Усмирение пыла, часть 13
24 июня 2026 г., 20:33
Настоящее, несколько дней спустя.
– Вот так всё и произошло, – закончил рассказ Мок.
Пич протянул ему стакан воды и спросил с нескрываемым беспокойством:
– И теперь все в безопасности? Никто больше не пострадал?
– Да, все в порядке. Ранения у остальных легкие, ничего серьезного, – бывший секретарь замолчал на мгновение, и на его лице отразилось еще более глубокое чувство вины. – Больше всего досталось кхун Ти. Он как раз собирался выехать к нам на подмогу и оказался слишком близко к той машине. Ему удалось вовремя выбраться из зоны поражения, но взрывной волной его отбросило на стену. Произошло сотрясение мозга.
Глаза Пича расширились от шока. Мок поспешил продолжить объяснения:
– Но внешние повреждения минимальны. Пара швов на голове и небольшие ушибы, они уже почти зажили. Проблема только в памяти – она немного... спутана.
– Вы имеете в виду амнезию?
– Нет-нет, это не амнезия, – Мок быстро замотал головой, его брови сошлись на переносице. Вид у него был крайне озадаченный. – Кхун Ти не забыл всё подряд. Но его воспоминания сейчас очень хаотичны. Некоторые вещи он помнит четко, другие путает местами, а о чем-то имеет лишь смутное представление. Врачи говорят, что это побочный эффект от сильного удара. Скоро всё придет в норму, так что беспокоиться не о чем.
Пич продолжал мягко улыбаться, словно пытаясь успокоить самого Мока, который явно был не в своей тарелке. Однако пальцы фотографа то сжимались, то разжимались – по этому жесту было ясно, насколько сильно он на самом деле встревожен.
– Но раз уж вы пришли предупредить меня заранее... это значит, что среди того, что он не может вспомнить... есть и я? Верно?
Мок на мгновение замолк. Он хотел бы найти слова утешения, но не знал, что сказать, поэтому просто плотно сомкнул губы.
Он попросил Рома отвезти кхун Ти пообедать в торговый центр неподалеку от дома, а сам поспешил вперед, чтобы подготовить Пича к ситуации. Однако сейчас, несмотря на всю свою рациональность, Мок начал сомневаться, стоило ли ему брать на себя эту роль.
Он определенно не умел утешать людей.
– Кхун Ти не специально забыл вас, кхун Пич...
– Всё хорошо, кхун Мок, я понимаю, – Пич накрыл руку Мока своей и слегка сжал её в знак поддержки. Его улыбка оставалась спокойной, а во взгляде не было и тени обиды. – Со мной всё будет в порядке. Скоро кхун Ти поправится, вы ведь сами так сказали.
Мок поджал губы, чувствуя себя крайне неловко.
– Может, мне остаться здесь с вами?
– У меня нет возражений, если кхун Ти будет так спокойнее, – улыбнулся фотограф, и в его глазах промелькнула искорка лукавства. – Но будет ли это удобно кхун Рому? Боюсь, я создам ему проблемы.
Мок тут же помрачнел. Сейчас в России творился настоящий хаос, предстояло еще много переговоров и дел. Если он решит остаться присматривать за Тиракитом, Ром определенно придет в ярость.
Пич улыбнулся чуть шире, стараясь приободрить собеседника, и легонько потряс его руку.
– Правда, всё хорошо. Я справлюсь. А если мне станет совсем невмоготу или понадобится ваша помощь, я сразу позвоню.
Бывший секретарь немного помолчал, а затем тяжело вздохнул и нехотя кивнул. Пич поблагодарил его, предложил располагаться и отдыхать, а сам извинился и пошел искать детей.
Пич никогда не ограждал детей от семейных проблем. Он сам в детстве рос в непростых условиях, а жизнь в приюте заставляла каждого ребенка быстро взрослеть. Поэтому, хоть он и хотел, чтобы у его малышей было как можно больше беззаботного времени, он никогда не считал их «маленькими несмышленышами».
О каких бы проблемах в семье ни шла речь, он всегда рассказывал о них детям. Они садились и серьезно разговаривали, хотя Пич старался подбирать слова так, чтобы дети не чувствовали угрозы, а верили в то, что их отцы справятся и смогут их защитить.
Молодой мужчина открыл дверь в библиотеку. Трое детей сидели тесной группкой на полу, листая большую книгу. Марн, пристроившись рядом с братьями, с сосредоточенным лицом увлеченно рисовала что-то в альбоме.
– Привет, детишки. Папа может с вами поговорить? – позвал он, присаживаясь рядом. Тан уже собирался вежливо удалиться, но Пич приобнял его за плечи и качнул головой – мол, оставайся, всё в порядке.
Моок переглянулся с Таном, после чего легонько подтолкнул сестренку. Марн тут же отложила альбом и села ровно. Три пары глаз уставились на отца с предельным вниманием. Пич мягко улыбнулся и погладил детей по головам.
– Малыши, слушайте внимательно. Пока папа Ти был в России, с ним произошел небольшой несчастный случай, – начал Пич, тщательно подбирая слова, чтобы не напугать их. – Он ударился головой. Рана несерьезная, всё уже заживает, но... теперь он может кое-что не помнить.
– Папа потеряет память, как в тех лакорнах, которые мы смотрели? – спросила Марн своим чистым, невинным голосом. В её больших глазах отразилась тревога. – Он... он не узнает нас, папа Пич?
– Вряд ли он забудет совсем всё, но, скорее всего, он не сразу вспомнит нас, – объяснил Пич, нежно прижимая дочку к себе. – Но это не страшно. Скоро он поправится, а пока я сам о вас позабочусь.
Моок покачал головой, давая понять, что за них переживать не стоит. Своей небольшой ладонью он накрыл руку отца.
– А как же ты, папа? Тебе не будет больно от того, что он тебя не помнит?
Пич улыбнулся чуть шире, и тяжесть, давившая на его сердце, немного отступила. Он обнял и сына тоже.
– Спасибо за заботу, родной. Но я справлюсь. Папа просто немного приболел, и скоро всё наладится.
Дети молча переглянулись. В итоге никто больше ничего не сказал – они просто перевели тему на пустяки, стараясь развеселить отца. Пич чувствовал их старания и тихо посмеивался вместе с ними, прежде чем объявить, что пойдет готовить ужин.
Как только дверь за Пичем закрылась, Марн, которая до этого делала вид, что увлеченно рисует, резко подняла голову. Дети мгновенно сбились в кучу, соприкасаясь головами, и зашептались с предельно серьезными лицами.
– Папа Ти расстроит папу Пича? – первой спросила Марн, нахмурив брови.
Моок вздохнул. Его лицо было не менее озабоченным.
«Скоро Новый год, мы уже все сюрпризы придумали, а папа Ти взял и превратился в проблему!»
– Но… мне, наверное, пора будет возвращаться в Россию, – подал голос Тан. Он выглядел таким же хмурым, как и его друзья. Хотя раньше он очень хотел, чтобы папа Ром скорее забрал его домой, теперь он всерьез переживал за обстановку здесь.
– Всё нормально. Даже если отец ничего не помнит, он не причинит папе Пичу вреда, – твердо сказал Моок, кивнув остальным для уверенности. – Сейчас наша задача – объединиться и помочь папе Ти вернуть память как можно быстрее!
Марн решительно кивнула, её глаза азартно блеснули. Трое маленьких заговорщиков тут же принялись за дело, пункт за пунктом прописывая план под кодовым названием: «Операция: Вернуть память папе Киану!».
*****
Звук подъезжающей машины эхом отозвался в саду. Пичъярат сделал глубокий вдох, собирая волю в кулак, и встал у входа. Он внимательно наблюдал за тем, как открывается дверь автомобиля.
Тиракит вышел из машины. Внешне он выглядел точно так же, как перед отъездом: резкие черты лица, всё та же аура власти и неоспоримого авторитета. Широкие плечи, крепкие мускулы, угадывающиеся под тканью рубашки с длинным рукавом. Изменилось лишь одно – его серые глаза. Они были холодными, колючими и словно отталкивали каждого, кто пытался приблизиться. Этот взгляд буквально кричал о том, что он не доверяет никому.
Пич видел его таким лишь однажды – когда они только познакомились. Он и подумать не мог, что когда-нибудь снова увидит этот холод, направленный на него.
Молодой фотограф ответил на этот ледяной взгляд мягкой улыбкой. Он не выказал ни капли страха. В этот момент он даже порадовался, что уговорил Плаб и кхун Тача улететь в Японию, иначе подозрительный мафиози сейчас вел бы себя еще агрессивнее.
– Здравствуйте... кхун Ти. Я рад, что вы вернулись в безопасности, – Пич в последнюю секунду сменил обращение, сохранив на лице неизменную улыбку.
Когда-то грозный мафиози сказал ему, что имя «Киан» – особенное, только для членов семьи, знак высшего доверия. Сейчас, когда память Тиракита была запутана, навязывать ему это интимное обращение было бы неправильно – это только создало бы лишнее напряжение.
Мужчина лишь мельком взглянул на него. Острые серые глаза скользнули по фигуре Пича и тут же безразлично отвернулись. Ни тени узнавания, ни малейшего интереса.
Сердце Пича на мгновение болезненно сжалось, но он тут же стряхнул это чувство. Сейчас нужно было сосредоточиться на том, нет ли у «Пи´» других травм.
«Он болен. Это сейчас главное. Мои чувства подождут».
– Можешь возвращаться, – Тиракит перевел взгляд на Рома, который стоял рядом с мрачным видом. – Раз уж принял обязанности от отца, делай работу хорошо. Ответственность за жизни людей – это серьезно, не трать время на пустяки.
– Какие еще пустяки?! Пи’Киан, ты же мой брат, черт возьми! – раздраженно воскликнул Ром, не скрывая своего напряжения. Тиракит лишь устало вздохнул, всем своим видом показывая, как его утомляет этот разговор.
– Со мной всё в порядке. Память со временем вернется, это не критично, – отрезал старший брат, пренебрежительно махнув рукой, словно прогоняя муху. – Разгребать дела Карло – задача не из легких. Живо возвращайся и займись делом.
Ром всё еще выглядел встревоженным, но понимал, что работы действительно непочатый край. В итоге, после короткого разговора, Ром и Мок забрали малыша Тана и вместе уехали домой. Перед уходом Мок еще раз обернулся к Пичу, с очень серьезным лицом подтверждая, что тот может звонить ему в любое время дня и ночи.
Пич проводил взглядом двух братьев-мафиози, которые продолжали о чем-то спорить до самой машины, и мягко улыбнулся бывшему секретарю:
– Всё правда будет хорошо. Если случится что-то экстренное, я первым же делом наберу ваш номер, обещаю.
Мок всё еще сомневался, но, тяжело вздохнув, кивнул и наконец ушел.
Пич подождал, пока черный седан скроется из виду, и только тогда вернулся в дом. Как только он переступил порог, на него обрушился ледяной, пронизывающий насквозь взгляд серых глаз.
Молодой человек несколько раз растерянно моргнул. Он почувствовал себя крайне неловко. Пич так давно не видел Тиракита таким пугающе холодным, что внезапно ощутил себя рядом с ним совершенно чужим человеком.
Собравшись с духом, он подошел ближе, заставляя себя мягко улыбнуться.
– Вы с дороги, наверное, устали? Хотите сначала принять ванну? А я пока посмотрю, что приготовить на ужин.
– Думаешь, я не раскусил твой план? – заговорил Тиракит уверенным, властным тоном. Он скрестил руки на груди, чуть вздернул подбородок и посмотрел на Пича сверху вниз, явно пытаясь его запугать.
– Простите?.. – молодой человек на мгновение замер, его глаза расширились от непонимания. Все заготовленные слова утешения мигом вылетели из головы, но Ти, увидев его реакцию, лишь еще больше утвердился в своих подозрениях.
– Хоть Мок мне всё и объяснил, я не собираюсь доверять тебе так просто! Даже не надейся, что воспользуешься моей амнезией, притворишься моим любовником и заграбастаешь моё место и мои деньги, чтобы транжирить их как вздумается!
– Кхун Ти... я никогда о таком даже не думал.
– Думаешь, я тебе поверю? Этот трюк стар как мир. Я вижу тебя насквозь, так что даже не пытайся меня одурачить!
Голос мафиози звучал резко. Он был абсолютно уверен в собственной проницательности: даже с «кашей» в голове он считал, что видит корыстные мотивы окружающих. Пич на секунду замер. Его мозг быстро обработал информацию, после чего он закрыл лицо ладонями. Его плечи мелко задрожали, со стороны казалось, что он вот-вот разрыдается от обиды.
Тиракит поджал губы. В его глазах мелькнуло мимолетное беспокойство. Он не выдержал и добавил чуть более мягким тоном:
– Но... если у тебя действительно нет таких мыслей, мы можем ужиться. Я не настолько бессердечен, чтобы выставлять тебя из этого дома.
Пич сделал глубокий вдох, успокаивая эмоции. Наконец он отнял руки от лица и поднял на мужа взгляд, на губах играла легкая улыбка, как будто ничего не произошло.
– Я понял. В таком случае, располагайтесь, кхун Ти. А я пойду проведаю детей.
Сказав это, фотограф развернулся и ушел. Тиракит лишь смотрел ему в след, хмурясь всё сильнее. Ему показалось, что перед тем как уйти, в глазах Пича блеснули слезинки. Он невольно задумался: не перегнул ли он палку? Хоть он ничего и не помнил, и не доверял этому человеку, тот ведь еще ничего плохого не сделал.
Лицо мужчины стало еще мрачнее, но через мгновение он отбросил это раздражающее чувство и зашагал в сторону своего кабинета – его расположение он еще помнил.
«У меня полно работы. Нет времени обращать внимание на чувства незнакомца, которого я даже не помню!»
В это же время Пичъярат – тот самый «глубоко раненный в сердце незнакомец» – изо всех сил сдерживал широкую улыбку, готовую растянуться до ушей. В его глазах плясали веселые искорки. Он выглядел каким угодно, только не расстроенным.
Пич и Ти были женаты много лет. В последнее время Тиракит стал меньше говорить фразами из драматических сериалов (или, возможно, сам Пич просто к ним привык и перестал замечать). Но сегодня, столкнувшись с этим грандиозным «спектаклем» лицом к лицу, Пич едва не расхохотался в голос.
В приподнятом настроении он вошел в игровую комнату к детям.
– Ребята, пойдем кушать? – весело позвал он.
Марн подняла голову от альбома с яркой улыбкой, но, увидев отца, осеклась. Её взгляд замер на влажных дорожках в уголках глаз любимого папочки (последствие сдерживаемого смеха, который Ти принял за слезы).
Девочка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Моок вовремя перехватил её руку и ответил отцу обычным, бодрым голосом:
– А папа Ти? Он пойдет с нами ужинать?
Пич на мгновение задумался, оценивая обстановку и текущее состояние своего «драматичного» мужа. За долгие годы брака он научился читать Тиракита как открытую книгу, даже если тот сам себя не понимал.
– Папе Ти сейчас, наверное, будет неудобно, – он мягко покачал головой, улыбаясь так, чтобы дети не волновались. – Не переживайте. Я позабочусь о нем сам. Скоро он поправится и станет прежним.
Марн закусила губу. Младшая дочь выглядела так, будто была с чем-то категорически не согласна. Но Моок лишь понимающе улыбнулся:
– Хорошо. Не волнуйтесь, папа Ти обязательно поправится. Мы с Марн тоже поможем!
Пич улыбнулся еще шире и ласково погладил сына по голове.
– Спасибо, родной. Мы будем заботиться о нем вместе.
