Сигареты и надежда

Ночь. Малоосвещенная бетонная крыша. Перила. Движение руки под створку пиджака и... Щелчок. Из сигареты, зажатой между пальцев, полилась струйка дыма. Мужчина протяжно выдохнул, и плечи его, прежде зажатые, покорно поползли вниз. Вдох. Огонь поедал бумагу с тихим треском. Горечь, такая чужая, но такая знакомая, густо осела на языке. Пустым взглядом он пронизывал безжизненные каркасы зданий. Чувствовал, как зудит единственный рабочий глаз - от бессонницы, уже привычной. Выдох. Сигарета. В его пальцах выглядела хрупкой, почти игрушечной. Огонёк с каждой затяжкой пожирал её всё дальше и дальше. В ней совсем не было удовольствия - только удушье, ядовитое, почти гипнотическое. Приложи горящий конец к любой поверхности - потухнет без сопротивления. Другой вопрос: Хватит ли ему когда-то смелости действительно её потушить? Скри-и-ип... Дверь позади него робко открылась. Шаг, другой - они гулко отдавались по площадке, пока... Перила слабо дрогнули - от тела, что на них положилось. Взгляд лениво двинулся вбок. Мужчина в костюме. В полумраке он не разобрал его лица - только силуэт. Рука незнакомца опустилась к брюкам, откуда, крепко сжатая, явилась пачка. Вскоре палочка, чуть нагло, со смещением на бок, легла между его губ. Маджима беззвучно хмыкнул. Отвернулся. Новый вдох - горечь вновь заполнила пространство рта. Он не был из тех, кто чего-то ждал - красивых жестов, людей, спасения. Каждый, кто провёл в темноте достаточно времени, знал - нельзя тратить силы, нужные для выживания, на сказки. И даже когда судьба, казалось бы, вкладывала шанс на счастье ему прямо в руки, он всё равно отказывался - обязательно воспользуются, заберут и... Сигарета в его руке истлела уже наполовину, но огонёк её всё ещё горел, будто маяк для корабля, попавшего в шторм. Он медленно моргнул. Пшшш. Такими были её последние слова, когда горячий конец коснулся металла ограждения. Мужчина небрежно махнул рукой - её труп полетел по воздуху, пока не скрылся где-то внизу. Пустая рука опустилась в карман. На одной пятке он развернулся и грузными шагами, направился к двери. Вскоре ладонь лежала на ручке. Он уж было потянул за неё, как вдруг... Вздох. Низкий, усталый, за спиной. С каким провожают что-то хорошее, что так и не началось. Пальцы замерли. Слишком медленно, словно боясь того, что увидит, он обернулся. Незнакомец стоял к нему спиной, по-прежнему навалившись на перила. Сигарета, девственно целая, так и лежала у него на губах. Вновь на ручку. Пальцы держали её крепко, возможно излишне. На незнакомца. Тот был недвижим, как каменная статуя. И только сигарета теперь не торчала изо рта, а перекатывалась между пальцев. Свою сигарету он потушил, как только та стала неудобной. Однако назвать её бесполезной было нельзя - именно она подарила ему то горькое, но честное мгновение ясности. Будет несправедливо, если... Взгляд снова на ручку. Секунда, и... Хват, будто против воли, начал ослабевать, пока ладонь не соскользнула. Мужчина обернулся. Незнакомец там же, где и был. Его руки смиренно лежали на ограждении, но целая палочка так и была где-то между пальцев. Рука сама по себе потянулась к пиджаку. Вскоре на ладони лежала она: Зажигалка. Маджима поднял взгляд. Он следовал вдоль чужой спины, прицельно ища... Что-то. Голову, склоненную к низу. Чуть опущенные плечи. Может, очередной вздох - хоть какой-то знак, что уши его не обманули, но... Нет. Фигура оставалась недвижима. Мужчина презрительно фыркнул. Уж было потянулся обратно к пиджаку - спрятать улику его сентиментальности, еще лежавшую в руке, как вдруг... Незнакомец опустил руку в карман. Вскоре в его ладони снова оказалась пачка. Он поднял перед собой ту целую сигарету, что всё ещё лежала в другой руке. Покрутил ее излишне задумчиво, почти с сожалением. Устало буркнул что-то под нос. А после, откинув картонную крышечку... Принялся погружать обратно. Палочка начала вскальзывать в уготованную ей полость, но заходила она тяжело и как-то...обреченено. Будто бездыханное тело, какое вынужденно укладывали в гроб. Ещё чуть-чуть, и захлопнут крышку. Может быть, вобьют сверху пару гвоздей - он знал процедуру, уже проделал такую над собой. Но чтобы кто-то повторил её снова, да ещё добровольно... За пару шагов, почти незаметно, он преодолел бывшее между ними расстояние. Мягко коснулся чужого плеча. Незнакомец замер. Обернулся. Маджима пригласительно вытянул перед ним зажигалку. Рука мужчины, все ещё державшаяся за тонкий кончик, двинулась. Вскоре сигарета снова легла ему в губы. Маджима щелкнул. Пространство между их телами тут же наполнилось тёплым светом. Медленно, он поднёс зажигалку ближе к чужому лицу. Холодный кончик сигареты и дрожащий огонёк встретились. Незнакомец медленно отстранился. Сигарета тут же покрылась тлеющим точками. Испустила в воздух тонкую дымную струйку. Взгляд скользнул по белому телу сигареты. Задержался на губах, остром носу, огладил скулы, пока не замер на них. Глазах. Обрамлённые ресницами, с тяжело нависшими над ними бровями, те держались на дымной струйке. Мужчина затянулся, и... Теперь его глаза смотрели на него. В них отражался зажженный им огонь: опасный, но удивительно тёплый для такого сурового лица. Глаза незнакомца, а, точнее, знакомца, едва заметно расширились в узнавании. Рука, над которой, как думалось, Маджима имел абсолютный контроль, дрогнула. Огонь погас. Воздух вновь заполнила ночь. Маджима дернул зажигалку вниз. Сделал медленный шаг назад, после ещё один. Развернулся. И, не оборачиваясь, добрался до двери. Он ушёл, скрывшись в темноте. Щёлк. С колёсика сорвалась пара искр. Щёлк. Ещё пара. Потухли без пламени. Щёлк. Искра сорвалась и быстро погасла. Кирию поднёс руку к губам. Меж пальцев оказалась зажата сигарета, зажженная не им. Он испустил струю горького дыма. Тот растянулся перед взором серой пеленой - та делала тени закоулков светлее, а огни вывесок, наоборот, приглушала. Взгляд скользнул к сигарете. Она, хрупкая, нашла спокойствие в его руке. Что-то тихо пыхтела, а на кончике её ютились крошечные звезды. Он уж было погрузил сигарету, так и незажженную, обратно, но... Прикосновение к плечу. Он обернулся. Незнакомец, с которым он мысленно расстался. Черты по-прежнему размывались. Что-то протягивал навстречу. Взгляд скользнул ниже. По глазу мазнул металлический блик. Он сощурился. Быстро понял, что первое впечатление его обмануло - всего лишь зажигалка. Пальцы, должные были убрать сигарету, сжали её крепче. Вскоре та снова легла ему в губы. Кирию попытался разглядеть глаза неизвестного мужчины, но в такой темноте это было невозможно... Щёлк. Взгляд сорвался на звук. Маленький дрожащий огонёк завис в воздухе. Медленно подлетел ближе. Кирию наклонился ему навстречу. Сигарета испустила в воздух извилистую полосу дыма. Он проследовал выше, за ней, пока... Глаза, благодаря огню, наконец, ставшие доступными. Точнее, глаз - второй был перекрыт повязкой. Задумчиво полуприкрытый, он отражал огонь. Но не войны. Потери, может быть... Брови незнакомца, а, точнее, знакомца, в узнавании двинулись вверх. Огонь, внезапно, как и появился, растворился в темноте. Стоявший напротив вновь стал неясным пятном. Которое, в прочем, тут же уплыло в направлении двери. Выдох. Воздух заволокло полупрозрачной стеной. Взгляд скользнул ниже. Сигарета. Прогорела больше, чем наполовину. Он опустил её вниз. Пшшш. Тлеющий кончик мягко встретился с металлом ограждения. Отпустил окурок неглядя. Он вернул руку в карман. Проводил далёкие вывески последним, долгим взглядом. А после, развернувшись, направился туда же, куда и недавний силуэт: В темноту. "Безумный Пёс Шимано" - слухи о нём давно утекли за пределы Семьи, но ему было плевать на репутацию. Сумасшествие не было его целью и уж точно новой идентичностью: он надевал его по праздникам, как маску демона óни. Ещё недавно он уворачивался, а теперь носил пиджак на голое тело, крушил битой головы, улыбался с кровью на щеках. Новая роль была сладка, как сладка бывает лакрица - горькая, чёрная, отдающаяся где-то в глубине языка. Однако в его жизни сахара было так мало, что даже такая гадость показалась ватой. Но все-таки был в его новой жизни и кое-кто... Примечательный. В начале он считал его дураком - ну какой якудза будет бросать в лицо собеседнику честную, абсолютно бесхитростную правду? Потом странным - может, это и был его план, нечитаемый, прямо как его лицо? Тогда захотелось ткнуть палкой - посмотреть, что выйдет. "Кирию-чан!", "Кирию-чан!" - он повторял это снова и снова, чтобы узнать, дёрнется ли его глаз. А потом, когда встреч стало столько, что называть их случайными было нельзя, родился вопрос: Где проходит та грань, когда человека в чьей-то жизни становится... Много? Список мест, где он обитает, вещей, от которых его брови сходятся клином или спокойно лежат, рос сам - как дрожжевое тесто. Однако он пользовался маской демона так часто, что совсем забыл, что имеет другую личину. И с ней отношения у него были короткие. Если один - пожалуйста. Долго вздыхай, дрожи от кошмаров, вспоминай свои выборы и жалей, что не поступил иначе. Но с публикой ты - актёр, не важно, играешь менеджера кабаре или сумасшедшего. А сумасшедшие, как известно, не дают своим названным врагам прикурить... "Дракон Додзимы" - хм... Странно, но задумываться, что для него значит это имя, раньше не приходилось. В любом случае, он предпочитал, когда за него говорил кулак, а не титул. Как-то так повелось, что чем выше он забирался по иерархии якудза, тем реже люди задерживались в его жизни. Кто-то отступал из-за страха. Кто-то менял сторону. Кого-то затягивало на дно. Но все-таки был на его пути... Один. Это не был человек в привычном смысле - с амбициями, слабостями, жаждой до вещей. Это было явление, как извержение вулкана. Снова и снова лава забрызгивала его берега, и в один момент, так же незаметно, как случаются движения тектонических плит, что-то внутри него переменилось. Потому что теперь... Было тепло. Так, это явление стало частью его внутреннего климата. С каждым извержением соседний берег становился длиннее, и теперь был так близко, что достаточно перешагнуть. Недавно ему это удалось. И как оказалось... Там идут дожди. Просто дым очень легко спутать с облаками. Интересно. Какая ещё там бывает погода...? Тело расплылось по скамейке. Мышцы, бывшие в тонусе, стали податливой массой. Мужчина раскинул руки вдоль спинки, как сделал бы в купальне. Откинул голову назад. Наконец.... Выдох. Нехотя он открыл глаз. Поздний вечер. В этой части парка людей почти не было - точно вымерли. Один лишь фонарь привлекал мошкару. Глаз вновь сомкнулся. Вместе с кровью по организму разливалось оно - облегчение. Тёплое, напоминавшее одеяло, то было противоположно его дневному амплуа. Он чувствовал себя так спокойно, что не заметил, когда перестал контролировать лицо: Уголки губ, весь день работавшие на улыбку, опали вниз. Как тут скамейка дрогнула. Шуршание одежды, и... Щёлк. Маджима медленно открыл глаз. Мужчина со стрижкой канадка, светлый костюм, воротник рубашки нагловато торчит. Во рту свежезажженная сигарета. Он зажал её в руке, а после... Выдох. В воздух устремилось облако дыма. Маджима сжал зубы. Он насильно подтянулся. Ноги скрестил, а голову поднял и чуть наклонил вбок - чтобы выглядеть беспечно. Уголки губ дернулись вверх - будто подвешенные на крюки для мяса. - А, Кирию-чан! Какая чудестная встреча. Неуж-то и ты любитель поздних прогулок, м-м?~ Однако знакомец, вместо того, чтобы ответить любезностью на любезность, снова затянулся. Смотрел в пустоту перед собой - будто Маджимы и вовсе не было. Улыбка начала болеть. - Кирию-ча-а-ан, если ты и дальше будешь меня игнорировать, я подумаю, что разговариваю со стеной. Но Кирию не смотрел. Случилось бы всё это утром он бы и бровью не повёл. Но сейчас не утро, последние силы ушли на то, чтобы собрать себя в кучу, а на театр одного актёра их и вовсе не осталось. Пальцы непроизвольно впились в дерево. Улыбка стала больше напоминать оскал. Голос - низкий рык. - Кири- И вот, мужчина отмер. Но вместо того, чтобы ответить, потянуся к пиджаку - куда-то под створку. Маджима замер. Огонь, уж было разгоревшийся в груди, сменился иным - холодком. От которого конечности деревенели, оставляя только выбор: либо бежать, либо ждать. Мужчина закусил губу изнутри. Он и так в этой жизни достаточно ждал. Пора действовать. Рука, точно змея, скользнула под пиджак - к ремню. Палец за пальцем, ладонь оплела твёрдую рукоять. Наконец, рука знакомца начала вылезать обратно. Каждый сантиметр вспарывал его изнутри лучше любого оружия. Ждать и не знать, чего, было невыносимо, но он и мизинцем не повёл - и не с таким справлялся. Одно лишь кололо где-то глубоко, отчего-то очень больно: Неужели Кирию такой же, как и все они - предатель? И вот, ладонь с неизвестным предметом выглянула, а потом... Метнулась в его сторону. Выставил перед собой руку, чтобы если что затормозить удар. Лезвие обнажились лишь на пару сантиметров, прежде чем он замер. Потому что в руке Кирию был не нож и не пистолет. А обычная пачка сигарет... Маджима пусто моргнул. Отпустил вниз выставленную руку, после и рукоять - лезвие легко скользнуло обратно в ножны. Всё ещё чувствуя, как сердце отдаётся в ушах, он потянулся к предложенной коробке. Вскоре между пальцев оказалась сигарета. Трубочка, которую он видел будто впервые, дрожала в руке. Он смотрел на неё так долго - в безуспешной попытке понять, что с ней делать - что та начала утекать сквозь пальцы. Кап-кап, кап-кап... Щёлк. Взгляд дёрнулся к шуму. Огонёк. Знакомый и... Постранному успокаивающий. Он подлетел к сигарете, которую он недавно взял. Слегка опалил конец, отпуская в воздух дымную струю. Хлоп. Крышка зажигалки закрылась. Медленно инструмент двинулся от него в противоположную сторону, а после... Утонул в чужом внутреннем кармане. Маджима поднял взгляд. Кирию сделал глубокую затяжку. Выдохнул, отпуская в воздух очередное облако. Его глаза по-прежнему смотрели прямо. В позе, казалось, вовсе не было зажатости - будто он сейчас сидел рядом с хорошим знакомым, а не с тем, кто готов был наставить на него нож. Маджима посмотрел вниз. Сигарета в его руке тлела. Поблескивала рыжим на конце - как угли в печи. Мужчина приник спиной к скамье. Поднёс палочку ко рту. Первая затяжка разлилась по его нутру горьким, но желанным спокойствием. Чувствуя, как конечности снова обмякают, он прикрыл глаза. Сколько-то затяжек спустя, когда сердце замедлилось, а тремор унялся, он скользнул взглядом вбок. Кирию перехватил сигарету, бывшую меж губ, пальцами - та прогорела почти до фильтра. Он притушил её, после отправил в мусор. Взгляд его вновь устремился прямо. На лице, обычно непроницаемом, проступила редкая, а от того ценная задумчивость. Кирию коротко выдохнул. - Я... Видел. Маджима подтянул к себе сигарету и неспешно затянулся. Взгляд Кирию сосредоточился на нём. - Твой взгляд тогда. Маджима медленно выдохнул, пропитывая воздух кругом никотином. Дал себе секунду, чтобы прочувствовать горечь, а после вновь приложился. Кирию перевёл взгляд прямо. Сперва молчал, словно взвешивая, за тем отозвался. Голос его, на контрасте с обычным, уверенным басом, звучал непривычно - почти хрупко. - Я... Не знал, что ты можешь так смотреть. Очередное облако, что заставляло видеть мир, как сквозь мутный объектив. Он притушил сигарету. Отпустил в воздух - бычок затерялся в парковой траве. Он вновь разложил руки вдоль спинки. Расслабленно откинул голову. - Ну и? Делать-то что будешь? Кирию нахмурился чуть больше, чем обычно. Вопросительно посмотрел на него. - А ты? Маджима моргнул. Посмотрел в противоположную сторону. Фонарь. Тот самый, у которого по-прежнему суетились полчища мошек. Свет фонаря, такой желанный во тьме, был для мошек отличной наживой. Они кружились, толкались друг о друга, выбивались из сил. Чтобы в конце - как и все - опалить крылья и разбиться... Маджима открыл рот. - Сделаю вид, что ничего не слышал. Наверное, у каждой из них было имя. Титул. Иерархия. Крупные бросали мелких на произвол. И каждая забыла, зачем когда-то расправила крылья... - Маджима... Пошли в раменную? Он знал, что свет придёт ко всем - и к тем, кто бьется, и к тем, кто жужжит в тени. Другое дело, вспомнишь ли ты, для чего взлетел, и главное: Хватит ли тебе сил перестать биться?... Мужчина посмотрел вбок. На том конце его встретил взгляд Кирию - непривычно сомневающийся. Взгляд устремился к фонарю. А мошки по-прежнему долбились. И кто знает, какая разобьётся следующей. Но все-таки, пока он сам ещё не разучился летать, почему бы... Он вздохнул. - Ну пошли. Взгляд на Кирию. Глаза его расширились на пару миллиметров. Однако он тут же поднялся. Маджима повторил. И вот, они стояли друг напротив друга. Казума решительно хмурил брови. Его пронзительный взгляд - единственный, который видел сквозь демоническую маску. Кирию протянул ему открытую ладонь. Горо фыркнул, однако... Вскоре их ладони встретились. Они пожали друг другу руки. Крепко, наверняка забывая о вражде, какой бы она между ними не была. Развернулись в одну сторону - туда, где был выход в город. И, плечом к плечу, принялись отстукивать плитку. Это, конечно, было очень странно. Непоследовательно, наивно, глупо, но всё ж... Ему было интересно, куда их заведёт эта дорога.