Чертежи и флэт-уайт

Январский вечер на Китай-городе дышал морозной свежестью, а в хинкальной было шумно и тепло. Парни уже сидели за столом, кутаясь в теплые вязаные свитера, когда дверь распахнулась, впуская в зал облако холодного пара и Таню. Следом за ней вошел Валера Осипов — высокий, с неизменной легкой щетиной, в расстегнутом тяжелом дубленчатом пальто, из-под которого виднелся крупно связанный свитер. Настоящий писатель и репортер, только что вернувшийся из очередной командировки, с проницательным и невероятно живым взглядом. — Ну привет, затворники! — Таня с разбегу обняла баристу, обдав его запахом морозных духов, и тут же уселась на лавку. — Знакомьтесь официально. Это Валера. Валер, это тот самый Вася, из-за которого я полтора месяца работала личным почтальоном Амура, и его архитектор Василий. Осипов открыто улыбнулся, протягивая Лановому руку для крепкого мужского рукопожатия, а затем тепло пожал руку и Ливанову: — Очень рад. Татьяна мне про вашу кофейную драму все уши прожужжала между моими репортажами. Я, признаться, думал, что в наше время разучились писать записки. Как писатель выражаю вам обоим глубокое уважение. Сюжет — чистый кинематограф. Лановой низко, бархатно рассмеялся, разливая по бокалам домашнее вино: — Взаимно, Валера. Про записки — это была вынужденная мера. Твой будущий родственник, — Василий кивнул на Васю, — держал оборону так, будто я пришел у него всю кофейню отжимать, а не кофе пить. — Я просто соблюдал субординацию! — Вася тут же вспыхнул, но под столом привычно переплел пальцы с брюнетом. — Кто же знал, что у столичных архитекторов такой напор. — Напор — это правильно, — одобрительно хмыкнул Осипов, пододвигая к себе тарелку с исходящими паром хинкали. Он отломил кусочек лаваша и хитро посмотрел на Васю. — В нашей профессии без напора никуда. Но Танька мне тут на днях рассказывала… про какую-то вашу тактическую уловку. Музыкальный трек, сторис из спортзала? Как журналист, я оценил красоту манипуляции. Это же надо было так тонко просчитать реакцию. Вася чуть не поперхнулся вином и грозно посмотрел на Самойлову: — Самойлова! Ты и Валере это слила? — А что? — Таня невинно захлопала ресницами, отправляя в рот кусочек сыра. — Валера собирает материал для будущих сценариев. Общечеловеческие страсти, Вась! Цифровая эпоха флирта. Это же хит! — План действительно был гениальный, — подхватил Василий, и на его губах заиграла та самая дразнящая, теплая усмешка. Он повернулся к Васе, чуть коснувшись своим плечом его плеча. — Смыл всю мою святость и архитектурную сдержанность за одну секунду. Пришлось срочно бросать чертежи и ехать спасать человека от перетренированности. — Василий! — зашипел Вася, слегка толкнув его локтем в бок, но щеки у него уже горели самым настоящим, счастливым румянцем. Осипов откинулся на спинку стула, с искренним, добрым интересом наблюдая за ними, а потом поднял свой бокал: — Знаете, ребята, я много где бывал и о стольки людях писал, но смотреть на то, как вы друг друга подкалываете и как при этом у вас глаза горят — это чистое удовольствие. Давай, Танька, за разрушение жестких архитектурных планов и за то, чтобы в этой кофейне всегда было горячо. Чоканье тяжелых бокалов, громкий смех Тани, глубокие, интересные истории Валеры о его поездках и уютная ладонь Василия, которая так и не выпустила руку Васи до самого конца вечера — эти новогодние каникулы определенно удались. После хинкальной они еще долго бродили по заснеженным переулкам. Валера и Таня шли впереди: Осипов что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя свободной рукой, а Таня, спрятав нос в пушистый шарф, то и дело звонко смеялась, умиленно заглядывая ему в лица. Настоящий писатель — он даже обычную прогулку по Москве умудрялся превратить в живой, осязаемый очерк. Парни отстали на несколько шагов, прячась от резких порывов январского ветра. Вася засунул ладони глубоко в карманы куртки и смешно перебирал ногами по свежему снегу, слушая хруст под подошвой. — Ну и как тебе Валера? — тихо спросил Василий, перехватывая Васю за талию и увлекая чуть в сторону, чтобы пропустить проезжавшую мимо снегоуборочную машину. — Он нереальный, — искренне выдохнул Вася, поворачивая к нему раскрасневшееся от мороза лицо. — Такой… настоящий, что ли. Знаешь, без этого столичного пафоса. Сразу видно, что человек полжизни в экспедициях и на съемках провел. Я теперь понимаю, почему Таня от него без ума. Она всегда искала кого-то, с кем можно часами спорить о книгах и не чувствовать себя занудой. — Да, они отличная пара, — согласился Василий. Он остановился у старинной арки, подсвеченной гирляндами, и развернул Васю к себе, аккуратно поправляя на нем съехавшую набок вязаную шапку. — Но, вообще-то, Осипов прав. — В чём это? — Вася хитро прищурился, уткнувшись подбородком в мягкий воротник куртки Василия. — В том, что наш с тобой сюжет — готовый сценарий, — брюнет мягко улыбнулся, и в его темных глазах отразились праздничные огни улицы. — Только финал у этого сценария мне нравится гораздо больше, чем во всех суровых повестях. Там, кажется, никто не варил флэт-уайт по утрам в одной футболке на двоих. — Финал еще не написан, Василий, — пригрозил пальцем Вася, хотя сам уже вовсю улыбался, чувствуя, как внутри разливается невероятное, глупое счастье. — Мы только на стадии завязки. И вообще, чертеж этой квартиры я всё еще перестраиваю под себя. Помнишь про мольберт? — Помню-помню, — Василий низко рассмеялся, притягивая его ближе за ремень джинсов. — Мольберт уже стоит в углу. Лось занял почетное место на диване. По-моему, моя архитектурная репутация окончательно разрушена, Ливанов. — И поделом тебе, — прошептал Вася, приподнимаясь на цыпочках. — Меньше будешь ходить со строгим видом. Он сам поцеловал его — быстро, по-мальчишески, мазнув губами по холодным, пахнущим морозом и вином губам Василия, а потом резко вырвался из объятий и побежал вперед, догонять Таню с Валерой. — Эй, Самойлова! Погоди, у меня к твоему сценаристу еще пара вопросов про сибирские очерки! — крикнул Вася, оборачиваясь на ходу и весело подмигивая Лановому. Василий лишь качнул головой, глядя ему вслед с неподдельной, глубокой нежностью, сунул руки в карманы пальто и неспешно пошел следом.