Через дорогу

К концу недели Тэхен уже почти забыл о неприятном инциденте с американо — почти, потому что каждый раз, проходя мимо окна и бросая взгляд на стеклянный фасад фитнес-центра напротив, он ловил себя на лёгком раздражении. Не то чтобы это было важно. У него были дела поважнее: дедлайн по курсовой, который неумолимо приближался, смены в кофейне, которые становились длиннее с каждой неделей, и попытки выспаться хотя бы пять часов в сутки. — Тэ, ты не мог бы отнести это в новый фитнес-центр? — голос Юнги вырвал его из размышлений о структуре эссе по экономике, которое он пытался составить в голове, нарезая лимоны для лимонада. Тэхен поднял голову. — Что отнести? Юнги протянул ему небольшую картонную коробку, перевязанную бумажной лентой с логотипом кофейни. — Заказ. Они звонили утром — попросили доставить дюжину кофе на сегодняшнюю презентацию для новых членов клуба. Я бы сам сходил, но у меня встреча с поставщиком молока через десять минут, а курьер заболел. Тэхен с подозрением посмотрел на коробку, потом на Юнги. — Это туда? — он кивнул в сторону окна, за которым виднелась всё та же стеклянная вывеска «GYM ZONE» с минималистичным логотипом гантели. — Туда, — невозмутимо подтвердил Юнги, явно прекрасно понимая, о чём думает Тэхен. — Это просто доставка, Тэ. Зайдёшь, отдашь администратору, получишь подпись на чеке, и всё. Не обязательно лично встречаться с... — он сделал паузу, явно подбирая слово, — нашим очаровательным соседом. — Я и не боюсь его встретить, — буркнул Тэхен, забирая коробку чуть резче, чем требовалось. — Просто... ладно, неважно. Я мигом. — Возьми зонт, — Юнги кивнул на стойку у входа, где стояла подставка с зонтами для персонала. — Дождь снова начинается. Тэхен накинул куртку, подхватил один из зонтов и, балансируя коробкой в одной руке, вышел на улицу. Дождь действительно начал накрапывать — мелкий, едва ощутимый, но достаточный, чтобы заставить прохожих ускорить шаг. Тэхен пересёк дорогу, дождавшись светофора, и подошёл к стеклянным дверям фитнес-центра, которые автоматически разъехались в стороны, выпуская волну тёплого воздуха с лёгким ароматом эвкалипта — видимо, освежитель воздуха. Внутри всё было выдержано в строгом, современном стиле: чёрный и серый бетон, металлические акценты, ряды тренажёров, видимые через стеклянную перегородку, и стойка администратора прямо у входа, за которой сидел парень в спортивной форме с логотипом клуба. — Здравствуйте! — Тэхен подошёл к стойке, держа коробку перед собой. — Я из «Дэу Кофе», напротив. У вас был заказ на двенадцать кофе для презентации? — А, точно! — парень просиял, вставая. — Спасибо, что принесли так быстро! Подождите секунду, я позову менеджера, чтобы подписать накладную. Администратор скрылся за дверью с надписью «Персонал», оставив Тэхена стоять у стойки. Тэхен осмотрелся — на стенах висели мотивационные плакаты с подтянутыми людьми, демонстрирующими разные упражнения, рядом с расписанием групповых тренировок. Где-то в глубине помещения слышалась громкая музыка с тяжёлым басом — видимо, шла какая-то тренировка. — Чонгук-сонбэним, тут принесли кофе для презентации, — донёсся голос администратора из-за полуоткрытой двери, и Тэхен мгновенно напрягся. «Только не он», — подумал он, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Но было слишком поздно — дверь открылась, и на пороге появился Чонгук, на этот раз в спортивной одежде: чёрная футболка, обтягивающая плечи и руки так, что не оставляла никаких сомнений относительно того, чем именно занимался владелец этого заведения помимо административной работы, и спортивные штаны. Волосы у него были чуть влажными — видимо, от пота, а не от дождя, как в прошлый раз, — и он на ходу вытирал руки полотенцем. Увидев Тэхена, он замер на полшага, и на его лице мелькнуло выражение, которое Тэхен затруднился бы назвать иначе, чем «ну конечно». — Это снова ты, — сказал Чонгук без особого энтузиазма, окидывая взглядом коробку. — Что, у вас там некого больше отправить с доставкой? — Здравствуйте и вам, — отозвался Тэхен ровным тоном, ставя коробку на стойку. — Двенадцать кофе, как заказывали. Здесь чек на подпись. Он протянул блокнот с накладной. Чонгук взял его, заглянул внутрь коробки, и Тэхен увидел, как его брови чуть приподнялись. — Это американо? — Да, — Тэхен скрестил руки на груди. — По определению. Чонгук поднял на него взгляд — медленно, с таким видом, будто узнал собственную придирку из прошлого раза, теперь зеркально возвращённую ему же его же словами. На секунду в холле фитнес-центра повисла напряжённая пауза. — Остроумно, — сказал Чонгук без всякого намёка на улыбку, расписываясь в блокноте резким, размашистым почерком. — Тебе кто-нибудь говорил, что для бариста ты слишком много болтаешь? — Болтаю, зато по делу, — невозмутимо парировал Тэхен, забирая у него подписанную накладную. — В отличие от вашей претензии на прошлой неделе. Чонгук замер с ручкой в руке, медленно поднимая взгляд. Что-то в его лице на секунду дрогнуло — не злость, скорее удивление, смешанное с чем-то похожим на раздражённое уважение, как у человека, который не привык, чтобы ему отвечали в том же тоне. — У тебя проблемы с авторитетами, — заметил он, всё ещё держа ручку в руке. — У меня проблемы с людьми, которые думают, что они авторитеты просто потому, что у них спортзал и плохое настроение, — невозмутимо отозвался Тэхен, пряча накладную в карман куртки. Чонгук издал короткий звук — то ли смешок, то ли просто раздражённый выдох — и покачал головой, как будто не веря, что тратит время на этот разговор. — Знаешь что, — сказал он, — обычно люди, которые работают со мной, либо подлизываются, либо вообще боятся открыть рот. — Звучит так, будто вы окружили себя исключительно скучными людьми, — заметил Тэхен, разворачиваясь к выходу. — Спасибо за заказ. Хорошей презентации. — Эй, — Чонгук скрестил руки на груди, провожая его взглядом с выражением, которое можно было трактовать как угодно. — Тебя как зовут вообще? — А вам зачем? — Тэхен обернулся у самой двери, приподняв бровь. — Хотите написать жалобу в книгу отзывов? — Может быть, — невозмутимо отозвался Чонгук. — Ким Тэхён, — сказал он наконец, не потому что хотел отвечать, а потому что почему-то ему было любопытно, что Чонгук сделает с этой информацией. — Запишите правильно, если будете жаловаться. Через "ё". И, не дожидаясь ответа, вышел на улицу — раскрыл зонт, и под мелким дождём пошёл обратно к кофейне, чувствуя, как в груди что-то странно тёплое смешивается с раздражением, будто эти два чувства решили временно уживаться вместе. — Ну? — Юнги поднял голову, когда Тэхен вошёл, отряхивая зонт у входа. — Как всё прошло? Он тебя не сожрал? — Почти, — Тэхен повесил зонт на крючок и снял мокрую куртку. — Спросил, есть ли у меня проблемы с авторитетами. Юнги выронил тряпку. — Он что? — Сказал, что я слишком много болтаю для баристы, — Тэхен пожал плечами, садясь за стойку с видом человека, который только что выдержал серьёзное испытание. — А я сказал, что у меня проблемы с людьми, у которых спортзал и плохое настроение. В кофейне наступила тишина — Юнги смотрел на него так, будто пытался решить, гордиться или испугаться. — Тэ, — медленно произнёс он. — Ты понимаешь, что это владелец целого здания через дорогу и, судя по всему, человек, который привык, что перед ним стелятся? — Понимаю, — Тэхен невозмутимо подвинул к себе тарелку с круассанами, которые Юнги выставил на витрину утром, и взял один. — Поэтому и не стал стелиться. Какой смысл начинать сейчас? — Какой смысл, — Юнги повторил это с интонацией человека, который только что услышал философский трактат от двадцатилетнего бариста, объевшегося круассанов. — Ты невозможен. — А он высокомерный придурок, — невозмутимо отозвался Тэхен с набитым ртом. — Так что мы квиты. Юнги покачал головой, но не смог сдержать смешок. — Ладно. Просто... постарайся не довести его до того, чтобы он перестал заказывать кофе у нас из принципа. Мне не нужна вражда с соседями из-за того, что ты решил поупражняться в острословии. — Не перестанет, — уверенно заявил Тэхен. — Такие люди никогда не признают, что им что-то не понравилось из-за того, кто это подал. Это было бы ниже их достоинства. — О, теперь ты у нас ещё и психолог, — фыркнул Юнги, забирая у него последний круассан прежде, чем Тэхен успел дотянуться до второго. — Иди, переоденься в сухое. У тебя смена начинается через пять минут, а ты весь мокрый, как мышь. Тэхен оказался прав, хоть сам этого пока не знал. Спустя три дня, в среду утром, когда поток студентов перед лекциями уже начал редеть, колокольчик на двери звякнул, и в кофейню вошёл Чонгук — в той же чёрной куртке, что и в первый день, с телефоном в руке. Тэхен поднял взгляд от кассы и постарался не выдать удивления. — О, — сказал он нейтрально. — Снова вы. — Американо, — сказал Чонгук, даже не глядя на меню, словно само собой разумелось, что Тэхен и так знает. — На вынос. — По определению? — невинно уточнил Тэхен, разворачиваясь к кофемашине. — Просто американо, — буркнул Чонгук, и в его голосе прозвучало что-то похожее на предупреждение, хотя уголок его рта при этом странно дёрнулся, будто он изо всех сил старался не отвечать на провокацию. Тэхен молча приготовил кофе, поставил стакан на стойку и протянул крышку. — С вас три тысячи вон. Чонгук достал кошелёк, отсчитал нужную сумму с подчёркнутой точностью — ни вон больше, ни вон меньше — и положил на стойку, явно намекая на то, что не намерен оставлять чаевые человеку, который вчера сравнил его с человеком в плохом настроении, владеющим спортзалом. — Без чаевых, — констатировал Тэхен, забирая деньги. — Я запомню эту травму на всю жизнь. — Переживёшь, — отрезал Чонгук, забирая стакан и направляясь к выходу. У самой двери он, впрочем, остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И да, кофе нормальный. Сегодня. — Какое облегчение, — пробормотал Тэхен ему в спину, но достаточно громко, чтобы Чонгук услышал. Колокольчик звякнул, дверь захлопнулась, и Тэхен с трудом подавил усмешку, вытирая стойку. «Сегодня», — подумал он. Как будто признание того, что кофе был нормальным, давалось Чонгуку с боем — и при этом он всё равно не мог уйти без последнего слова. С этого момента Чонгук начал появляться в кофейне с пугающей регулярностью — может, не каждый день, но достаточно часто, чтобы Тэхен начал примечать закономерность: всегда американо, всегда на вынос (хотя пару раз, без особых объяснений, он оставался за столиком у окна с ноутбуком), и почти всегда — какая-нибудь колкость в придачу к заказу. — Опять вы, — констатировал Тэхен однажды, увидев знакомую чёрную куртку в дверях. — Опять я, — невозмутимо подтвердил Чонгук. — У вас тут единственное приличное кафе в радиусе квартала, так что придётся терпеть моё присутствие. — Какая жертва с вашей стороны, — Тэхен начал готовить кофе без лишних вопросов — он уже знал заказ наизусть. — Не знаю, как я переживу такую честь. — Вижу, твой энтузиазм по поводу моего присутствия растёт с каждым разом, — заметил Чонгук, усаживаясь за свой обычный столик у окна и раскрывая ноутбук. — Я профессионал, — отозвался Тэхен, не оборачиваясь. — Энтузиазм — это для людей, которые получают чаевые. Чонгук издал короткий смешок — Тэхен уже начал узнавать этот звук, тихий и почти против воли — но ничего не ответил, погружаясь в работу. Через двадцать минут, когда Тэхен принёс ему счёт за оставленный пустой стакан (привычка, которую Юнги ввёл для тех, кто засиживался за одним напитком слишком долго, хотя для Чонгука делалось явное исключение, о котором Тэхен подозревал, но вслух не комментировал), Чонгук, не отрываясь от экрана, спросил: — У тебя вообще есть выходные? Я тебя здесь вижу постоянно. — У меня есть учёба, — Тэхен пожал плечами. — Между парами и сменами выходные превращаются в условность. — Звучит ужасно, — без особого сочувствия заметил Чонгук, продолжая печатать. — Спасибо за поддержку, — сухо отозвался Тэхен. — Очень помогает. — Я не говорил, что хочу помочь, — Чонгук наконец поднял взгляд, и в его глазах было что-то похожее на насмешку, но не злую — скорее ту, которой обмениваются люди, привыкшие подкалывать друг друга. — Просто констатирую факт. — Какое благородство, — Тэхен забрал у него пустой стакан и, разворачиваясь, добавил себе под нос, но не настолько тихо, чтобы Чонгук не услышал: — Не удивительно, что у вас спортзал, а не приют для бездомных животных. — Я всё слышу, — донеслось от столика. — И прекрасно, — отозвался Тэхен, не оборачиваясь, и за стойкой позволил себе, наконец, улыбнуться. Чимин, секретарь Чонгука, тоже стал частым гостем кофейни — обычно он приходил с какими-то документами для подписи, которые Чонгук, очевидно, забывал взять с собой, или просто заскакивал за кофе для себя в перерывах. Он был полной противоположностью своему начальнику — мягкий, приветливый, всегда улыбающийся, и очень быстро нашёл общий язык с Юнги. — О, ты сегодня рано, — заметил Юнги однажды, когда Чимин зашёл в кофейню около девяти утра, всё ещё в спортивной форме сотрудников фитнес-центра, с папкой документов под мышкой. — Чонгук-сонбэним забыл подписать договор с поставщиком полотенец, — Чимин закатил глаза с выражением долготерпения. — Третий раз за месяц что-то забывает. — Может, ему просто нравится, когда ты приходишь сюда лишний раз, — вставил Тэхен из-за стойки, не удержавшись. Чимин слегка покраснел и поспешно сменил тему, но Тэхен заметил, как Юнги, готовивший в этот момент латте с корицей — заказ Чимина, — на секунду замер, прежде чем вернуться к работе с чуть более сосредоточенным выражением лица, чем обычно. — Латте с корицей, — Юнги поставил чашку перед Чимином, и Тэхен готов был поклясться, что пенка в этот раз была выложена аккуратнее, чем для обычных клиентов. — Спасибо, хён, — Чимин просиял, забирая чашку, и Тэхен поймал взгляд Юнги — тот демонстративно отвернулся к кофемашине, явно делая вид, что очень занят протиранием уже чистой поверхности. Тэхен прикусил губу, чтобы не засмеяться, и решил, что про латте с особенно аккуратной пенкой он непременно припомнит Юнги позже — в подходящий момент, желательно при свидетелях. Тем временем Чонгук, сидя за своим обычным столиком с ноутбуком, поймал себя на том, что в последние недели его раздражение по поводу кофейни через дорогу как-то незаметно превратилось в нечто другое — он не мог подобрать этому название, и эта неопределённость раздражала его едва ли не больше, чем сам факт её существования. Тэхен был невыносим. Объективно. Он огрызался в ответ на каждую фразу, никогда не уступал, и явно получал какое-то извращённое удовольствие от того, что не давал Чонгуку последнего слова. Любой другой сотрудник на его месте давно бы извинялся за каждый вздох — а этот, кажется, наоборот, специально подбирал слова поострее. И всё же Чонгук продолжал приходить. — Сонбэним, — голос Чимина вырвал его из размышлений. Чонгук поднял взгляд — Чимин стоял рядом со своей чашкой латте, разглядывая его с тем особым выражением, которое означало, что он что-то заметил. — Вы как-то долго сидите. Кофе остыл. — Угу, — Чонгук моргнул, глядя на свою чашку, к которой действительно не прикасался последние десять минут. — Что-то на уме? — осторожно спросил Чимин, садясь на свободный стул рядом. — Просто думаю, как уволить баристу через дорогу, — пробормотал Чонгук, не отрывая взгляда от экрана. — У вас нет полномочий увольнять баристу через дорогу, сонбэним, — спокойно заметил Чимин. — Это не ваша кофейня. — Я в курсе, — Чонгук резко захлопнул крышку ноутбука. — Пойдём. У нас встреча с тренерами через двадцать минут. Чимин кивнул, поднимаясь, но, когда они уже выходили, заметил, как Чонгук на долю секунды замедлил шаг у двери, бросив взгляд в сторону стойки. — Вы хотели уволить его, — заметил Чимин, когда они вышли на улицу, тщательно сохраняя нейтральное выражение лица, — или просто хотели, чтобы он замолчал на пять минут, чтобы вы могли спокойно работать? — Второе, — буркнул Чонгук, ускоряя шаг. — Определённо второе. — Конечно, сонбэним, — Чимин позволил себе едва заметную улыбку, идя на полшага позади, и решил, что эту тему лучше пока не развивать. Дождь снова начал накрапывать, и где-то вдалеке прогрохотал гром — первое предупреждение о приближающейся буре.