Не трогай их

Россия, заброшенная трасса М-5 «Урал». Окрестности Тольятти. ‎Три месяца после События. Осень. ‎ ‎Воздух пах прелыми листьями, бензином и чем-то сладковато-тошнотворным, что Эллиот уже научился не замечать. ‎ ‎Он сидел на корточках на крыше перевернутого рейсового автобуса, прижимая к глазам бинокль. Светлые волосы, собранные в грязный, давно не мытый хвост, спутались и лезли в лицо. Пирсинг в языке привычно натирал нёбо — он проколол его ещё в колледже, за месяц до того, как всё пошло по пизде, и снимать не собирался. Было бы глупо умереть от заражения через дырку в языке, но, блядь, в этом мире всё равно никто не знал, как именно работает передача. ‎ ‎Правило простое: не трогай Грязных. Не трогай то, что трогали они. Мой руки, лучше — с мылом, и живи себе спокойно. ‎ ‎— Ну что там? — раздался мужской голос снизу. ‎ ‎Шанс стоял у подножия автобуса, засунув руки в карманы потрёпанной военной куртки. Белые волосы до плеч были стянуты низким хвостом, на носу — привычные чёрные солнцезащитные очки, хотя солнце уже клонилось к закату и было больше похоже на мутный фонарь в молочном небе. Он скорее выглядел так, будто вышел на прогулку в парке, а не в пяти километрах от зоны, где вчера видели стаю. ‎ ‎— Движение, — негромко ответил Эллиот. — Сектор Б-три, у заправки. Штук пять-шесть. ‎ ‎— Мало. ‎ ‎— А тебе бы побольше? ‎ ‎— Мне бы побыстрее. Холодает. ‎ ‎Эллиот опустил бинокль и хмуро глянул на Шанса с высоты своего насеста. Сверху Шанс казался ещё более расслабленным. ‎ ‎— Слезь, а? — Шанс снял очки и протёр их подолом футболки. Зелёные глаза на секунду блеснули в сумерках, но тут же снова спрятались за стёклами. — Ты там сверху торчишь уже минут пятнадцать. А толку-то? ‎ ‎— Отвали. ‎ ‎Но Эллиот все же спрыгнул — мягко, по-кошачьи, почти беззвучно. Два месяца в П.С.О. научили его не шуметь по пустякам. Он приземлился в метре от Шанса и тут же, по привычке, обошёл его по широкой дуге, сохраняя дистанцию. Не потому, что боялся заразиться — Шанс ведь не был одним из Грязных. А потому, что на близком расстоянии Шансу хотелось либо въебать, либо... ‎ ‎— План такой, — Эллиот достал из кармана куртки помятую карту и развернул её на капоте покорёженной «Лады». — Заправка. Внутри, скорее всего, пусто, но в подсобке должен быть ящик с инструментами и аптечка. Дальше — мойка. Там у Грязных обычно гнездо, но если обойти по крыше... ‎ ‎— Слушай, — перебил Шанс. — Ты когда-нибудь перестанешь строить из себя командира? ‎ ‎Эллиот поднял на него взгляд. Янтарные глаза, горячие, как расплавленный мёд, упёрлись в чёрные стёкла очков. Его челюсть дёрнулась. ‎ ‎— А ты когда-нибудь перестанешь перебивать меня? ‎ ‎— Это скучно. — Шанс лениво пожал плечами и зашагал вперёд, прямо в сторону заправки. — Пошли уже, пока они сами нас не учуяли. Ноешь хуже ребёнка. ‎ ‎— Я не ною, я... ‎ ‎Но Шанс уже скрылся за поворотом, и Эллиоту ничего не оставалось, кроме как выматериться сквозь зубы, проверить магазин в «Моссе» на плече — калаш, старый, раздолбанный, но надёжный — и побежать следом. ‎ ‎Господи, как же он его бесил.