Утро
15 июня 2026 г., 22:43
Рассвет пришёл медленно. Сперва ночь посерела. Потом поезд вышел на поля и над горизонтом появилась синяя полоса, обрамлённая золотом. Затем небо окрасилось в розовый.
Разумовский сидел у окна, пил чай и отламывал от шоколадки Игоря небольшие кусочки. Бабаевский. Горький.
Игорь сидел напротив. Они оба молчали, встречая рассвет.
— Каким был Петербург из детдома? — шёпотом спросил Игорь.
— Обычным, — улыбнулся Сергей. — Ты видишь только то, что рядом. Двор, маршрут до школы, дома вокруг. Петербург становится волшебным городом музеев и архитектуры, только когда сбегаешь из детдома. В остальное время ничем не отличается от какого-нибудь Саратова, я думаю.
— Теперь увидишь целиком. — Игорь улыбался искренне.
— Да я… — Сергей осёкся. — Не знаю.
— Попробуй. Куда ты после поезда?
— Не знаю… Я думал… Может, съездить в детдом.
— Лучше на Невский. Выйдешь из вокзала и сразу налево по самой большой улице. — Было в голосе Игоря что-то мечтательное.
— На Невский... — протянул Сергей, словно пробуя это слово на вкус. Представляя себя на Невском. — Я хотел на Выборгскую сторону. Я с другом один раз из детдома сбежал. И мы в доме прятались. Ты знаешь, что там есть такой двор… За Арсеналом… за путями. Его снесут скоро, наверное. Или уже снесли. Там был тополь огромный. У него ствол шёл не вверх, а почти горизонтально. Метра три от земли — и горизонтально. Непонятно, как он вообще жил. Но жил. Вот когда мы сбежали, мой друг помог мне на него залезть и сказал, что там я в безопасности, а он всё сделает.
— Ты хочешь посмотреть, стоит ли?
— Да. — Разумовский посмотрел в окно, где рассвет уже разворачивался по-настоящему. Над полем, прогоняя туман и освещая редкие деревья. — У тебя есть такое место?
— Есть, — улыбнулся Игорь. — На набережной Петроградской стороны. Мы с отцом там гуляли, когда я был совсем маленьким. Я почти не помню ничего. Только что холодно, широко, я на санках и Нева зимой красивая.
— Здорово. — Он представил маленького Игоря на санках. Укутанного в шубу, шапку, шарф.
Поезд шёл по полю. Туман отступал ровными белыми пальцами.
— Слушай, — сказал Разумовский, когда поезд пролетел Колпино. — Ты веришь в то, что рассказал про Чепецкую?
— Я ничего не рассказывал, — поправил Игорь. — Всё рассказала старуха.
Они оба замолчали.
— Я не знаю, что это было, — сказал Игорь наконец. — Доедай шоколадку.
Поезд пролетел Тосно без остановки. Питер был уже рядом. Всё больше появлялось по пути серых панелек, промзон, видимо, знакомых Игорю.
Народ в вагоне стал просыпаться. Проводница прошла, прогоняя весь сон. Сергей сладко зевнул.
Ребёнок внизу проснулся полностью. Малыш сидел с важным видом, держа на коленях маленький рюкзак. Мать проверяла сумки, разговаривая вполголоса по телефону. Полка, где сидела старуха, выглядела нетронутой.
Поезд встал в восемь тридцать.
Народ двинулся к выходу толкающейся очередью. Сергей и, видимо, Игорь, никуда не спешили.
Мать с ребёнком ушли быстро. Ещё на подъезде к вокзалу они вышли в тамбур, чтобы в числе первых ступить на высокий перрон Санкт-Петербурга. Ребёнок, уходя, обернулся и посмотрел на верхние полки. Помахал бывшим соседям.
Разумовский вышел из вагона в числе последних, сразу за Игорем. Теперь он стоял на перроне Московского вокзала и смотрел на здание.
Он был здесь раньше. Отсюда он уезжал в Москву. Тогда было лето, жара, и рюкзак тяжелее, чем сейчас. Тогда он ни разу не оглянулся. Он точно помнил это «не оглянулся». И он был не один.
Сейчас он стоял и смотрел на вокзал.
Ничего особенного.
Вокзал как вокзал. Народ, такси, голуби, ларьки, цыгане, объявления.
— Ну? — спросил Игорь, стоящий рядом. — Как оно?
— Нормально, — сказал Разумовский. — Не тянет.
— Я же говорил. — Игорь пошёл вперёд, кивнув Сергею: «Следуй за мной». Толпа перед Громом расступалась сама.
Петербургское утро за пределами вокзала было серым и холодным. «Хорошая погода», — отметил Гром.
Разумовский дышал этим воздухом и думал, что он помнит его. Питер пахнет знакомо.
— Тебя встречают? — Игорь остановился у главного входа в вокзал.
— Нет, видимо. — Только сейчас Сергей заметил, что Олега на перроне не было.
— Тогда пошли в метро. Покажу тебе, как до Выборгской добраться. Подорожник куплю.
— Что? — Сергей не понял, что за подорожник. Игорь же лишь посмеялся.
Игорь шёл чуть впереди и быстрее. Он точно знал дорогу. Всё в нём говорило «я свой». Разумовский шёл следом и смотрел по сторонам: на дома, на лица, на небо, которое здесь было серее и выше.
Петербург никак не смотрел на Сергея Разумовского.
Петербургу на Сергея Разумовского было плевать.
На техноложке Игорь вышел вместе с ним.
— Ты номер запишешь? — ошарашил он вопросом Сергея.
— Какой номер?
— Телефонный. Мой, — ответил Игорь, доставая откуда-то смятый листок. — Вот. Позвони. Расскажи, на месте ли твой тополь. Мне интересно.
— Хорошо. — Почему-то это было даже лучше, чем если бы Олег всё-таки пришёл его встретить.
Игорь махнул рукой и пошёл на свой поезд.
