Это ничего не значит

Утро заливало столовую солнечным светом, Амелия щебетала о свадебном торте, Оливер говорил о рассадке, Райли сидела рядом с Декланом, касаясь бедром его ноги под столом, его лицо было непроницаемым. Она ненавидела его невозмутимое лицо сильнее, чем воспоминания о прошлой ночи. Деклан обсуждал свадебное меню так, словно несколько часов назад не прижимал её к матрасу и не смотрел так, будто готов сорваться от одного её вдоха. Именно это выводило из себя больше всего. Если он собирался весь завтрак изображать непоколебимость, она собиралась испортить ему эту роль. Она скользнула ногой по его лодыжке под столом, только один раз, этого должно было хватить. Деклан перевёл на неё взгляд, в нём не было ни удивления, ни растерянности, только знакомое спокойствие, от которого ей немедленно захотелось сделать что-нибудь ещё более безрассудное. Будто прошлой ночи действительно не было, будто он один имел право делать вид, что ничего не чувствует. – Пирс – тихо сказал он. – Ты играешь в опасные игры. – А ты боишься, Романо? – так же тихо ответила она. Это была последняя капля. Его рука упала под стол и легла на её бедро, тяжело, собственнически. Пальцы впились в мягкую ткань платья, задирая её. Райли вздрогнула, но не отдёрнулась, наоборот, раздвинула колени, он ухмыльнулся, ему нравилось видеть ее такой, желающей его касаний. Деклан скользнул пальцами под кружево трусиков и замер, она была уже мокрая. Он посмотрел на неё, и впервые за всё утро его спокойствие дало трещину. – Ты... – прошептал он. – От одного моего прикосновения? – Заткнись – прошептала она в ответ, и в её голосе слышалась злость. На него? На себя? Он вошёл в неё двумя пальцами резко, глубоко. Райли прикусила губу, чтобы не застонать, перед глазами поплыли пятна. Амелия что-то спрашивала про цветы, Райли отвечала, не помня, что именно. Весь мир сузился до его пальцев внутри нее. Он двигал ими ритмично, безжалостно, большой палец гладил клитор короткими точными движениями. Она чувствовала, как нарастает волна удовольствия, и ненавидела себя за то, что не может её остановить. – Не смей – прошептал Деклан, чувствуя, как она сжимается вокруг его пальцев. – Не здесь. Но она не могла больше сопротивляться. Оргазм накрыл её, беззвучный, сокрушительный. Райли впилась ногтями в скатерть, закусила внутреннюю сторону щеки до крови, но не издала ни звука. Деклан смотрел на неё, в его глазах горело что-то дикое, он сходил с ума от того, как она текла по его пальцам, как сдавалась ему, как при этом злилась и сопротивлялась. Он медленно убрал руку, вытер пальцы о свою салфетку, сделал глоток кофе. – Амелия – сказал он ровно. – Твой кофе сегодня особенно хорош. Райли сидела, глядя в тарелку, платье смялось, между ног пульсировало, она только что кончила от его пальцев за завтраком, перед всеми и никто не узнал. Она ненавидела его, и себя, и то, как сильно хотела продолжения. Деклан под столом нашёл её ногу и погладил большим пальцем бедро, успокаивающе, почти нежно. Райли отдёрнула ногу. Не сейчас, не после того, как она только что проиграла эту битву, она поднялась из-за стола. – Я плохо себя чувствую – сказала она Амелии. – Пойду прилягу. И ушла, не оглядываясь, чувствуя на спине его тяжёлый, прожигающий взгляд.