In Sickness, In Health.

⁓※⁓

Апрель выдался на удивление свободным. По понятным причинам, которые в мировом масштабе имеют больше печальный оттенок, но всё же. Как есть. Шарль только вернулся с последней рабочей поездки на базу Феррари, и выглядел достаточно вымотанным, чтобы Макс не спрашивал его о машине. По крайней мере, в ближайшие дни. Сейчас было почти четыре часа дня, и скоро нужно было забирать Ленни с подготовительной школы. Он бы достаточно удивился и обрадовался, если бы вместе с Максом приехал Шарль. Обычно это была обязанность либо голландца, так как он чаще был дома, либо няни, в редких случаях мамы Паскаль. — Ты мог бы остаться. Ничего плохого в том, чтобы я забрал его один нет. — Заметил Макс, передавая свой телефон на хранение в руки мужа. — Он бы обиделся. Ты же знаешь. — отмахнулся Шарль, протирая веки и встряхивая волосы. — Ты как всегда преувеличиваешь. — улыбнулся Ферстаппен, гладя руль и направляя Мерседес вдоль старинных улочек, в которые встроены кафе и магазины. В салоне было уютно и пахло новым подаренным спонсором парфюмом Леклера. Максу было вполне всё равно на запах, пока он не был слишком приторным или густым. — Успел бы поспать немного, прежде чем тебя замучают вниманием. — О да. Весь в тебя. Только повод дай пообжиматься. — тихо смеётся он, поправляя ремень на груди. — К тому же, сегодня у него картинг до вечера, вымотается, я надеюсь… — Ага. Кстати об этом… — Макс убавляет внезапно громкую песню в плейлисте. — Там сегодня какая-то беда с электричеством, так что по тренировке отбой. Шарль мычит в ответ, отвлёкшись на сообщение. Громко вздыхает, и Макс сразу понимает контекст. — Не могут оставить в покое хоть на день. — Отвечает монегаск на недовольную гримасу Ферстаппена. — Не хватило им мучать меня в Маранелло, надо обязательно в нерабочие часы писать… — Просто выключи. — Уже. — Шарль в который раз потирает глаза в жесте, намекающем на ярую борьбу с сонливостью. — Ты на меня плохо влияешь. Пиар-отдел опять мне выговор сделают. — Я думал, они привыкли. — Лавируя на узком участке парковки Детского Сада, говорит Макс. — Ну, должны были по крайней мере. Сколько лет они терпят моё присутствие в твоей жизни? Если они правда считают, что ты до сих пор покладистый пушистик, они и вправду идиоты. Я просто раскрыл твой потенциал. — Спасибо тебе, мой прекрасный лайф-коуч. — усмехается он, саркастично выгибая брови. — Тебе бы курсы по уверенности в себе организовать. — Ты забыл, еще по тому, «как посылать идиотские стратегии, отстаивать свою значимость, и не держать эмоции в себе на идиотов, которые по-идиотски делают свою работу.» — С умным видом заканчивает Макс, хлопая водительской дверью. — И «как быть хорошим мужем.» Шарль светлеет, подстраивается под его шаг. Здание в пастельных цветах — уютное, защищённое, и достаточно маленькое, чтобы фанаты не задумали следить за чьим-то ребёнком, пока родители на работе. Тут была хорошая охранная система, чтобы они не волновались. — Ты не хороший муж. — Качает он головой, хватая Макса под локоть. Ферстаппен напрягается, прижимая его к боку. — Ты самый лучший из возможных. Могу тебя заверить, у меня было довольно много хороших претендентов. — Даже не знаю, что сказать. — Выдыхает Макс, толкая высокую дверь. — Ты меня вводишь в ступор своими комплиментами. Звучит вроде как оскорбление. — Я знаю. — шум детских голосов прерывает их короткий диалог, сбивая тишину улицы и приближающегося вечера. — Так и задумано. — О, Bonjour! — Их встречает высокая и худая француженка, одетая в джинсовый комбинезон. — Вы сегодня не один, monsieur Verstappen? Ее теплые глаза оглядывают Шарля, поблескивая узнаванием. Он бывал тут достаточно редко, чтобы воспитатели забыли его имя, но чтобы примерно помнили лицо. Леклер протягивает руку, отцепляясь от Макса, чтобы поздороваться с женщиной. — Давно Вас не видела. Работа съедает? — вежливо интересуется она, проводя в комнату для родителей. Несколько диванов стояли по стенам, в углу была кофемашина и торговый автомат. — Кофе? — Нет, merci. — улыбается Шарль, приятно обнятый ненавязчивой атмосферой. Макс следует за ними молча, видимо радуясь, что не надо напрягать мозг в поисках французских слов. — Как дела у Ленни с учёбой? — О, он отлично справляется с программой. — щебечет она, садясь напротив них на детский стульчик, и при этом всё равно оказываясь на уровне глаз лицом. — Он очень любит цифры и вечно рисует какие-то графики, Бог знает! Выучил все числительные до трёх знаков на французском и английском. — Видимо, он слишком много смотрит гонки. — Шепчет Макс на нидерландском. Шарль только улыбается, делая вид, что не слышал, и ещё несколько минут что-то обсуждает с воспитательницей, которую, как оказалось, зовут Мари. — Их занятие уже закончилось, но они ещё отмечаются на бланках и получают наклейки за работу. — Посмотрев на часы, говорит девушка. — Я пойду предупрежу учителя, что вы здесь, чтобы они не задерживались. — Да, merci, Mary. — Макс, заскучав, просто копается в телефоне, свободной рукой пересчитывая пальцы Шарля. — Она милая. — Кто? — Ферстаппен вскидывается, неосознанно сжимая чужую ладонь крепче. — А. Да. Вполне себе ничего. Шарль фыркает, кладёт щёку на его плечо, спокойно выдыхая. Они ждут около десяти минут, прежде чем комнату поднимает на уши радостный визг и топот маленьких ног. — Papa! Père! — Ленни кидается в их объятия, взбивая волны на ковре. Шарль поднимает сына на руки и тот тут же повисает у него на шее. Жар от щёк и сбитое дыхание щекотит ухо, и Леклер тихо смеётся, прижимая ребёнка ближе. — Comment s'est passée ta journée, mon étoile? — спрашивает Шарль, поднимаясь вместе с ним. Ленни тихонько пищит от удовольствия побыть на ручках, несмотря на то, что обычно отец запрещает ему виснуть на папе. — Я рисовал график твоего последнего выступления. Машина неустойчивая, вечно дёргается на быстрых поворотах. — Серьёзно заявлет он, на мгновение отлепляясь от Шарля и глядя на него разочарованным взглядом. Макс рядом прощается с девушками воспитательницами, умилительно вздыхающими им вслед. — Кто это тебе сказал? — Шарль угрожающе стреляет в мужа глазами, но тот отвлекается на то, чтобы поправить детское кресло. Безусловно, он всё слышит. — Это же видно, pa-pa! — протягивает он, закатывая глаза. — Звучишь точно, как твой отец. — ухмыляется Леклер, щипая сына за нос. — Ну это же очевидно, Чар-лии! Он дразнится, а Ленни заливисто хохочет, хватаясь за его шею. — Так, ну всё. Разлепитесь. — Макс хмурит брови, но на скулах виднеется румянец. — Non! Ik wil op mijn knieën rijden! — отстраняется он от широких ладоней, пытающихся забрать от любимого взрослого. Ферстаппен складывает руки на груди, и, о, Шарль определённо знает, что сейчас начнётся лекция о безопасности. — Я так понимаю, уроки нидерландского проходят успешно? — Улыбается Леклер, самостоятельно усаживая Ленни в детское автомобильное кресло. Мальчик отказывается его отпускать ещё пару секунд. — Так. Всё, отпусти, львёнок, маленькие ездят сзади. Малыш поднимает глаза на отца за спиной, и Макс со всей строгостью кивает. — Слушай папу, Персиваль. — Ленни тут же разлепляет пальчики и усаживается ровно, позволяя застегнуть ремни. Шарль выдыхает, разгибаясь. — Хорошая работа. — Говорит он, закрывая дверь. — А почему он так быстро успокоился? — Не знаю. — Пожимает Макс плечами, отходя к водительскому. Шарль подозрительно посмотрел на мужа через крышу машины. — Ферстаппен, опять твои воспитательные меры. — качает он головой, садясь на своё место. — Как ещё ты травмировал нашего ребёнка? — Ничего я такого не делал! — всплескивает он руками, пристёгиваясь. — Что значит «ещё»? — Напомнить, как вы смотрели документальный фильм про то, как самка богомола съедает своего партнёра? — понижая голос и закрывая рот рукой, говорит Шарль. Макс глупо поджимает губы и отводит взгляд. — Он должен узнавать об окружающем мире. — оправдывается Ферстаппен. — Макс, ему шесть. Он пол вечера плакал из-за жалости к насекомому. — Он просто… очень эмпатичный. — Ведёт голландец бровью, прежде чем снова посмотреть в зелёные глаза. — И возможно, я сказал, что если я называю его полным вторым именем, значит я недоволен им… совсем чуть-чуть. — Макс! — Ленни тихо вдыхает, дёргаясь от громкого голоса родителя. — Эм… у нас был очень тяжёлый день. — Макс потёр шею ладонью. Да, возможно не было очень этичным запугивать ребёнка, но в тот вечер он готов был вешаться от капризов. — Оно само получилось. — Ладно… — Шарль качает головой, разворачиваясь в пол-оборота на задние сиденья. — Львёнок, сегодня без картинга, трасса на ремонте. Может сходим в то маленькое кафе, которое ты любишь? — Там, где работает дядя Амори? — светлые глаза загораются сначала грустью, а затем воодушевлением. — Ага. Возьмём рататуй и крем-брюле. — подключается Макс, поглядывая на сына через зеркало заднего вида. Он сверяет время на часах: в маленьких французских городах заведения закрывались достаточно рано. — Думаю, мы успеем. — Если что, подговорим сестру Амори подзадержаться. — Иветт, сестра владельца ресторана, была женщиной средних лет, и просто с ума сходила от Ленни и Макса. Она вечно называла их comme deux images en miroir, хотя с возрастом Ленни больше начинал походить на Шарля. — Ура! — Макс и Шарль синхронно улыбнулись на радостный голосок.

⁓※⁓

Вечер выдался тёплым, хотя последние дни периодически заливало дождём. Они расположились на веранде, и, как и ожидалось, были последними клиентами, которым всегда разрешали остаться подольше. Шарль допивал второй бокал прохладного белого вина, уже слишком влюблённо поглядывая на своих львов. — Кажется, папе уже сегодня хватит. — Улыбнулся на его расслабленный взгляд Ферстаппен, складывая приборы и тарелки в одну стопку, чтобы немного помочь персоналу. — Ленни, ты наелся? — Очень. — он икнул, с блаженным видом поднимая свою тарелку на грязную башенку. Макс хихикнул, помогая не уронить своё творение. — Comment ça va? Ça vous a plu? — Иветт подкралась к Ленни, взъерошивая волосы на его затылке и ласково возвращая их в порядок под недовольное детское бульканье. — Как всегда прекрасно, cher ami. — Ответил Шарль, выжидательно кивая на сына. — Merci, Madame Yvette. — пролепетал он, пожимая женскую руку. — Ты опять положил много, Макс. — недовольно смотря на сумму в плоской книжечке с чеком, журит Иветт голландца. Мужчина мягко улыбается, кося под дурачка. С самого начала обнаружения этого заведения с видом на Средиземное море в окружении лимонных деревьев у них была эта игра: Макс щедро благодарил, а Иветт или Амори возмущались и отказывались вообще брать деньги, но Макс их уговаривал. — Столько, сколько вы заслуживаете. — просто заявляет он, и плечи женщины расслабляются. Она качает головой, но уступает. Шарль таял, видя как Макс заботится об окружающих. Они оба были готовы на это, особенно после того, как узнали, что ресторанчик был на грани закрытия, когда они его обнаружили. Что ж, видимо это была судьба: семья Ферстаппен-Леклер, сделав всего пару сторис и ненавязчивых постов с фотографиями места, спасли увядающий бизнес от банкротства, и обрели новых друзей в маленьком городе. — Vous êtes tous les deux des anges avec de grands coeurs. — сердечно поблагодарила женщина, обнимая их по очереди, когда они уходили. На последок оставив Ленни, Иветт присела на корточки и позволила ему самому выбрать способ попрощаться. — Пока, тётя Иветт! — мальчик аккуратно чмокнул женщину в щёку и приобнял за шею. — Жду вас снова. Peut-être que quelqu'un va encore manger une pomme. — Тихо добавляет она, стукнув пальцами по плечу Шарля. Мужчина нервно смеётся, чувствуя прилипший жар к ушам. — Что это было? — спрашивает Макс, пока они спускаются по улице к машине. Ленни весело скачет, распугивая бабочек, словно не он только что жаловался на полный живот. — Ты о чём? — Шарль льнёт к мужчине, переплетая пальцы. Солнце ярко-рыжее, и так красиво освещает старинную брусчатку, что он засматривается, не обращая внимания на вопрос. — Про яблоко. — Леклер тушуется, выпадая из ленивых размышлений о величии природы. — А… Да так. Просто шутка. — Макс щурится, замечая яркие пятна на чужом лице. — Опять какие-то сложности перевода. — вздыхает он. За годы в жизни в Монако, а затем в Ментоне, его французский значительно улучшился, но Макс всё равно многого не понимал. — Что-то пошлое, чего ты весь красный? — Ничего, Макс, отстань. — отмахивается Шарль. Ферстаппен наклоняет голову, как заинтересованный щенок, наблюдая за резкой сменой настроения. Леклер отстраняется, увеличивая шаг, чтобы нагнать сына. — Ты же знаешь, что у меня есть гугл? — смеётся он вслед. Шарль машет рукой, и обручальное кольцо на пальце ловит солнечных зайчиков. — Поздравляю тебя, дорогой! — саркастично отвечает он, закатывая глаза. Макс не видит, но он уверен, что он это сделал. Он останавливается, засовывая руки в карманы льняных шорт, купленных Шарлем во время командировки в Маранелло. Вдыхает тёплый, насыщенный запахом цветущих растений воздух, глядя на две удаляющиеся фигуры в свете закатных лучей. Сердце, кажется, давно расплавилось и стекло в море. Макс много всего вспоминал в последнее время, и каждый раз благодарил Монако, что то отдало ему своего второго принца. Он становился сентиментальным, и, возможно, немного старел, но в тишине вечера это было позволительно. С таким-то видом. — Père! Чего ты застрял там?! — звонко позвал Ленни, размахивая руками. Макс счастливо улыбнулся, различая ноты нетерпеливости Шарля в голосе. Сам Шарль стоял рядом, держа маленькое торнадо на привязи за руку. — Иду!

⁓※⁓

Макс проводил свой обычный спонсорский стрим, когда дверь за спиной тихо скрипнула. Они с частью ребят из бывшей Team Redline решили поиграть в какой-то новый шутер, чтобы передохнуть и пообщаться перед гоночным и рабочим уикендом. — О, секунду, парни, повисите в лобби. — быстро сказал Макс в микрофон, прежде чем снять гарнитуру и обернуться. Ленни заинтересованно смотрел из прохода, почти не издав ни одного звука. — Is er iets, cat? — пролепетал Ферстаппен, неосознанно повышая голос для более детского звучания. — Em… Papa vroeg het je… — мальчик нахмурил тёмные брови, вспоминая нужное слово, автоматически переключаясь на тот язык, на котором с ним разговаривали. Макс отъехал на стуле и развернулся, чтобы лучше слышать. — Всё в порядке, можешь на английском. — успокоил он напряжённо насупленного сына, и тот тут же выдохнул. — Ужин готов. — громко оповестил Ленни, улыбаясь всеми зубами. В наушниках Макса послышалось низкое улюлюканье, и он натянул их обратно, подзывая мальчишку к себе и усаживая на колени. — Эй, это что за wervelwindje — весело проворковал Сэм. Он, как и Макс, был голландцем, так что с ним они довольно часто общались наедине из-за схожести менталитетов. — Ленни, поздоровайся со зрителями. — мягко подтолкнул Макс, указывая на веб-камеру. — Bonjour, les spectateurs de реre! — нараспев протянул мальчик, весело махая ладошкой. Чат разразился потоком плачущих смайликов и эмодзи сердечек. Его типично французская манера здороваться была уже как подпись, после того как Ленни без предупреждения поприветствовал одного из пиарщиков Макларен, влюбив в себя пол-планеты. Макс часто пересматривает это видео. — Макс, скажи мне, ты вообще присутствовал при создании этой экстравертной крохи? — под всеобщий гогот уточнил Энцо, подкалывая друга с раздражающим итальянским акцентом. — Тебя из дискорда кикнуть? — закатил глаза Ферстаппен, тут же расплываясь в смущенной улыбке. Конечно, голландец не завидовал тому, что Ленни много унаследовал от Шарля, но покривится для поддержания образа было святым делом. — Ладно всё, беги, ковбой. Передай папе, что я буду… часа через пол. Ленни ответственно кивнул головой, спрыгнул с коленей и тихо прикрыл за собой дверь. — Мда, чувак, ты, оказывается, тот ещё семьянин. — мечтательно протянул Сэм, поправляя шуршащий микрофон. — Что плохого? — вступился Крис, откашливаясь в сторону, видимо из возмущения. — А я завидую просто. — ответил голландец. Макс ухмыльнулся, вводя координаты поля в клавиатуре, и слушая в пол-уха обсуждение его семьи. За столько лет он к этому привык и даже гордился, что ими многие восхищаются, хоть и не считал абсолютно правильным составлять мнение о чьих-то отношениях по сведениям из интернета. — Может, я тоже уже хочу мелкого, чтобы встречал меня после тренировок дома. Разговор плавно перешёл в обсуждение игры, багов и планировании стратегии. Хоть Макс и сказал о том, что стрим закончится скоро, в конечном итоге они уже второй час сидели за разбором игровых механик и оружия, не в силах оторваться от спора. — Не, ну я тебе говорю: снайперка слабенькая, если с хэдшота не берет! — Она потому что базовая. Нужно прокачать, а не пытаться снести кого-то через текстуры… — Кхм-кхм. — Макс, приоткрыв рот посреди мысли, ткнул на мутирование микрофона и оставил парней разбираться самих. Посмотрев на часы, он виновато выдохнул, поворачивая голову: — Не пол-часа прошло, да? — состроив самую милую мордашку для того, чтобы его помиловали, промычал Ферстаппен, глядя на Шарля со скрещенными руками на груди. — Ну, как тебе сказать. — ровно ответил Леклер, скрывая лёгкое раздражение в голосе. — Désolé, mon amour, je finis. — повинился Макс на французском, чтобы усмирить зарождающееся недовольство. Они, по правде говоря, уже вдвое превысили заданный лимит времени. Надев наушники обратно, он встречается с гробовой тишиной. Спустя мгновение он понял, что микрофон был включен. — Oh, «amore mio», lo guardi! — взрывается Энцо насмешливой пародией на мягкий тон Макса. — Ну всё, поплыл чемпион… — поддерживает Крис, кряхтя от смеха в гарнитуру. — Макс, осторожней, а то фанаты разочаруются в твоей мужественности. — издевательски протягивает Сэм, явно наслаждаясь процессом. В чате кто умиляется, кто раздражается — Ферстаппену плевать, но щёки от неожиданности всё-таки предательски вспыхивают. — Они его не за это любят, Сэм. — пододвигая микрофон к себе, заступается Шарль, не показываясь на камеру, но неизменно обозначая своё присутствие. — Ciao, Enzo. Non prendere in giro slickshmo pesantemente mio marito, per favore. — Solo perché te l'hai chiesto. — смиренно выдыхает итальянец. Они с Шарлем виделись лично всего раз на каком-то общем ивенте, но этого коротко общения хватило, чтобы Леклер очаровал молодого мужчину беглым итальянским и приверженностью ко второй религии родины. — Так, думаю, нам и правда нужно закругляться, а то у нас рейтинг стрима повышается. — усмехнулся Крис, единственный не получивший за издевательства над Максом. Повезло, что младший, Шарль списал всё на несформированность лобных долей. Голландец закатил глаза, а монегаск напоследок дал инфоповод чату и почесал Ферстаппена под подбородком, как большого кота, и скрылся за дверью, оставляя расправляться с последовавшим визгом фанатов.

⁓※⁓

Шарль ждал его на кухне с разогретым ужином, листая ленту в телефоне. — Жди завтра миллиард нарезок со своим участием. — усмехнулся Макс, садясь на любимый стул и ловя ноги монегаска под столом. Те теперь тоже на любимом месте: на коленях Макса. — Добавлю их в папку в инстаграмме. — улыбается он, не отвлекаясь от своего занятия. Ферстаппен вопросительно жуёт на него. — У тебя есть такая? — Конечно. Давно уже. — Хитро отвечает мужчина, откидываясь на спинку стула и, наконец, откладывая телефон. — Хочешь глянуть? — Нет уж, спасибо. — отмахивается Макс с лёгкой брезгливостью. — Я предпочитаю смотреть на тебя вживую, а не в странной обработке тик-тока. — А как же та фотосессия для китайского Vogue? — Игриво протянул Шарль, гладя стопой чужое бедро. — Мне казалось, тебе нравилось. Особенно та футболка с пуговицами и пиджак на голое тело. — Это другое. Это же искусство. — слабо оправдался мужчина, утыкаясь в ужин, чтобы не видеть знающих блестящих глаз. — Вот как. И с каких пор, напомни, ты стал ценителем искусства? — С тех самых пор, как влюбился в тебя. — Шарль ойкнул, расплываясь в такой сахарной улыбке, что Максу щёки свело. — Ты — единственное полотно, на которое я готов пялится часами. — Иногда я забываю, что ты… можешь так разговаривать. — запнувшись от пафоса и, что уж скрывать, приятности выражения, закусывает губу монегаск, внимательно смотря на мужчину. — Рад, что не перестаю тебя удивлять. — Макс скользнул ладонью на голень, бережно оглаживая и приподнимая сворованные штаны со своей полки. — Знаешь, если так подумать, я тоже своего рода художник. — Ага. Неужели. — разгадывая плавную подводку, Шарль принимает позу крайней заинтересованности. — Мне нравится рисовать на твоей коже, когда ты стонешь моё имя. — легко поясняет Макс, даже не моргнув. Леклер принимает ход с удовлетворённой улыбкой. Когда-то давно это вогнало бы его в краску, но сейчас служит очередным напоминанием о горящих чувствах. — Своего рода арт-терапия. Когда-то давно кто-то из психологов Ред Булл советовал мне это для борьбы с агрессией. — Не думаю, что он это имел в виду… И я в жизнь не поверю, что ты ходил к психологу, нанятому Хорнером. — Технически, его нанял Марко, но да, ты прав, я тот кабинет обходил за три километра. — Макс прикрыл глаза, вспоминая. — Каждый интерпретирует по-своему. Главное, чтобы работало. — Психотерапевт — это хорошая вещь. — вдруг роняет Шарль, уставившись на мужа. Лампа над столом подчёркивала его черты, выделяя скулы и лазурь глаз. — Только когда он действительно нужен. — отвечает Макс, оглаживая большим пальцем костяшку на ноге. — Так. Подожди. Это какое-то скрытое послание, что тебе нужен специалист? — Боже, да нет. — усмехается Леклер, показывая ямочки — Тебе нужно перестать искать второе дно в моих словах. Я просто рассуждаю. — Прости, но за годы жизни с тобой я понял, что твои слова нужно разбирать на атомы под микроскопом, иначе упустишь что-то важное. — Макс склоняет голову, скрепляя пальцы в замок. — Ты думаешь об этом, по какой-то причине. Просто так мысли в голове не появляются. — Порой я жалею, что ты такой проницательный. — Порой? — В основном — горжусь. Ты раньше не был таким открытым и внимательным. — он медленно моргает, борясь со сном. — Твоя заслуга, между прочим. — Макс смотрит на длинные ресницы, при нижнем освещении отбрасывающие тени на высокие щёки. — И, эй, я всегда был внимательным. Просто не всегда это озвучивал. — Я об этом и говорю, chéri. — Мы вернёмся к обсуждению твоих мыслей о психологе? — настойчиво вернулся Макс, вызывая недовольный вздох. — Emmerdeur. — Чарли… — Я сказал, потому что Джордж недавно вошёл в терапию, спустя несколько лет отрицания. — пояснил Шарль. Макс удивлённо наклонил голову. — Ну и диагноз его тоже подтолкнул. — Рад за него. — честно сказал Ферстаппен. Ему было очевидно, что Рассел выглядит на камерах очень разбитым, не смотря на борьбу за титул. — Они с Льюисом справятся. Всегда есть выход из ситуации вроде этой. — Надеюсь… — вздохнул мужчина. Возможно, они ещё вернутся к этому разговору, но Макс не был любителем обсуждать чужую личную жизнь, даже если они были достаточно дружны в последние годы и Джордж был близким другом Шарля. Леклер зевнул. — Нам пора ложится, иначе не встанем завтра вовремя. А, точно. Он успел забыть об этом. Завтра у них запланирован мини круиз с Норрисами, так что подготовится к прогулке стоило хотя бы выспавшись. Разговоры о психологах подождут окончания выходных.

⁓※⁓

Море было гладким и спокойным. Солнце ещё не пекло так, как будет с началом туристического сезона, и погода располагала к размеренному ходу судна. Оскар поправил тёмные завитки на затылке дочери, игравшей кольцом для прорезывания зубов. Шарль на соседнем лежаке ласково улыбнулся девочке, когда та попыталась что-то пролепетать. — Ав-ав. — Лео и Нино, спавшие у ног хозяина, вопросительно подняли головы на высокий звук. — Да, Мишель, это со-ба-ка. — по слогам объяснил Оскар, на что ребёнок лучезарно улыбнулся, но не повторил. Маленькой девочке было больше интересно наблюдать, чем говорить, но в год с хвостиком дети ещё не умеют произносить слова, в которых больше двух слогов. Она попросилась на пол, и в этой части яхты было безопасно отпускать её, так что австралиец аккуратно выполнил просьбу. Нино, больше расположенный к общению с маленькими людьми, поднялся на ножки и завилял хвостом, обнюхивая босые стопы мини-версии Ландо. Она и правда была его копией — если сравнивать с Ленни, который был чем то средним между ним и Максом, с большим перекосом в сторону Шарля. Неразговорчивость она переняла у Оскара, очевидно, хотя ещё слишком рано судить. — Хочешь к дяде Шарлю? — легко говорит Леклер, когда Мишель тянет к нему ручки, поднимает её, усаживая на колени. Невозможно противостоять этой крохе с её природным обаянием. Оскар улыбается, доставая со столика детский санскрин. — Ты задумчивый. — Замечает Пиастри, размазывая крем по круглым щёчкам дочери, пока она морщится от холода. — Что-то случилось? — Ммм, нет. — отмахивается Шарль. Несмотря на хороший выходной, странное предчувствие периодически возвращалось в тело. — Не знаю, наверное это всё волнение перед гонкой. — Тебе стоит выдохнуть. Феррари в этом году… — Оскар прикусил язык, сворачивая с комментария. — Наверное, я не буду ничего говорить. — Да ладно, я не слепой. — Шарль сумел выиграть с Феррари два чемпионства, ровно в два раза больше того, чего он ожидал, так что немного подуспокоился за последние годы и старался получать удовольствие, несмотря на регламент. — К тому же… Может, это всё не так уже важно. — Не ожидал услышать что-то подобное от тебя. — Усмехается Оскар, проверяя время на телефоне. — Не думаю, что я готов развивать эту тему сейчас. — мягко отстранился Шарль, поддерживая клюющую носом Мишель под живот. — Кому-то пора дремать, верно, fleurette? — Кажется, она не хочет тебя отпускать. — улыбается Оскар, наблюдая зе тем, как малышка вцепилась в рубашку Шарля после попытки её взять. — Я и забыл, что у них такой крепкий захват. — смеётся монегаск, вставая вместе с Мишель и беря её поудобнее, уложив голову на плечо. — Пойду проверю как там дела с барбекю. — Спасибо. — Пиастри благодарно выдыхает, ложась на шезлонг. Шарль знал, что Оскару приходилось постоянно укачивать дочь на ногах, так как у той был датчик высоты, по видимости, и она канючила каждый раз, когда он садился. Он не был против понянчится, к тому же, уже много времени прошло с того времени, как Шарлю приходилось кого-то баюкать, племянники не в счёт, они тоже были достаточно большие для этого. — Бомбочка! — громкий всплеск воды и недовольные возгласы мужчины встретили на другой стороне яхты, где находился вход в кухню. — Ну всё, ты попал, малой! — Ландо с нечеловеческим рычанием поплыл в сторону визжавшего Ленни и нырнул под него, выкидывая из воды. Смех заполнял поверхность над бассейном. Макс со сморщенным носом смотрел на гриль, поминутно переворачивая куски мяса, подпирая ступнёй колено в позе аиста. — Пахнет вкусно. — голландец вздрогнул от тихого голоса рядом. Шарль поправил малышку на руках, сонно ковыряющую пуговицу на рубашке. Макс улыбнулся уголком губ. — Кажется, им весело. — Кивает голландец в сторону бассейна. Мясо громко шипело над огнём. Леклер похлопывает Мишель по спине, и та окончательно обмякает. — Ты хорошо справляешься. — Ну, у меня уже был опыт. — Шарль устраивается на диване за столом, находя маленький плед, чтобы укрыть от ветра. — Она гораздо спокойнее, чем Ленни в её возрасте. — У него были причины. — Да… я знаю. Я не виню его. — все воспоминания были важны, и это одно из тех, что до сих пор слабо побаливало. Шарль чувствовал, что мало помалу начинает себя прощать. — Я рад, что мы теперь здесь. Макс светится в улыбке, морщинки собираются у глаз. Ему не нужно было отвечать. Он был счастлив каждой клеткой. — Где моя маленькая пироженка? — Ландо стряхнул воду с кудрей и та попала Ленни в глаза, отчего мальчик громко отфыркнул, шагая в ногу с дядей. — Тс. — Шарль красноречиво прижал палец к губам, удобнее вытягивая ноги. Ландо аккуратно чмокнул дочь в макушку. Макс шуршал приборами и тарелками, а Оскар с кем-то разговаривал по телефону у края палубы. Приятный шум выходного. Ленни осторожно заглянул над одеялом, разглядывая мордашку малышки. — Почему она опять спит? — шёпотом поинтересовался сын, усаживаясь на край рядом. Леклер причесал пальцами спутанные водой волосы у него на лбу. — Таким маленьким нужно больше времени на отдых. — пояснил он, поправляя ребёнка на руках. От Миши пахло молоком и какой-то присыпкой. Забытый запах. Честно говоря, Шарль мало что помнил о младенчестве Ленни — первые пару лет выдались убийственными для нервной системы. Но, наверное, где-то на уровне инстинктов подобные вещи всё же отпечатываются. — Ты больше, поэтому и спишь только один раз днём. — Сегодня не спал! — похвастался мальчишка, вздёргивая подбородок с царапиной. Макс смешно крякнул, подслушивая их разговор. — Это значит, что я подрос? — Сегодня просто другой день. И я уверен, что ты отрубишься после обеда. — поддразнил Ландо, вытираясь полотенцем и кидая второе, что поменьше, Ленни. Мальчик немного надулся и хотел было уже спорить, но отец вовремя поставил перед ним тарелку с нарезанным на куски стейком и спаржей. — Овощи тут не для красоты. — пожурил его Макс, видя, как тот накинулся только на мясо. — Ты обещал. Не съешь — кости будут плохо расти и останешься коротышкой. Аргумент за пользу овощей сработал на отлично. Ну, по крайней мере, пока родители смотрят. — Давай я её заберу. — Оскар, закончив общаться с сестрой, неловко кивнул на Шарля, орудующего одной рукой над собственной тарелкой. — Всё нормально. — улыбнулся он. — Поешь, пока она спит. — Я немного… не голоден. — отмахнулся Пиастри, занимая плетёный стул, ближе к дивану. Шарль вопросительно наклонил голову. — Ты обычно не отказываешься от моей стряпни. — тихо фыркнул Макс, разрезая кусок говядины. — Я люблю твою стряпню. Просто меня немного укачало. — Оскар на самом деле был сегодня особенно бледным. — Мы давно не выходили в море. — Это вполне может быть причиной. — загадочно протянул Ландо, поднимая брови. Оскар закатил глаза и достал себе пустой йогурт из холодильника. Дальше они ели под лёгкие разговоры и изредка смеялись, тут же замолкая, стоило Мишель начать хныкать. Вечер наступил быстро: Ленни удалось загнать в каюту и он вырубился на добрых два часа, Макс с Ландо захотели поиграть в бильярд на задней палубе, а Шарль намешал себе простенький коктейль из того, что они прихватили с суши. — Ну и? — Оскар, заметно порозовевший после отдыха, хмыкнул. Миша стала менее активной, чем утром, и поэтому просто качалась в детском шезлонге, кусая игрушку и разглядывая облака. — Что? — Какой срок? — улыбнулся Шарль, потягивая маргариту. Оскар тяжело выдохнул, перебирая ногами под водой. — Пять недель. — Леклер похлопал друга по плечу. Всё-таки, чуйка работала хорошо. — Это настолько очевидно? — Нет. Просто твой муж выглядел как-то слишком взволнованно всю поездку и светился как придурок, стоило тебе появиться в поле его зрения. — Ммм. Что ж, как обычно. — влюблённо протянул парень, поправляя футболку. Шарль ни дня ни сомневался, что эти двое чудесным образом подойдут друг другу. — Макс тоже догадался? — Не думаю. Он не такой внимательный. — хотя Шарль, на самом деле, так не думал, но решил успокоить австралийца. Просто Ферстаппен был сегодня чем-то вечно занят, чтобы обращать внимание на странные сигналы. — Вы планировали? — И да, и нет. — Оскар смущённо опустил голову, сжимая бортик бассейна. — Может, не так скоро, но как уж есть. В этом был весь Оскар. Его буддийскому спокойствию в любой ситуации можно было позавидовать. — Можно поздравить? — Да, спасибо. — усмехнулся Пиастри, откидывая голову назад. — Мне просто нужно привыкнуть к тому, что это… Случилось. — Понимаю. Я правда рад за вас. — Шарль вспомнил о Джордже, и очень надеялся, что Ландо не придёт в голову написать что-то об этом в чате. Это было бы очень тупо и бестактно, но британец временами делал быстрее, чем думал. — У меня такое чувство, будто я отстаю. — Отстаёшь? — Эм… это странно, наверное. Я даже не думал об этом до этого момента. — он неловко почесал руку. Временами крыло — кризис тридцати, всё понятно, но Шарль не ожидал, что такие мысли вообще появятся в его голове. — Я не говорил об этом с Максом, так что, я не знаю, что он думает по этому поводу. Оскар глядел на воду. Молчал, позволяя выговорится. — Может, тебе стоит сначала самому это переварить? — мягко советует он, любуясь закатом. Море походило на жидкое золото, раскалённое лучами. — Дать себе время. Может он боялся не опоздать, а просто пропустить важные события своей жизни, гоняясь за чем-то вроде успеха, который у него уже был. Время стоило дорого, и с каждым годом это ощущалось всё чётче, и, он не был консервативным, но хотел бы, чтобы некоторые вещи произошли до его седых волос. — Возможно, ты прав. — улыбнулся он, погружаясь в мысли ещё глубже. Они не были сложными, просто текучими. — У каждого свой темп. Ты никуда не опаздываешь. И никогда не сможешь. — философски завершил диалог Оскар, вставая, чтобы покормить воркующую дочь. Австралиец обладал какой-то монашеской мудростью, несмотря на свой возраст. Шарль разрешил себе оставить это на потом и насладиться отдыхом рядом с близкими, не копаясь в голове. Нужно было жить в моменте, чтобы потом не жалеть о пропущенных возможностях создать хорошие воспоминания.

⁓※⁓