор, — заключил Меркуцио, обернувшись через плечо. — Блокиратор? — Твоя жена купила на рынке безделушку в виде браслета. Это не просто украшение, а специальный артефакт, способный подавлять магическую энергию. Но на демонов он практически не действует, и поэтому охотникам пришлось применить сонный порошок, чтобы утихомирить ее. На демонов же твоего уровня такие вещи не действуют вовсе, — пояснил Меркуцио. — Ты говоришь об этом? — Верджил извлек из кармана браслет Лиль. — Да, — подтвердил тот, бросив взгляд на вещицу. — В таком случае мы можем не спешить, — холодно усмехнулся Верджил, отшвырнув безделушку с рынка Чудес в придорожную пыль. Он перехватил немой вопросительный взгляд своего проводника и добавил: — Потому что, как только твои собратья попытаются причинить ей вред до того, как я найду ее, даже я не дам ломаного гроша за их жизни. А я не хочу лишать ее удовольствия.