Часть 2. Пройти мимо или помочь?
7 июля 2026 г., 20:22
За ужинам сын поведал родителям о новом друге. Сначала они очень испугались от слов ребёнка сказавшему, что он подружился с мальчиком с кладбища. Но узнав, что это реальный ребёнок, выдохнули.
— Он очень хороший, но грустный, — поведал Эрл, помня печальные и пустые глаза Бенджи, но так же вспоминая как в них появилась искра и с каким волнением он ответил на его предложение согласием.
— Нельзя говорить наверняка хороший человек или нет, не узнав его поближе, — подметила мать, не против дружбы сына с соседом, но замечая, что их ребёнок слишком наивен и добр, боясь как бы этим кто не воспользовался.
— У каждого человека есть что-то хорошее и плохое. Если быть придирчивым к каждому, то так навсегда можно остаться одиноким, — был иного мнения Пол, радуясь, что их сын наконец нашёл себе друга, зная как их ребёнку это в тягость.
— Да пусть нас сын водится со всякими психопатами и убийцами, в них же тоже есть что-то хорошее, — нервно выдала Эмбер и тут Эрл понял – покой за столом закончен.
— Ты сравниваешь соседского мальчишку с убийцей? Хочешь, чтобы нас сын вообще ни с кем не общался и стал одиночкой? — голос Пола стал строгим и даже грубым. Ребёнок опустил глаза, а его недавний аппетит резко пропал.
— Я просто хочу обезопасить его. И ничего ещё не запрещала, а ты учишь его глупой наивности и видеть во всё хорошее, ведь тебе тоже нужно было прощение, — буркнула женщина, запив свои речи вином.
— Ты хочешь поговорить об этом сейчас?
— Спасибо за ужин! Я пошёл в комнату, — резко стал юноша, с улыбкой выйдя из-за стала, — Спокойной вам ночи. Я вас люблю, — обняв каждого родителя, мальчик как кукла вышел из кухни, но задержался на лестницы, опустив лживое счастье.
— Что ты опять начинаешь? Мы же всё решили. Хочешь, чтобы Эрл слышал всё это? Или хочешь, чтобы он снова остался без родителей? — голос отца звучал злобно, он любил сына как и Эмбер, но их разногласия не давали этой любовью полностью проявиться.
— Я виновата? Ты всегда винишь во всём меня, даже в той измене! —. Возмутилась женщина и тут Эрл услышал как бокал с грохотом разбился о чистый кафель.
— Да что ты несёшь?
Не в силах больше это слушать, мальчик всё же поднялся на второй этаж и закрыл за собой дверь в комнату. В неё было тихо и темно. Не желая включать свет, юноша посмотрел в окно, но на удивление сейчас ему хотелось наблюдать не тихий бриз, а тёмное кладбище, в котором он впервые за долгие годы ощутил сявязь с кем-то и боль схожую с ним…
***
Утром себя сидела за завтраком так, словно вчера никакого разговора не было. Как и обещал отец, они отправились в город, где достаточно весело и хорошо провели время. Эмбер накупила себе кучу вещей, так ещё заставила и сына обновить гардероб, дабы завтра тот пошёл в школу с иголочки. После семья отправилась к океану, но как оказалась пока купаться в нём было нельзя. Походив по берегу, семья выглядела невероятно счастливой и благополучной. Казалось, у них никогда не было и не будет проблем. Как жаль, что всё это были всего лишь маски и хоть Эрл понимал всё это, но желал жить в иллюзию, созданную для него взрослыми. Вечер семья отметила в ресторане, где Эрл попробовал морского ежа, но тот ему совсем не понравился. День оказался невероятно приятным и вымотавшись, юноша почти сразу уснул, стоило им приехать домой. Утром семейная атмосфера продолжала быть благополучной. Мама приготовила завтрак, а отец отвёз на учёбу. Эрл переживал идти в новую школу, но отец поддержал его и на прощание бросил: — Ты невероятно добрый и хороший парень. Оставайся таким же и люди к тебе потянутся. На эти слова мальчишка улыбнулся. «Верно. Всегда улыбаться и быть хорошим. Это самое главное. Ничего не может быть важнее улыбки» вторил себе парнишка, прощаясь с отцом и выходя из машины. Новая школы была красивой, но меньше прошлой. Ребята в ней одевались в единую форму, состоящей из белой рубашки, черного пиджака и брюк. В прошлой школе Эрлу очень нравилась их красная форма, а здесь все будто шли на кладбище, а не учёбу. Но всё же это волновало парня меньше всего. Главное не обложка, а содержимое. Юноша очень надеялся, что в этой школе не будет таких же плохи ребят, узнавшие по его секрет начавших обзывать его «Детдомовцем» Зайдя в класс, Эрл сразу заметил на себе множество любопытных глаз. Паника атаковала ребёнка, но он продолжил повторять себе «Улыбайся! Улыбайся!» и с этой улыбкой он представился классу. На удивления уже на следующей перемене у парты новенького стояла 10 человек и все с дружелюбием принялись заводить с ним разговор. Некоторые девочки с румянцем на глазах смотрели на новенького. А ведь Эрл и впрямь был хорош собой. Рост чуть выше среднего, с худощавой, но подвижной фигурой. Самое примечательное в его внешности — густая шапка кудрявых рыжих волос, которая непослушно вилась во все стороны, словно языки пламени. Пряди то падали на лоб, то торчали забавными завитками на макушке, создавая впечатление вечного лёгкого беспорядка. Его лицо, ещё по-детски округлое, но уже начинавшее приобретать юношеские очертания. Но главное, что притягивало взгляд — это большие голубые глаза, чистые и ясные, как летнее небо. Их оттенок менялся от нежно-василькового до глубокого аквамаринового в зависимости от освещения и настроения. В них читались живой ум, любопытство и иногда озорной блеск. Кожа у мальчика была светлая, почти бледная, с лёгким румянцем, который особенно заметен на фоне рыжих волос. Он производил впечатление энергичного, задорного и немного непоседливого подростка, чья внешность запоминалась с первого взгляда своей яркой, «солнечной» необычностью. — Эрл, пойдём в столовую? — предложили двое мальчишек, уже приняв мальчика в их компанию. Класс казался такой дружный и весёлый. Дети без завышенных требований и главное- для них Эрл это чистый лист и сейчас он может сам написать о себе характеристику, опустить некоторые детали. Юноша всем сердцем желал стать тут своим. Тогда ему больше не будет одиноко. Родители будут рады. Все будут счастливы… — Смотрите, это же пацан с того кладбища! Услышав чей-то голос позади, Эрл уже было подумал, что он обращён к нему, но обернувшись увидел у стены Бенджамена. Мальчик стоял с опущенной головой, а вокруг него столпилось пару ребят чуть старше Эрла. По их физианомией сразу становилось ясно – они ему не друзья… — Жуть… — От него несёт покойниками! — скривил лицо блондинистый юноша, года на два старше Эрла, но выглядя так смазливо, будто переодетая девочка. — Фу! Реально воняет мертвечиной! — засмеялась девочка рядом с блондином, жестами показывая отвращение. — Вонючка! — Детдомовец! Эрл стоял у окна, когда его одноклассники столпились в одну большую кучку, стараясь его словно прокажённого. Он доверил тайну другу, а тот распустил сплетни и теперь все знали, что Эрла забрали из детского дома. Казалось бы в этом нет ничего такого, но дети жестоки и с того дня для юноши школьные дни казались настоящим испытанием. Но он ничего не говорил родителям, продолжая с улыбкой возвращаться домой, врав о том, что он случайно упал или порвал учебник. Юноша боялся. Боялся, что даже добрые люди, подарившие ему дом и заботу, пожалеют о своём выборе и вернут его назад. — Идём, — почувствовав, ка его потянули за собой, Эрл очнулся от воспоминаний, с тревогой смотря то на Бенджамена, то на своих одноклассников. — Эрл? — отозвал юношу мальчишка и в этот же момент недавно стоящий изгой поднял голову, с удивлением смотря на друга, но не подходя к нему и не начиная разговор. Просто смотря… — Почему они так с ним? — опустив взгляд, Эрл не знал как ему быть. Он пне глуп и понимал – отойди он сейчас от одноклассников и подойти к Бенджамену означало начало трудного пути. — Не надо тебе с ним возиться. Он сын гробовщика. Его называют «Кладбищенским». Все знаю, что их семья опасная и плохая. Родители нам запрещают с ним общаться, — поведал одноклассник, вновь потянув юношу за собой и тот сделал первый шаг. — Нам запретили с тобой общаться, так как ты из детского дома и не понятно какие там мог подцепить заразы. — сказали бывшие друзья, уходя от юноши не сделавший им ничего плохого, но получившего нож в спину. Обернувшись назад, Эрл увидел, что Бенджамен вновь опустил голову. В общении у таких людей — два полюса: либо полное молчание, либо провоцирующее поведение (грубость, агрессия, насмешки). Друзей у него нет, потому что он не верит, что можно нравиться просто так — без причины. Если кто-то проявляет доброту, он подозревает обман или жалость. Его внутренний мир — пустыня, в которой иногда случаются миражи надежды. Он может привязаться к выдуманному персонажу, учителю, который раз сказал доброе слово, или к чужой собаке на улице. Но при этом он будет отрицать, что ему кто-то нужен. Фразы «Я сам по себе», «Мне всё равно» — его щит и сейчас, стоя с опущенной головой он словно кричал Эрлу: «Уйдёшь, как все? Ну и иди. Я не удивлён». Эрл остановился, вновь вспоминая те ужасные дни одиночества в детском доме. По ночам он иногда плакал в подушку, но утром не помнит этого или отрицает. Сны — тревожные, часто про падение или погоню. Он не знал, что такое «дом» в смысле безопасного места. Дом — это просто стены, где его терпят. Он не помнил, чтобы его гладили по голове перед сном или желали доброго утра просто так. — Эрл? — удивился одноклассник, видя как новенький отбросил его руку и уверенной походкой двинулся к изгою. Тёмный юноша стоял с опущенной головой, точно зная, что ему не от кого ждать помощь. Он не был удивлён или зол из-за этого. Он привык к этому чувству и недавнее тепло лишь причинило ему боль. Больше он не желал её выносить. Больше он не хотел ощущать эту странную вновь в душе. Бенджамен был готов принять очередное оскорбление или удар, но подняв голову был совсем не готов встроиться с доброй улыбкой. — Бенджи, привет! Пойдём в столовую вместе? Эрл знал последствия своих действий, даже не видя озадаченных взглядов одноклассников. Он знал, что на этом их доброта к нему закончится. Но зато он так е понимал, что его сердце не будет болеть и он не поступит так же, как с ним поступили в прошлом. Он не бросает друзей и не важно, если и этот друг в итоге его предаст. Эрл останется чист перед собой. А вот юноша напротив, казалось, был не так уверен, хотя ему то нечего было терять. Он знал, что согласившись обречёт светлого юношу на тюму. Он знал, что от этого Эрл будет страдать. Но он не мог противостоять этому свету, жедлая забрать его себе и никому никогда не отдавать, даже если ему придётся для этого потушить его навсегда.
