Огонь на губах...

Илья Розанов обожает Шейна Холландера! Тьфу ты, блять! Он ненавидит его до черноты перед глазами! В любом случае, как развеять этот кромешный хаос в своей башке, парень не имеет ни малейшего понятия. Они делят на двоих скромную квартирёшку. Днём встречаются на матчах, готовые растерзать друг друга в клочья. Вечером пересекаются на кухне в поисках чего-нибудь съестного. Шейн, забрав всё самое вкусное из холодильника, спешит поскорее залезь в свою конуру, демонстративно хлопая дверью. Но это не мешает Илье наблюдать за ним, подмечая потешные странности. Шейн любит чёрный чай с лимоном и топлёным молоком вприкуску с сахарным печеньем. Бывает, заварит себе крепкого-крепкого чайку, от которого зубы сводит, утопит в нём целый лимон, зальёт всё это великолепие молоком и прихлёбывает на ночь глядя, с наслаждением посасывая печенье. А затем ложится спать. И не разбудит его даже взрыв Вселенной. Холландер обожает смотреть старые фильмы. Может часами пересматривать классику. Ужасы, триллеры, научную фантастику. Ему кажется, что тогдашние фильмы обладали душой. Их снимали ради искусства. Сейчас всё какое-то пластиковое. От нового кино парня тошнит. А ещё Шейн постоянно смотрит на Илью с вызовом. Каждый раз, перед тем, как закрыть дверь, он бросает на него колкий взгляд, как бы говоря: «Ты идёшь? Или слабо?» Илья упорно делает вид, что не замечает никаких намёков. Слеп, глух и нем. Но день ото дня проваливается в Шейна Холландера всё глубже. Ищет встреч, взглядов, касаний. Радуется его победам, как ребёнок. Сильно расстраивается, когда тот проигрывает. Парень не понимает, что ему делать. Он должен ненавидеть Шейна. Но не может. Не хочет. Илья Розанов запутался в паутине собственных чувств… Но однажды ночью паутинка оборвалась… *** Сегодня Илья основательно выдохся. Он тренировался до потери пульса, тщетно пытаясь отвлечься от назойливых мыслей. Не вышло. Проклятый Холландер не отпускал ни на секунду, красуясь своими жгучими губами. Розанов мечтал коснуться этих пухлых губ... Возвращается он далеко за полночь. Дверь в комнату Шейна гостеприимно приоткрыта. Илья хочет пройти мимо. Но вдруг слышит тихий стон. Он… жаркий. Зовущий к себе. Розанов улавливает в нём страстный шёпот: — Илья… Илья знает, что должен уйти в свою комнату. Выбросить из головы все глупые фантазии подобру-поздорову. Но ноги сами ведут его к двери. А пальцы сами нашаривают ручку. Шейн крепко спит. В полутьме комнатушки чудится, что на лице парня застыла гримаса досадного недовольства. На деле же тени искажают мягкие черты, наделяя их излишней резкостью. Ресницы, касающиеся смуглых щёк, беспокойно подрагивают. Рот слегка приоткрыт, и губы нахально требуют несдержанных поцелуев, настолько сильно манит их влажная мягкость. Он лежит, скрестив руки над головой. Одеяло медленно сползает, раскрывая чужому взору рельефную грудь и мощные колени, кокетливо вздёрнутые вверх. Илья бесшумно подходит к кровати, опускаясь на колени. Смотрит неотрывно, с жадным откровением любуясь трепетом век, размеренным подъёмом грудной клетки и плавным расслаблением мышц при мягком выдохе. Склоняется к губам, желая всего лишь почувствовать чужое дыхание на своей коже. И снова слышит страстный шёпот: — Поцелуй меня… Илья кидает быстрый взгляд на Шейна. Спит беспробудно. Тёплое дыхание обволакивает губы ароматом молока, обжигая. Илья наслаждается огнём, дотрагиваясь до желанных губ нежным поцелуем. Чувствует сердитую терпкость чёрного чая, когда проводит языком по коже. Ловит ласковым касанием томный выдох, чуть настойчивее размыкая и осторожно вторгаясь языком в рот, теперь целуя глубоко и исступлённо. Ощутив ответное движение, подстраивается под ленивый ритм, боясь разрушить безмятежный сон. Упивается довольными стонами и сладким вкусом пробуждающегося чужого желания, будучи не в силах прервать эту пытку. Кончиками губ скользит по шее, слабо прикусывая зубами пульсирующую венку. Аккуратно откидывает одеяло, стараясь лишний раз не задевать разнеженное сном тело. Мягко дует на чувствительную кожу, покрывая её мурашками. А затем плавно облизывает языком ореолы тёмных сосков, еле касаясь их. Слышит тихий всхлип. Розанов бросает встревоженный взгляд на Холландера, на мгновение замирая, наполняясь умиротворением и крепнущим с каждой минутой возбуждением, отражающимися на спящем лице. И опять дразнит губами и языком горошины, чувствуя медленный рывок тела навстречу ласкам. Спускается ниже, покрывая поцелуями живот, языком обрисовывая точеные линии пресса. — Спи дальше, Холландер! Будет только лучше! — шёпотом ворчит Илья, ловким движением снимая с парня пижамные штаны. Член Шейна большой. Увесистый, увитый мощными венами, он помещается в широкой ладони Ильи как влитой, дёргаясь от прикосновений. Илья невесомо прикасается пальцем к маленькой выступившей капельке предзякулята и нежно размазывает её по головке, несильно надавливая. Сверху судорожно выдыхают, член твердеет ещё больше. Парень закрывает глаза, проводя языком по всей длине. Вбирает головку, наслаждаясь запахом, вкусом кожи, сводящей с ума тяжестью на языке. Шейн едва слышно стонет, шире разводя ноги. Не просыпаясь. Розанов начинает неторопливо посасывать, заводить за щёку, обвивая языком бугристые вены. Шейн расслабленно, мычит, сильнее прогибаясь в пояснице. Илье хочется подольше смаковать момент. Он ласкает умелыми пальцами гладко выбритый пах, играет с яичками, проводит по внутренней стороне бедра, по напряжённому прессу. Слушает тихие вскрики, постепенно становящиеся всё громче. Насаживается жёстче, вибрирующими стонами раздражая нежную кожу. Дразнит кончиком языка расслабленную дырочку, но не проникает, даря сонному сознанию нотку смущения. На короткий миг выпускает член изо рта, протянув тонкую ниточку слюны. Лижет нежные складочки паха, голодно облизывает поджавшиеся яички, ощущая слабые толчки. А потом снова опускается ртом на ствол, слыша сиплый вскрик. Пальцем бережно оглаживает края сжимающего входа, неспешно проникая на три фаланги. Толкается им в такт собственным наклонам головы, разминая тугие стенки. Не прекращая обнимать губами головку, добавляет второй палец, теперь толкаясь интенсивнее, кончиками доставая до простаты. Задыхающийся крик будоражит. Илья жадно следит за дрожью крепких бёдер. Любуется каплями пота на горящей коже. Дрожит от цепких пальцев, сжавших в кулаке его волосы. Воздух искрит. Вот-вот полыхнет. Крик Шейна проходится ознобом по коже: — Илья… Горло опаляет жаркая волна. Илья судорожно сглатывает вязкое семя. Ошалело глядит на обмякший член Шейна, покрытый каплями влаги. Пальцы Шейна обхватывают подбородок Ильи, приподнимая голову. Он видит огонь в карих глазах. Он пляшет, играет бликами слёз. — Наконец-то зашёл ко мне в гости, Розанов! — смеётся Холландер, поглаживая парня по бледной щеке. Опускает взгляд, хищно усмехаясь. Ширинка чужих джинсов дыбится, говоря обо всём громче слов. — Пора о тебе позаботиться, Илья, — деловито говорит Шейн. — Держись! Сам напросился! Илья не против... И растворяется в страстном поцелуе терпкий вкус огня на их губах…