Через дорогу

Дождь за окном кофейни шёл уже третий час подряд — мелкий, нудный, превращающий улицу в смазанное серое пятно. Тэхен любил такие дни. В дождь людей становилось меньше, и можно было не спеша протирать стойку, слушать, как звякает колокольчик над дверью, и наблюдать за прохожими, которые перебегали от навеса к навесу с зонтами наперевес. — Тэ, проверь машину, у меня там что-то с давлением, — окликнул его Юнги из подсобки, не отрываясь от накладных. — Уже иду! Тэхен вытер руки полотенцем и подошёл к кофемашине, привычным движением проверяя манометр. Всё было в порядке — просто Юнги, как обычно, паниковал по мелочам, едва успев открыть кофейню после отпуска. Тэхен улыбнулся про себя. Юнги был лучшим, кого он встречал в этой жизни — ворчливый, резкий на язык, но за этим пряталось столько тепла, что иногда хотелось обнять его прямо посреди смены. Конечно, Юнги бы такого не одобрил. «Я тебе не плюшевый мишка», — обычно бурчал он, отталкивая Тэхена локтем, но при этом никогда не отходил дальше, чем на полшага. Колокольчик звякнул. Тэхен повернулся к двери с дежурной улыбкой: — Добро пожа— Слова застряли в горле. Человек, вошедший в кофейню, абсолютно не вписывался в уютную атмосферу с деревянными столами и гирляндами сушёных трав на окнах. Высокий, в чёрной спортивной куртке, с короткими тёмными волосами, влажными от дождя — он выглядел так, будто случайно забрёл сюда с обложки рекламного буклета спортзала. Что, в общем-то, было недалеко от истины: буквально на прошлой неделе напротив, через дорогу, открылся новый фитнес-центр, и Тэхен видел этого человека — кажется, владельца — пару раз через окно. Альфа. Тэхен почувствовал это сразу, ещё до того, как уловил едва заметный, тяжёлый и пряный запах — что-то вроде кедра и чего-то более тёмного, дымного. Запах был сильным. Слишком сильным для случайного прохожего. — Кофе, — сказал мужчина, не глядя на меню, не глядя, в общем-то, ни на что конкретное. Взгляд скользнул по интерьеру с выражением, в котором читалось лёгкое презрение — как будто кофейня была недостаточно велика, чтобы заслужить его внимание целиком. Тэхен моргнул. — У нас... довольно большой выбор кофе, — осторожно начал он, указывая на меловую доску за спиной. — Эспрессо, американо, флэт уайт, у нас своя обжарка, могу посоветовать— — Просто кофе, — повторил мужчина, теперь глядя прямо на него. Глаза у него были тёмные, почти чёрные, и смотрел он так, будто Тэхен отвлекал его от чего-то важного одним своим существованием. — Чёрный. Без сахара. Быстро, у меня встреча. Что-то внутри у Тэхена слегка кольнуло — не страх, нет. Скорее, раздражение, которое моментально начало нагреваться, как вода на плите. — Хорошо, — сказал он спокойно, разворачиваясь к машине. — Американо подойдёт. Он начал готовить кофе — привычные движения, отработанные за два года работы здесь. Молотый кофе в холдер, темпер, защёлкнуть группу. Краем глаза он видел, что мужчина достал телефон и теперь хмуро смотрел в экран, постукивая пальцами по стойке — нетерпеливо, методично, будто отсчитывал секунды. Через минуту Тэхен поставил перед ним чашку. — Американо. Осторожно, горячий. Мужчина взял чашку, сделал глоток — и тут же поставил её обратно на стойку с тихим стуком, который для пустого помещения прозвучал неожиданно громко. — Это не американо. Тэхен застыл. — Простите? — Это просто эспрессо с водой, — сказал мужчина, и в его голосе звучало то самое презрение, которое Тэхен заметил с самого начала, теперь уже без всякой маскировки. — Я просил американо. — Это... — Тэхен на секунду опешил, — американо — это и есть эспрессо с горячей водой. По определению. — У меня есть рекомендация от знакомого, который пьёт кофе здесь, — мужчина слегка прищурился, как будто терпение — это какой-то ограниченный ресурс, который он сейчас демонстративно тратит на бессмысленный разговор. — Он сказал, что тут хороший кофе. Это, — он чуть кивнул на чашку, не глядя на неё, — не похоже на хороший кофе. Тэхен почувствовал, как у него начинают гореть уши. Он работал в кофейне два года. Он умел улыбаться даже самым невыносимым клиентам — студентам, опаздывающим на первую лекцию, бабушкам, которые требовали «кофе без кофеина, но покрепче», менеджерам, опаздывающим на встречи и срывающим злость на бариста. Но в этом человеке было что-то такое — снисходительное, уверенное в собственной правоте, — что заставляло внутри что-то сжиматься в тугой узел. — Если вам не понравился вкус, я могу предложить что-то другое, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Может быть, флэт уайт? Или... — Мне не нужны альтернативы, — перебил мужчина. — Мне нужен нормальный кофе. Это работа бариста, нет? И вот тут что-то в Тэхене щёлкнуло. Он мог стерпеть грубость. Он мог стерпеть высокомерие. Но это снисходительное, почти издевательское «нет?» в конце — будто Тэхен был ребёнком, которому объясняют очевидное, — переполнило чашу. — Знаете что, — сказал Тэхен, складывая руки на груди и глядя прямо в эти тёмные, недовольные глаза, — я готовлю кофе по стандартному рецепту, и если у вас какие-то особые требования к пропорциям, можете сказать заранее, а не делать вид, что я подал вам помойную воду. Эспрессо был свежий, машина откалибрована утром, и я могу с уверенностью сказать, что проблема не в кофе. В кофейне стало очень тихо. Только дождь стучал по окнам и где-то на кухне тихо гудела духовка. Мужчина медленно склонил голову набок, разглядывая Тэхена так, как смотрят на что-то неожиданное — может быть, забавное, может быть, раздражающее, а может, и то и другое сразу. — Ты огрызаешься на клиента? — Я отвечаю клиенту, который решил, что может разговаривать со мной как угодно только потому, что он купил чашку кофе за три тысячи вон, — голос Тэхена звучал спокойно, но в нём проступала сталь, которую обычно никто не замечал за его мягкой внешностью. — Если вам не нравится — могу вернуть деньги. Несколько секунд мужчина просто молчал, глядя на него — и Тэхен с каким-то отстранённым удивлением заметил, как его собственный запах, обычно мягкий, сладковатый, чуть терпкий — как ваниль с нотками цитруса, — стал чуть резче. Он злился. По-настоящему злился, и его тело реагировало на это раньше, чем разум успевал додумать мысль до конца. Запах альфы напротив — этот тяжёлый кедровый дым — тоже изменился. Стал гуще. Темнее. Будто что-то в воздухе сгустилось. — Чонгук-а, ты тут? — раздался голос со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, где у Юнги был небольшой склад. — Прости, я опоздал, у меня— Пак Чимин, миловидный парень в очках и с папкой подмышкой, замер на полпути, переводя взгляд с одного на другого. Атмосфера в помещении была настолько густой от напряжения, что, казалось, её можно было резать ножом. — А... — Чимин неловко улыбнулся, явно оценивая ситуацию. — Что-то случилось? — Ничего, — отрезал мужчина — Чонгук, как теперь понял Тэхен, — отворачиваясь от стойки. Он бросил на стол смятую купюру, не дожидаясь сдачи. — Кофе здесь так себе. Идём. Он развернулся и направился к выходу, даже не взглянув больше в сторону Тэхена. Чимин, проходя мимо, виновато улыбнулся и одними губами произнёс «извините», прежде чем поспешить за своим начальником. Колокольчик звякнул, дверь захлопнулась, и кофейня снова погрузилась в тихий шум дождя. Тэхен стоял, глядя на купюру на стойке — она с лихвой покрывала стоимость кофе, даже больше, — и чувствовал, как внутри клокочет странная смесь злости, обиды и... чего-то ещё, чему он пока не мог дать названия. — Кто это вообще был? — пробормотал он себе под нос. — О-о-о, — раздался голос Юнги из подсобки. Он, оказывается, всё это время стоял в дверях и, судя по выражению лица, насладился представлением в полной мере. — Это, мой дорогой Тэ, был наш новый соседушка. Владелец фитнес-центра напротив. Чон Чонгук. — Он невыносимый, — выдохнул Тэхен, забирая чашку с недопитым американо и выливая остатки в раковину. — О, поверь, — Юнги ухмыльнулся, прислонившись к дверному косяку, и в его глазах плясали смешинки, — это было ещё мягко. Я слышал, как он разговаривал с поставщиком оборудования на той неделе. Бедняга чуть не плакал. — И как ты можешь быть таким спокойным? — Тэхен повернулся к нему, всё ещё взбудораженный. — Он альфа, и довольно... — он замешкался, подбирая слово, — сильный альфа. А я ему ответил так, будто... — Будто у тебя есть характер? — Юнги пожал плечами, подходя ближе и забирая у Тэхена полотенце, чтобы вытереть стойку самостоятельно — старая привычка, способ показать заботу без лишних слов. — Тэ, тебе двадцать лет. Ты не обязан кланяться каждому альфе, который зашёл выпить кофе и решил, что весь мир ему чем-то обязан. Особенно такому самовлюблённому индюку, как этот. Тэхен невольно фыркнул, немного расслабляясь. — Просто... — он замолчал, глядя в окно, через дорогу, где за стеклянным фасадом нового фитнес-центра виднелись силуэты людей на тренажёрах. — Понимаешь, я просто стараюсь делать свою работу хорошо. А он посмотрел на меня так, будто я... не знаю. Будто я и моя работа не имеют значения. Юнги остановился, посмотрел на него — уже без всякой насмешки, серьёзно. — Эй. — Он легонько постучал костяшками пальцев по стойке, привлекая его внимание. — Что бы там ни думал этот тип, твоя работа имеет значение. И ты — тоже. Не позволяй какому-то самодовольному альфе с дурным характером заставить тебя думать иначе, ладно? Тэхен улыбнулся, пусть и не до конца искренне. — Ладно. — Вот так, — Юнги удовлетворённо кивнул и, прежде чем вернуться в подсобку, бросил через плечо: — И если он ещё раз сюда зайдёт и начнёт выделываться — зови меня. Я ему лично сварю кофе. С особым ингредиентом. — Юнги! — Шучу, шучу, — донёсся смех из подсобки. — Может быть. Тэхен покачал головой, но не смог сдержать улыбки. Он вернулся к работе — протирать столы, готовиться к вечерней наплыву студентов из соседнего университета — но краем глаза то и дело поглядывал на окна фитнес-центра через дорогу. Он не знал, увидит ли этого Чон Чонгука снова. Учитывая то, как закончилась их первая встреча, оставалось только надеяться, что нет. Хотя где-то в глубине, под слоем раздражения и обиды, тлело какое-то странное, тревожащее предчувствие — что эта надежда, скорее всего, не оправдается. На другой стороне улицы, в стеклянном офисе на втором этаже фитнес-центра, Чонгук рухнул в кресло за своим столом и уставился в потолок, пытаясь понять, какого чёрта только что произошло. — Ты в порядке? — осторожно спросил Чимин, садясь напротив с папкой документов. — Ты выглядишь... странно. — Я в порядке, — буркнул Чонгук, потирая лицо ладонью. Это было ложью. Он не был в порядке. Потому что весь обратный путь от кофейни до офиса в его голове крутилась одна и та же картина — пара тёмных глаз, вспыхнувших гневом, и голос, звучавший с таким спокойным, уверенным презрением, что Чонгук, привыкший к тому, что люди обычно тушуются под его взглядом, на секунду — буквально на секунду — не нашёл, что ответить. И этот запах. Сладкий, с лёгкой кислинкой, как у спелого цитруса — но в момент, когда омега разозлился, запах стал острее, насыщеннее, и что-то в груди Чонгука отозвалось на это так резко и так неожиданно, что он до сих пор чувствовал лёгкое покалывание где-то в области грудины. — Странная кофейня, — пробормотал он, отворачиваясь к окну, за которым сквозь пелену дождя виднелась витрина «Дэу Кофе» — так, кажется, она называлась. — Странная? — Чимин нахмурился, но решил не уточнять. Он слишком хорошо знал своего начальника, чтобы лезть с вопросами, когда тот в таком настроении. — Хорошо... Тогда вернёмся к расписанию на следующую неделю? — Да, — Чонгук кивнул, заставляя себя сосредоточиться на документах. — Расписание. Но ещё долго после того, как Чимин вышел из кабинета, Чонгук поймал себя на том, что снова и снова смотрит в окно — на маленькую кофейню напротив, где сквозь стекло и дождь можно было различить силуэт человека, протирающего столы. «Это просто раздражение, — сказал он себе. — Просто раздражает, что меня кто-то отшил вот так, в лицо, при свидетеле. Вот и всё». Он почти поверил в это. Почти.