Сигареты и надежда

Два небрежных оборота ключа, и дверь отворилась, открывая вход в "пещеру". Маджима сделал шаг внутрь. Он не стал углубляться, хотя и был в этом месте не единожды - вместо этого встал у стены. Одно движение руки, и - хлоп! - дверь закрылась. Сверчки, что в поздний час активно сходили с ума, стали на порядок тише. Казума, чьи руки были свободны, щелкнул на переключатель: квартира тут же согрелась светом. Не наклоняясь, мужчина скинул с ног ботинки - те полетели куда-то к стене. Пара шагов, и вот, Кирию стоял напротив. Взгляд его был мрачный, многозначительный - всё как всегда. Маджима вопросительно двинул бровью. В ответ на это Казума скользнул взглядом вниз. Горо следом. А смотрел тот не на что иное, как на пакеты в его руках - те, которые Маджима вызвался нести. Мужчина посмотрел прямо - там его встретил Кирию. Последний глаз не отрывал, точно пытался загипнотизировать. Маджима закатил глаза. Протянул навстречу две свои руки. Кирию покорно принял пакеты. Глядя на него, согласно кивнул. Направился вглубь квартиры. Горо хмыкнул. Вернувшись из ванной, он привалился к стене - туда, где оканчивался коридор и начиналась комната. Тумба с телевизором у стены, футон, шкаф для одежды, а посредине вытянутый стол, над которым стоял Кирию. Медленно, то погружая руку в пакет, то вытаскивая обратно, он заставлял деревянную поверхность. Сыр, сосиски, лапша быстрого приготовления, банки и бутылки - с пивом и соджу. Взгляд невольно зашёл дальше, за пакет, где виднелись какие-то яркие пятна. Маджима отстал от стены. Пара шагов, и вскоре он оказался у того же стола, напротив Кирию. Горо приложил ко рту кулак. Театрально прокашлялся. Казума остановился. Посмотрел на него. Горо кивнул на цветные пятна - на деле, пустые упаковки лапши, сгруженные в несколько куч. На лбу Кирию появилась одна лишняя морщинка. Но он не спорил - просто наклонился и парой размашистых движений сгреб кучи себе, полностью забивая руки. А после, спокойный, точно всегда так делал, направился к мусорке. Упаковки вскоре оказались на заслуженном месте, однако Кирию не уходил. Вместо этого, кухонную тряпку, уже мокрую, смял в шарик. Развернулся к Горо. Прицелился, и... Пли! Комок, бывший в этот момент точно настоящий мяч, стремительно разрезал воздух. Девять, восемь, семь - ещё чуть-чуть, и тогда..! Пух! Маджима поймал его одной рукой. Даже с места не двинулся. Он наклонился к столу. Парой чётких движений избавился от пятен, возвращая поверхности её блеск. Мужчина разогнулся. Он и Кирию тут же сцепились взглядами. Горо свернул из тряпки такой же мяч. Замахнулся... Пли! Казума без труда поймал его бросок. Маджима не знал, что это был за спорт, но толпа на трибунах наверняка скандировала их имена. К тому моменту, как Кирию подошёл, Маджима уже сидел. Неловко ковырял пальцем запаянную крышку, которая упрямо не подцеплялась. Глянул на соседа. Одним лёгким, как дыхание, движением руки, Кирию открыл упаковку. Выложил на стол специю и острый соус. Маджима вернулся к своей упаковке. Принялся ковырять ту с ещё большим усердием. Наконец, крышка поддалась. Горо облегченно выдохнул. Он вытащил топпинги на стол. Поняв, что больше ничего сделать не может, сложил руки перед собой, и... Мужчина поднял взгляд. На той стороне уже ждал Кирию. Тот смотрел на него пристально - точно пытался заглянуть в душу. Горо хмыкнул про себя. В прочем, взгляд не отводил - кто он, чтобы смущаться от такой мелочи? Однако отчего-то каждая секунда такого ожидания растягивалась на минуты. Он смотрел на Кирию - Кирию смотрел на него в ответ. Напряжение сто вольт гудело откуда-то изнутри, заставляя медленно и неумолимо вскипать. Сперва пузырьки, после бурление, из носика уже забил пар, и тогда... Щёлк! Кирию поднялся из за стола и направился на кухню. Маджима медленно потянулся к лицу. Ладонь от температуры его щёк тут же вспыхнула. Казума вскоре вернулся. Залил их лапшу горячей водой и отставил чайник в сторону. Ощущая по всему телу необъяснимый, удушливый жар, Горо потянулся рукой вбок - туда, где стояло пиво. Пальцы отозвались на прохладу конденсата. Он тихо выдохнул. Позволил себе на секунду прикрыть глаза. Он уже предвкушал, как щелкнет крышка. Напиток, обычно не вызывавший особых эмоций, живо зашипит на языке. Прохлада окутает тело, точно тень в солнечный день, и... Тепло. Но не от его тела. Маджима открыл глаз. Поверх его оказалась рука Кирию. Горо посмотрел на собеседника. Глаза Кирию чуть расширены в удивлении. Маджима моргнул. Вернул взгляд к пиву. Их руки всё ещё роднились на банке. Пальцы Казумы были грубыми, слегка неловкими, но сейчас, в этом случайном касании, они казались почти... Нежными. Он бы давно отдернул руку с кем-то другим, но с Кирию... Его касание грело. Где-то глубоко внутри, где давно не было места простому и мягкому. Нехотя, Горо снова посмотрел на соседа. Тот изучал их руки. И было в его выражении... Что-то. Трудно разобрать, но, кажется, в тектонике его чувств случился сдвиг. Они встретились взглядами. Маджима смотрел долго. Искал не то сомнение, не то согласие, но находил лишь прямоту - привычную. Он вернул глаза к банке. Их руки были близки. И, наверное, могли стать ближе когда-нибудь. Но для этого нужно иметь определённые качества: открытость, готовность говорить о желаниях, тепло, чтобы им делиться. А он всё это то ли закопал, то ли и не имел вовсе... И тогда... Чувствуя, как в груди болезненно колется, он потянул руку себе. Тепло чужих пальцев медленно уходило, оставляя на его коже только холод воздуха. И лишь тогда, когда первого совсем не осталось, он потянулся к другой банке. Холодная, только из магазина - она вызывала в нём столько радости, что пить расхотелось совсем. Ещё сантиметр, ещё один - он забудет, что подмена была, и всё встанет на место... Хлоп. Пиво почти было в руке, но он замер. Посмотрел вниз. Банка, на которой всё еще были пальцы. Он поднял глаза на Кирию. Мужчина не смотрел на него прямо. Меж его бровей была привычная складка, ресницы мелко дрожали, а на скулах, он готов был поклясться... Появился лёгкий румянец. Кирию отпустил его пиво и потянулся к другой, дальней банке. Маджима посмотрел вниз. Банка как банка. Той же марки, крепости и вкуса. Он положил на неё руку. И тогда понял различие. Эта банка была тёплой. Не слащаво-теплой, когда вкус совсем терялся, но такой, что ясно - кто-то её касался. Был с ней. Грел. Он нежно огладил её пальцем, и, чувствуя, как тепло снова растекается в груди, поднял глаза. Щёлк. Кирию уже открыл свою банку. Он перехватил её крепче и медленно поднёс к губам. Ещё чуть-чуть, и... Щёлк. Казума посмотрел на него. Горо вытянул открытую банку в пригласительном жесте вперёд. Не заметил, как уголок губы подернулся вверх в искреннем подобии улыбки. И Кирию... За все месяцы их дружбы, ему, кажется, никогда не доводилось видеть на этом лице улыбку. Но сейчас, то ли положение губ, то ли выражение глаз, то ли освещение - что-то давало этому строгому лицу похожую мягкость. Он вытянул банку ему навстречу. Дзинь!~ Их банки одновременно встретились в воздухе. Медленно они вернули пиво себе. И, не отрывая друг от друга глаз - по крайней мере, пока конструкция банки не сделала это за них - сделали первые глотки. Удивительно, но в этот раз пиво не было горьким - наоборот, в нём появились мягкие, почти сладкие ноты. Маджима вернул банку на стол. Звучно выдохнул. В этот же момент живот тихо проурчал - наконец, созрел до более весомого продолжения. Интересно, как там поживает лапша? Пить, честно говоря, Горо большой любитель не был. Особенно когда это приходилось делать "из уважения" под боком у старших. Да и по сути тоже не любил - он ненавидел терять контроль. Спирт запросто снимал с него скорлупу - та успешно выдерживала удары, что для работы полезно, но быт с ней становился задачей под звёздочкой. Слишком уж много глупых и тёплых моментов, ради которых и стоило работать, с ней просто не случались. Поэтому он пил сейчас. Одна бутылка, другая - он чувствовал, как непреодолимый барьер между "подумать" и "сделать" потихоньку таял. Однако та банка, первая, пожалуй, навсегда останется для него самой вкусной. Когда еда и напитки кончились, они сидели вдвоём на футоне - плечом к плечу, привалившись спинами к стене. В руке Маджимы - недопитая бутылка соджу. Свет погашен, на улице - глубокая ночь. Телик, стоявший напротив, что-то ненавязчиво бубнил. "Кто первый поднимется на скользкую гору в резиновом костюме" или как-то так - в общем, то, что в дневном эфире пускать стыдно. Он отпил из бутылки. Глаз раз через раз слипался, но он не позволял себе уснуть. Ведь завтра снова работа, чужие кривые рожи, а их маленькое... Чем бы оно ни было, кончится. Горо вздохнул. И все-таки странно это - когда он успел так... Привязаться? Да и к кому? К тому, кого считал прямым, как палка, тупым, как молот, и непробиваемым, как бетонная стена...? Слегка сполз по стене вниз. Он считал, что это всё не для него. Единственные в его жизни отношения - с работой. Да и потом, какая женщина будет счастлива, если мужу вдруг решат отрубить голову?... Взгляд скользнул вбок. Кирию сидел недвижимо. В глазах мелькали цветные огни передачи. Глянул на бутылку. Соджу там осталось совсем немного - хватит на глоток. Он сел прямо. Взболтал напиток и одним движением обрушил в себя. Отставил бутылку на пол и снова привалился к стене. Веко, тяжёлое, сползло вниз. Так же просто... Не бывает. Чтобы кто-то действительно его... Такого. Слишком громкого. Слишком резкого. Горячего в делах, и холодного дома. Он был слишком... Сломан. Чтобы кто-то был с ним счастлив. Взгляд ползнул в сторону Кирию. Тот по-прежнему не отрывался от передачи. Он глянул чуть ниже, и... Его плечо. Широкое и крепкое. Идеальное, чтобы положиться, если выбился из сил. К груди от мысли что-то тихо сжалось - будто кошка в клубок свернулась и начала мурчать. Поднял взгляд на Кирию. Его профиль чётко рисовался в мерцании экрана. Выразительный, острый, как всегда хмурый. Но удивительно нежный, когда надо... Горо должен был отстраниться. Потому что они оба мужчины. Якудза. Кирию и Маджима, в конце-концов - враги, а не кто-то ещё... Однако... Его веко покорно сполз вниз. Голова... Теперь ютилась на том самом плече. Оно не было подушкой, но это мелочь. Гораздо важнее было, что он чувствовал, а чувствовал он много. Дыхание. Сердцебиение. Как оно приподнималось вместе с грудной клеткой. Глаз сомкнулся. Мысли лениво ползли, а по телу, от головы до кончиков пальцев, растекалось что-то тёплое, совсем не похожее на соджу. Ощущение было новым и странным, но не плохим. Может быть, даже... Он приоткрыл глаз. Телевизор по-прежнему что-то бубнил, колол глаза своими глупыми картинками. Маджима сощурился. Посмотрел ниже. Там, каждая на своём теле, лежали их руки. Он двинул свою чуть в сторону, ближе к Кирию - чтобы их предплечия касались. Пальцы Казумы едва заметно дернулись, но он не отстранился. Тогда Маджима выдохнул, и... Он завёл свою руку назад, под руку Кирию, и вывел вперёд - теперь они переклещивались. Казума по-прежнему был недвижим. Разве что его сердце, кажется, стало отдаваться в ухе чуть громче. Он осторожно коснулся пальцами чужой ладони - той самой что недавно вернула ему пиво. Кончики пальцев той дрогнули. Маджима прикрыл глаза, и... Вложил свою ладонь в ту. Мягко раздвинул пальцы - с мозолями от постоянных тренеровок, а после... Сомкнул свои с обратной стороны. Там его встретили костяшки. Кирию часто их разбивал в уличных драках, поэтому кожа там была грубой и слегка бугристой. Он чуть сжал ладонь - чтобы прикосновение имело больше веса. Закрыл глаза. Забавно. Забавно, как одно рукопожатие способно перевернуть жизнь на все сто восемдесят. Он думал, станут приятелями - ну максимум. И где они теперь? Он не знал, что скажет Кирию, когда всё кончится. Не знал, как натянет на себя безумие, которое теперь жмёт. Не знал, что скажет себе завтра, когда рассеется хмель. Но одну вещь он знал наверняка: За все годы в якудза, он так и не научился лишать жизни. Потому что надежду, которую тушил десятилетиями... Убить в себе так и не смог. Как вдруг... Там, где их руки встречались. Чужая напряглась... Он... Чувствовал. Как пальцы, один за другим, медленно сгибаются, задевая и его пальцы тоже. А потом... Тепло. С обратной стороны ладони. Зеркально тому теплу, которое он сам сейчас дарил. И... Давление. Не болезненное, но достаточное, чтобы чувствовать себя... на своём... Новое касание. В районе макушки. Тёплый, твёрдый вес головы, который удерживал его, как якорь. Глаз медленно открылся. Он слышал Кирию - совсем близко, над ухом. Как он дышит, как живёт, как бьётся его сердце. Тепло принялось с новой силой расползаться по телу. Коснулось и шеи, и ушей, и щёк - словом, всего того, что долгие годы молчало. Вот только... Было и что-то ещё. Маленькое, назойливое, кололось в затылке так неприятно, что не замечать было невозможно. Горо выдохнул. И, мысленно проклиная себя, по чем свет стоит, вытащил голову из под Кирию. Он отчаянно скользил по темноте в поисках его глаз, а когда нашёл - замер. Потому что в тех глазах, впервые за всё время, он видел ничем не обьясненную, никак не прикрытую... Нежность. Кирию не сказал ни слова - те никогда не были его коньком. Лишь подался ближе. Расстояние исчезало медленно. Сперва носы, потом дыхание, и, наконец, тепло одних губ на других губах. Маджима закрыл глаза. Кирию обнял его за спину. Горо обнял его за шею. И как-то так вышло, что стена, некогда поддерживавшая спину, сменилась футоном. А между тем, главной проблемой его сейчас было не одиночество, не затяжная депрессия и не ПТСР. А одежда, которой внезапно стало слишком много...