at the raves

      басы долбят за стенами туалета, который находится рядом с гримеркой. они отлучились перекурить, но сейчас даня не особо по-дружески сжимает ляжку руслана своей рукой, задирая край огромного худи для новых поцелуев в живот. было ли им стыдно? вполне возможно, хотя очевидно, что думать об этом они будут позже.       в мыслях не осталось совести и рассудка. все вытеснило животное желание близости. бабочками в животе это назвать тяжело, скорее, на смертном одре горели данины принципы, которые выстраивались по кирпичикам в прочную стену, но при виде карих глаз посыпались как карточный домик.       до этого момента кашин определённо считал себя хотя бы немного здравомыслящим человеком. по крайней мере, это продолжалось до того момента, пока тушенцов не предложил подрочить друг другу в кабинке туалета на концерте собственного друга. еще и под песни про секс. точно в его стиле.       даня никогда не ловил себя на мысли о парнях в таком смысле, но именно от одного голову дурманило так, что ебанись. хотелось его трогать, гладить, кусать. татуировки все пальцами обвести, вырисовывая узоры, пока руслан то скулит, то стонет на ухо от возбуждения. нравилось, как он плавился в его руках от резких движений, почти полностью теряя контроль.       тушенцову же было все равно где, когда и как. его заботил только человек рядом, а нежности или грубости определялись волей случая. хотя он никогда не отказывался от ванильных поцелуев, даже если иногда это выглядит не уместно.       — чисто в теории, я могу предъявлять тебе за то, что ты трахул звезду? — руслан лыбится, облизывая губы и расстёгивая ремень.       — рассказы про мои конфликты на тебя плохо влияют.       — а что я, по-твоему, не звезда? — голубые глаза уставились на лицо, которое расплывалось в усмешке, но даня, не теряя момент, трется ногой о чужой пах. знает, где подловить, поэтому слышит сорванный хриплый стон.       — самая настоящая, тушенцов, только сайта «секс-студентки».       — еще раз по фамилии назовёшь, от чеченцев пизды подучишь. у меня с ними связи.       — половые? не сомневаюсь, бро, — эта гадкая ухмылка быстро исчезает с лица, когда руслан зубами прикусывает кожу через ткань футболки.       — ай, уебок! а тебе пусть биты теперь енина и пишет.       — один — один.       руки руслана обвили плечи парня, затягивая его в новый грязный поцелуй. они стукаются зубами, ловя покусанные друг другом губы. макушка постепенно спускается вниз, начиная вылизывать шею с набитой летучей мышкой. тушенцов рвано вздыхает от нежных касаний, но тут же чувствует укус в зоне ключицы. пальцы зарываются в рыжие лохмы, больно оттягивая пряди.       — ты иногда реально такая псина, — даня лишь усмехнулся, поддевая чужое объемное худи и помогая его стянуть. кофта летит на кафель, благо, выглядел он чистым.       кисти в блеклых веснушках тянутся к татуировкам на груди, гладя и сжимая кожу. еще и этот чёрный блядский чокер. если такой руслан поманил бы его пальчиком в жерло вулкана, даня без раздумий бы прыгнул. нет, выглядеть так определённо незаконно.       — ты, блять, долго мучить будешь, гнида? — тушенцов недовольно хмурит брови, но тут же чувствует, как его член сжали сквозь ткань скинни джинс, впечатывая ногой в стену еще больше. от этого действия хочется скулить дане на ушко, поддаваясь под его новые касания.       кашин, пользуясь моментом, расстегивает молнию, спускаясь под нижнее бельё. обводит рукой венки, всматриваясь в лицо парня, которое дёргается от тика. штаны опустились до колен, открывая доступ к голым бёдрам. он успокаивающе гладит их, мягко вновь выцеловывает ключицы. ждет, пока спазм уйдёт, и тянется в трусы, чтобы слышать больше тихих всхлипов.       —тебе т-так нравится, что ты главный? — язвит руслан и давит улыбку, будто его тело не дрожит каждый раз от возбуждения под чужими руками.       — роднулькин, ты перепутал, — он выжидает пару секунд, пока пальцы окольцовывают член и давят на головку, из-за чего сверху раздался напряжённый вздох. — это нравится тебе.       татуированная кисть медленно дразнит плавными касаниями, проводя до самого основания. ягодицы подаются вперёд, и он пытается толкнуться больше, но цепкая хватка на бёдрах остановила движение, заставляя член дернуться от возбуждения, выделяя смазку.       — мудачье, блять.       — попроси, — руслан с недоумением пялится на рыжего, а потом начинает в голос смеяться от чужих слов.       — а че не пососи сразу? — он освобождает прижатые руки и тянется к шнуркам на чёрных спортивках. — больше после концерта ты с андреем в гримерке не пьешь. не хочу еще одного тиктокера-петуха с недотрахом.       — а как пальцы в моей конче облизывать, так это верх сексуальности.       — по крайней мере, тебе это нравилось.       не дождавшись протеста, тушенцов стягивает бельё и укладывает большой орган в ладонь, пока даня вылизывает его шею. это определённо заставляет чувствовать себя уязвимым, ведь, зная кашина, он в любой момент мог либо укусить, либо начать фырчать как ёжик, щекоча кожу своим дыханием.       — сними.       руслан указывает на футболку, сжимая ткань на спине пальцами. она сразу летит на пол, открывая карим глазам вид на широкие плечи, усыпанные веснушками. так и хотелось расцарапать эти лопатки, украшая багровыми пятнами ключицы поверх старых засосов.       у обоих осталось мало терпения, поэтому даня обхватывает члены вместе, создавая между ними трение. руслан гнет спину кошкой, подставляясь под чужие движения рукой, пока макушка рыжего ложится на плечо. он рвано дышит и прикусывает мочку. проводит медленно вниз, поднимается наверх и сдавливает. именно сегодня он жалеет о том, что не решился взять смазку.       тушенцов задрал голову вверх, жмуря глаза от нового толчка. подошва ванс скользит по полу. ноги разъезжаются, но тут он чувствует фаланги пальцев, которые поднесли к его губам.       — оближи.       даня смотрит в глаза со своим прищуром так, будто ему ни капли не стыдно. будто в душе он не краснеет с головы до ног от того, как по-блядски красиво руслан позволяет пальцам войти внутрь. он тщательно вылизывает каждый миллиметр, послушно позволяя надавливать на язык, с пошлыми чмоками.       спустя пару секунд кашин спускается с небес на землю, меняя руки местами. благодаря слюне движения стали приятнее и плавнее. еще немного, и он точно кончит от вида парня в своих руках.       — даня, я… ах, блять…       он впился в чужую кожу на плечах, чтобы устоять на подкосившихся коленках. не сдерживаясь стонал, тычась лбом в ключицы.       — была бы смазка, я бы тебя прямо сейчас взял… блять, ты ахуенный, русь, — скорость толчков увеличилась, они стали более рваными, позволяя быстрее достичь кульминации.       — еще! сука, пожалуйста, я… мх…       в мыслях остался только даня, заполоняя собой все пространство. его родной запах, рыжая копна волос на макушке, сейчас намокла от пота и лезла на глаза. это дурацкое выражение лица, ухмылка и чуть хмурые брови. «даня» — это его личное оружие полного поражения, и он никогда бы не хотел, чтобы кто-либо помимо него видел его таким уязвимым.       — кончи для меня, кис.       кринжовая фраза, слетевшая с губ, отправляет руслана в нокаут. тело пробирает до крупной дрожи, а семя пачкает собственный торс, и он кончает с громким протяжным стоном чужого имени. спустя пару секунд кашин спускает следом с прерывистым вздохом. не в силах больше держаться на ногах, он опирается на плечи, напоследок оставляя нежный поцелуй на скуле.       — люблю тебя пиздец.       руслан в ответ обнимает, обвивая руками, начинает перебирать короткие пряди на затылке.       — не думаю, что это самое подходящее место для таких фраз, — с тихим смехом раздаётся под ухом. — и я тебя.