Лесной наблюдатель

Тяжёлый засов нижнего люка защёлкнулся с глухим, окончательным стуком, отрезая жилой модуль вышки от холодного, враждебного мира Сектора №8. Но внутри маленького убежища спокойнее не стало. Атмосфера была накалена до предела, воздух казался осязаемым от страха, паники и едкого запаха пороха, принесённого на одежде. Эбби безвольно лежал на кровати, куда парни с трудом переложили его обмякшее тело. Вид вожака пугал до дрожи. Его лицо оставалось пугающе бледным, почти прозрачным в тусклом свете ламп, а из уголка губ на подбородок и шею продолжала медленно, зловеще стекать тёмная человеческая кровь. Каждый его вдох давался с видимым усилием и сопровождался тихим, булькающим хрипом где-то глубоко в груди. — Быстрее! Нам нужно что-то, чтобы остановить кровь! — Оливер заметался по комнате, его руки, перепачканные в грязи и чужой крови, крупно дрожали. Напряжение срывало остатки его напускного спокойствия. — Эдвард, ищи в тумбочках! Девчонки, шмонайте шкафы! Здесь должно быть хоть что-то! На вышке поднялась настоящая, хаотичная паника. Ребята переворачивали вверх дном небогатый быт Эбби. Скрипели дверцы старых металлических шкафчиков, с грохотом вылетали на пол ящики, шуршали старые бумаги и пустые жестяные банки. Все понимали: если они не сделают что-то прямо сейчас, Эбби просто истечёт кровью у них на глазах. — Нашёл! Кажется, нашёл! — выкрикнул Эдвард, практически наполовину залезший в глубокий угловой шкафчик под подоконником. Он вынырнул оттуда, сжимая в руках потрёпанный, пластиковый армейский чемоданчик с полустёртым медицинским крестом. Это была старая, но чудом уцелевшая аптечка первой помощи. Рядом он удерживал несколько плотных, запечатанных упаковок со стерильными бинтами. — Тащи сюда! Живо! — Алиса перехватила инициативу, мгновенно подлетая к кровати. Действовать пришлось быстро и без лишних слов. Чтобы добраться до повреждений, Оливер и Эдвард аккуратно, стараясь лишний раз не шевелить раненого, помогли Алисе разрезать и снять с Эбби плотную куртку и пропитанную кровью футболку. Когда верхняя одежда была сброшена, ребята инстинктивно отпрянули на шаг, застыв в немом шоке. Спина и грудь Эбби были в ужасающем состоянии. Помимо огромной, наливающегося фиолетово-чёрным цветом гематомы от сокрушительного удара об сосну, всё его тело было покрыто сетью старых, глубоких шрамов, жутких ссадин и отметин. Сектор №8 испытывал парня на прочность задолго до их прихода, и эти рваные следы на коже кричали о том, сколько боли ему пришлось перенести в одиночку. — Боже... — тихо прошептала Зип, отворачиваясь и прижимая ладонь к губам. — Не смотреть, помогайте! — прикрикнул Оливер, пересиливая подступивший к горлу ком. Он выхватил из аптечки бутыль с дезинфицирующим средством. — Лей на марлю, быстро! Ребята включились в работу, действуя как единый, пускай и испуганный механизм. Алиса аккуратно вытирала кровь с лица и губ Эбби, проверяя, не повреждён ли язык. Оливер и Эдвард обильно заливали антисептиком свежие, сочащиеся кровью ссадины на его спине и плечах. Эбби даже в бессознательном состоянии реагировал на жгучую боль — его тело судорожно вздрагивал, мышцы напрягались, а из груди вырывался глухой, болезненный стон, но глаза он так и не открывал. Бинты расходовались один за другим. Эдвард удерживал Эбби подмышки, приподнимая его над матрасом, пока Оливер и Алиса быстрыми, тугими витками накладывали повязку на его отбитые рёбра и спину, стараясь зафиксировать грудную клетку и остановить внутреннее кровотечение. Сверху на мелкие порезы и царапины они лепили медицинские пластыри, буквально латая парня по кусочкам. Они делали абсолютно всё, что было в их силах, вкладывая в каждое движение всю свою отчаянную надежду. Спустя полчаса непрерывной, изнуряющей борьбы наступила относительная тишина. На полу валялись пустые упаковки, окровавленные куски марли и использованные пластыри. Но главное было сделано — кровотечение прекратилось. Белоснежные бинты на теле Эбби местами порозовели, но свежая кровь больше не проступала наружу. Из рта тоже перестало течь. Ребята тщательно умыли его лицо, вернув ему более-менее человеческий вид. Алиса, тяжело дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, снова склонилась над парнем. Она аккуратно прижала два пальца к его сонной артерии, замерев и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Прошла минута, показавшаяся остальным вечностью. — Ну что? Что там? — с надеждой и страхом в голосе спросил Оливер, не находя себе места. Алиса медленно выдохнула, и её плечи заметно опустились от нахлынувшего облегчения. На её губах появилась слабая, усталая потерянная улыбка. — Пульс... пульс в относительной норме, — тихо произнесла она, переводя взгляд на друзей. — Он ровный. Не такой бешеный и рваный, как там, в лесу, когда я проверяла его в первый раз. Намного лучше. Эдвард обессиленно сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Зип тихо всхлипнула, но теперь это были слёзы облегчения. Однако, несмотря на стабилизацию, Эбби не собирался приходить в себя. Он продолжал неподвижно лежать на матрасе, погружённый в глубокое, тяжёлое забытьё. На внешние раздражители, голоса и прикосновения он больше никак не реагировал. — Почему он не просыпается? — Оливер нахмурился, глядя на неподвижное лицо вожака. — Мы ведь остановили кровь. Почему глаза закрыты? — Скорее всего, он впал в кратковременную кому. Или что-то очень похожее на сильный защитный анабиоз, — рассудительно высказался Эдвард, приоткрыв глаза. — Его организм получил колоссальный шок. Сначала голодовка, потом этот безумный бой, травма спины, потеря крови... Тело просто отключило сознание, чтобы бросить все силы на внутреннюю регенерацию. Ему нужно время. Оливер молча кивнул, соглашаясь с его доводами. Он подошёл ближе к кровати и приложил руку к груди Эбби. Под ладонью отчётливо, пускай и медленно, поднималась и опускалась плотная грудная клетка. — Главное — дыхание у него есть, — негромко сказал Оливер, и в его голосе впервые за этот день прозвучала искренняя, глубокая уверенность. — И пульс есть. А значит... значит, жить он будет. Выкарабкается. Этот парень слишком упрямый, чтобы сдохнуть от какого-то удара об дерево. Ребята переглянулись. Эбби был жив, и это было их общей, первой настоящей победой в Секторе №8. Но впереди была долгая, тёмная ночь, и охранять это убежище им теперь предстояло самостоятельно.