Глава 3
8 июля 2026 г., 11:00
Бодро вскочив с пола, Малва взлетела к потолку. Двигатель уснул, выполнив свою работу, и на звездолёте снова царила невесомость. Выставив руку, Малва оттолкнулась от потолка и зацепилась отростком комбинезона за дверной проём отсека.
Путь брата и сестры лежал в спешно доработанный Пиэ и его помощниками медицинский отсек. Для этого пришлось преодолеть около сотни метров по одному из осевых туннелей. Тончайшие прожилки в серо-серебристой стене туннеля нервно мерцали тусклым бледно-зелёным светом. От осевого туннеля, точно ветви, отходили галереи, закрытые толстыми люками. То и дело какой-нибудь люк вспыхивал таинственным ультрафиолетовым и раскрывался подобно бутону, чтобы выпустить или впустить спешащего по своим делам робота или алтимэ.
Отталкиваясь руками и ногами от поручней, Малва и Эймо быстро набрали скорость. Когда-то давно, в счастливые времена на далёкой Валон Латоре, Малва почти не летала в космос. Её больше увлекала цветущая жизнь на поверхности, чем пустынные пространства между планетами и звёздами. Теперь же космос сжимал в объятьях так долго, что иное существование казалось почти нереальным. В звёздных пустынях была пленительная холодная красота, которую Малва научилась чувствовать в полной мере благодаря общению с Илтри.
У люка медико-биологической секции брат и сестра разделились. Эймо отправился готовить послание хвостоголовым.
Переоборудованный Пиэ отсек представлял собой сферическую полость. Большую часть пространства занимала причудливая конструкция, напоминающая кисть ягодного растения, выполненную из серебристого металла. Лейкосапфировые «ягоды» наполняла бирюзовая жидкость. По металлу «кисти» ползли светящиеся синим узоры, сообщающие через сложную систему символов о течении процесса оживления. Самая толстая часть «кисти» содержала биореактор, синтезирующий лечебные составы из медицинской техномассы и других реагентов.
В пяти «ягодах» Малва заметила тяжело искалеченные тела сородичей. Ещё две «ягоды» пустовали.
Кроме «ягодной кисти», в отсеке оживления Малва заметила компактный операционно-сборочный комплекс, представлявший собой вытянутый эллипсоид с ложем, набитый всевозможным хирургическим оборудованием. В нём двое ассистентов Пиэ возились над ещё одним сверхкритическим пациентом, реконструируя кибернетическую компоненту организма. Но самой примечательной смотрелась труба из сопряжённых толстых блестящих колец, в которую мог поместиться алтимэ, с одной стороны смыкающаяся с утыканной короткими толстыми шипами перламутровой сферой. От шипов отходили шлейфы, враставшие в стену отсека. Это была одна из вершин технологии алтимэт — машина телепортации разума, освобождающая от тюрьмы слишком искалеченной или несовершенной плоти. Пиэ парил возле неё, осматривая большой прозрачный пакет.
Малва пробралась к Пиэ, ни с чем не столкнувшись благодаря природной ловкости и указаниям квазиколлективного разума.
— Лёйрё Тайхусу пришлось хуже прочих, — сумрачно проговорил Пиэ, сбросив Малве данные осмотра.
Малва присмотрелась к пакету и ужаснулась. То, что показалось ей ёмкостью с результатом неудачного программирования техномассы в изготовителе, оказалось останками алтимэ. Малва пыталась понять, какую часть организма представлял тот или иной фрагмент, и понимала, что без диагностического оборудования, за счёт лишь зрения не смогла бы дать однозначный ответ. Остатки одежды мешались с обескровленной и размозженной плотью, обломки костей и кибернетических имплантов путались с защитными пластинами скафандра. Из раздавленной головы выпадала наружу чёрная от нанотехнологических нейроимплантов мозговая масса. С трудом удалось различить остатки одной из глазных трубок.
Малве захотелось выругаться, но общая воля загасила порыв. Здесь было не место для бесполезных эмоций.
К её удивлению, останки смотрелись обескровленными.
— Сначала хвостоголовые спровоцировали взрыв одного из внутренних аккумуляторов. По непонятной причине система остановки кровотечения не сработала, оказать помощь не было времени, — бесстрастно пояснил Пиэ. — Лёйрё потерял много крови, но сохранил частичную функциональность благодаря кибернетической компоненте. Благодаря этому экспедиция смогла выйти из западни. Затем хвостоголовые его намеренно раздавили каким-то отвратительным механизмом.
— Зачем они решились на подобное безумие? — Малва решительно не понимала злодейства оппонентов.
Внутри всё сжалось от горя и гнева. Но способные помешать делу чувства быстро утекли в общее мыслительное поле и растворились, оставив рациональное неприятие чудовищной агрессии хвостоголовых.
— Лёйрё Тайхус — известнейший на Корйо Минтэ космолог, и особенно яро желал разобраться в тайнах Ключей, — высказал своё предположение Пиэ. — Боюсь, хвостоголовые именно его хотели убить безвозвратно.
— И у них это получилось? — с вновь растущей яростью прошипела Малва.
— Дерьмо им на обед, а не получилось, — Пиэ сделал хватательное движение коготками и дёрнул дополнительными конечностями, превратившимися в хвосты, ветвящиеся на увенчанные диагностическими иглами мелкие щупальца. — Оживить это тело уже не выйдет, но мозговые импланты и некоторые нейроны сохранились достаточно, чтобы можно было попробовать перенести квантовые состояния в управляемую среду и восстановить разум.
Пиэ замолчал, производя сложнейшие вычисления.
— Но всё не так просто. Многое потеряно, и ещё больше перепутано. Даже с вычислительными мощностями половины звездолёта, мне потребуется оркестровщица, готовая на максимальную самоотдачу, — строго проговорил древний врач.
— Я никогда таким не занималась, — неуверенно уронила Малва. — Эймо — да, занимался.
— Тебе нужно просто точно следовать моим указаниям, — уверил Пиэ. — И никакой самодеятельности. Принимай навык. Проверяем всё по три раза, так что ошиблась — исправляй. Тебе будут помогать. И мне нужна именно ты, у меня есть мысль, как использовать твои уникальные улучшения.
— Как? — коротко спросила Малва.
— Тебе придётся ненадолго срастись с нашим звездолётом, корешки пустить, — объявил Пиэ.
Голова трещала от огромного количества принятой информации. Если бы не помощь квазиколлективного разума, Малва бы точно потерялась в этом безумном вихре.
Прижавшись к стене возле машины переноса разума, Малва выпустила лепестки и тончайшие корешки. Тончайшие нити вышли из кожи, просочились через одежду, свились в корни. Лепестки вылезли из спины, так же будто из ниоткуда возникнув на гладкой коже и создав под себя отверстия в комбинезоне. Корешки, вонзившись в серую плоть звездолёта, стали дополнительными проводниками между её разумом и нервной системой космического странника. Малва тут же ощутила себя цветком-паразитом, присосавшимся к огромному дереву.
Пиэ бережно погрузил останки погибшего в чрево машины. Отщипнул кусочек плоти в пробирку.
Началась тяжелейшая работа, по сравнению с которой управление отрядом роботов показалось расслабляющим развлечением. Атом за атомом, молекула за молекулой уникальная машина, привезённая с Уллу-Майо, осуществляла квантовую телепортацию состояний частиц, составлявших мыслительные элементы разрушенного мозга. Останки обращались в пепел. Извлечённые состояния сохранялись внутри машины. Благодаря обратимости квантовых процессов во времени, мозговые импланты алтимэт, объединённые с нейронами, содержали достаточно информации, чтобы дать надежду на воскрешение погибшего разума несчастного космолога. За годы смерти многое утекло в окружающую среду в форме тепла. Возвращение рассеянной с теплом информации лежало за пределами нынешних возможностей алтимэт. Но что-то из потерянного удавалось воссоздать благодаря поистине эзотерическим петлевым вычислениям, отчасти стирающим разницу между прошлым, настоящим и будущим.
Данные текли бурным потоком, с трудом удерживаясь в берегах. Пиэ застыл над машиной, яркие алые глаза узко сощурились, отражая мучительное напряжение всех сил. Как никогда он казался не врачом и не техником, но древним жрецом или магом, овладевшим ключами от врат, что отделяют небытие от жизни.
Малва ещё никогда не испытывала такой мыслительной нагрузки. Всё лишнее ушло, остался лишь безмерно сложный труд. Немыслимое множество процессов подчинялось её воле. Цена даже малейшей ошибки была непомерно высока, и дирижировать этой немой симфонией приходилось с колоссальной осторожностью. В этом деле все они были как никогда близки и едины. Но, несмотря на слияние, Малва оставалась сама собой. Под их управлением машина собирала осколки личности погибшего, точно россыпь самоцветов, разбросанных по туманному берегу. В один безумный, наполненный раздирающим разум усилием Малве показалось, что она ощутила чужую волю к жизни — отчаянную, обжигающую, цепляющуюся за существование вопреки всему.
— Собрано! Запускаю восстановление! — прошептал Пиэ, сосредоточенный, напряжённый и величественный.
Собранное было лишь разрозненными нотами, по которым предстояло восстановить мелодию. Разум являлся не объектом, но процессом. В начале Малва слышала лишь бессмысленный шум. Но понемногу в нём проявлялись гармония и порядок. Прослушивая повреждённую запись раз за разом, она находила должное место ноте за нотой вместе с Пиэ. Это был труд, столь невыразимо радостный, сколь и чудовищно сложный.
Малве казалось, что звезда Оомала уже успела исчерпать термоядерное топливо в своём раскалённом ядре и стать чёрной дырой.
Там, где царила глухая тишина, ныне звучала песня. Тайные пути из прошлого в настоящее, память праха, воля, труд и надежда сложились в рукотворное чудо.
— Лёйрё Тайхус, — тихо проговорил Пиэ. — Очнись и мысли.
Всё закончилось в одно мгновение. Мысли исчезли. Втянув лепестки и нити-корешки, Малва смотрела в стену отсека пустым бессмысленным взглядом, пока телепатическое обращение не вывело её из ступора.
«Получается, меня убили? — подумал разум, ныне рассредоточенный в мыслительной сети «Хейон Лосы». — Странное чувство — быть бестелесным призраком в космическом корабле. Немного от меня осталось».
Малва сжалась в клубочек. Пережитое уже не вызывало радости, как не вызывало и негативных чувств — она перегорела.
«Благодарю, что спасли моих друзей, — добавил Лёйрё. — Горько и досадно, что экспедиция обернулась так. Но то и моя вина».
Лёйрё плохо помнил события после высадки, и утратил множество иных воспоминаний, однако в общем и целом личность удалось восстановить. Он был уверен, что беда случилась из-за него — но не мог сказать, почему уверен и в чём конкретно виноват.
«Я готов продолжить исследования, — отрапортовал воскрешённый. — Я искуплю свою вину».
Ассистенты Пиэ тем временем привели в чувство Нойли-Туйри Кайвонон — инженера полевого оборудования с Корйо Минтэ. Оживлённую одели. Помогли привести себя в порядок. Малва ожидала, что Лёйрё немедленно обратится к ней, но космолог скрыл своё присутствие от товарища по экспедиции, что очень Малве не понравилось.
«Сейчас у меня нет возможности вырастить тебе качественное тело, — Пиэ мысленно извинился перед Лёйрё. — Но когда прибудет группировка, что с Корйо Минтэ, я приложу всё своё умение!»
«Я не достоин, оставь меня пока бездомным разумом», — горько отозвался Лёйрё.
Пиэ рассердился.
— Глупец! Ты отказываешься от нашего дара и прячешься от товарища, что спасла твои ошмётки, — вслух прошипел Пиэ.
Образ полубога и чудотворца исчез, и Малва увидела обычного алтимэ, донельзя вымотанного и раздражённого, задавленного грузом колоссальной ответственности.
— Не смей наказывать себя! Ты даже не помнишь, что натворил! Будет тебе тело, сильное и красивое, и это не обсуждается, безмозглый двурог! — Пиэ шипел на Лёйрё, как на многолюба. — Нойли-Туйри, что он натворил?
Нойли-Туйри вяло помотала головой и убрала со лба буро-золотистые волосы, мокрые от бирюзовой лечебной жидкости. Прищурила жёлтые глаза.
— Стащил накопитель информации у хвостоголовых, когда те отказали нам в содействии, — спокойно ответила она. — Когда те заметили, отказался возвращать и убежал к нам. Никто не ожидал, что они отреагируют настолько агрессивно.
Пиэ поморгал.
— Малва, если желаешь, можешь пойти отдохнуть, — бросил он помощнице. — Тебе не помешает.
Нойли-Туйри увели в отсек, переделанный для реабилитации оживлённых. Малва выплыла в осевой туннель вслед за ней и, немного поразмыслив, отправилась искать брата.
***
Пробравшись в отсек управления связью, Малва тихо пристроилась у входа, решив не мешать. Отсек представлял собой четыре сросшиеся сферы. Голубовато-зелёные овальные кристаллы украшали стены и аппаратуру. Серебристые лианы оплетали вычислительные колонны и телепатические терминалы. Оборудование напоминало листья, шипы, цветочные бутоны, выполненные из металла, лейкосапфира и техномассы. В глубоких креслах возле терминалов сидели алтимэт в телепатических диадемах. Удивительные украшения блестели платиной и драгоценными камнями. Многие из безупречно огранённых самоцветов представляли собой не простое украшение, но экстравагантные хранилища памяти или иные функциональные элементы. Эймо сидел во второй «сфере», и был всецело погружён в общение с вероломными хвостоголовыми. Деликатно подключившись к мыслительному полю, Малва уловила аргументы Эймо, переводимые на сложнейший язык хвостоголовых, состоящий из запахов и движений больше, чем из звуков. «Опыт однозначно доказывает, что дальнейшее противостояние непродуктивно и разрушительно. Мы готовы предложить вам любую помощь по компенсации и нейтрализации вредоносных эффектов Ключей в обмен на…» Обдумывая аргументы Эймо, Малва снова и снова убеждалась в их разумности. Кто-то толкнул её. Повернувшись, Малва увидела Илтри. Та считала в голове что-то, связанное со своей частью работы, и одновременно любовалась Эймо. — Малва, ты себя хорошо чувствуешь? — побеспокоилась Илтри. — Утомлена, — честно ответила Малва. Чувствуя любовь Илтри к Эймо, она поневоле испытала укол горя и боли. — Малва, скажи, а Юрва — какой он? — прошептала Илтри. — Я же рассказывала и показывала, воспоминаниями делилась, — недовольно буркнула Малва. — Большего дать не в силах. — Иное спрашивала, — застенчиво пискнула Илтри. — Малва, что общего между Эймо и Юрвой на твой взгляд? Что разное? Несмотря на лёгкое раздражение, Малве было приятно разговаривать о Юрве. Поэтому она прогнала раздражение, как надоедливого зверька. — Юрва более порывистый, страстный, — ответила она после короткой паузы. — Эймо более терпимый, рассудительный. Оба очень славные и хорошие, увлечённые, мудрые и чуткие. Малва замолкла. Прикрыла глаза. — Илтри, столько лет прошло, но мне Юрвы так не хватает! Как в день пропажи, точно так же, — призналась художница жизни. — Я начала понимать Пиэ. В конечном счёте время не имеет значения. В самом деле, время — стихия, которую мы должны покорить и преодолеть, об этом Юрва любил говорить. Некоторое время они ещё разговаривали о Юрве, после Эймо вылез из кресла и подлетел к беседующим подругам. — Интересно дело закручивается, — проговорил он. — В комнату отдыха, там расскажу. Ближайшая комната отдыха представляла собой высокую овальную полость. Стены покрывал материал, похожий на мягкий изумрудный мох. В шикарном зелёном ковре светились желтоватые огоньки. Из мха росли кресла и кровати-гнёзда. В каждом можно было подзарядиться от хорошо спрятанных контактов. В дальней части помещения располагалось искусственное дерево с толстыми ветвями и яркими разноцветными цветами. Малва, Эймо и Илтри устроились под деревом. Эймо рассказал, что на мегаструктуре действует сразу две группы хвостоголовых, одна из которых настроена крайне враждебно, другая готова к компромиссам. Отношения между группами успели несколько раз поменяться от осторожного взаимодействия до открытой вражды. Общим размышлением удалось прийти к заключению, что каждая группа видит в алтимэт живое копьё для охоты за сородичем-неприятелем. Малва между делом узнала новости от Пиэ. Семеро участников разгромленной экспедиции с Корйо Минтэ пребывало в добром здравии. Трое из них выразило желание принять участие в дальнейших исследованиях мегаструктуры. Ещё четверо были благополучно оживлены и понемногу восстанавливались. Разум ещё одной, биолога Сюльми Велсунон, пришлось перенести в мыслительную сеть звездолёта из-за чрезвычайно сильных радиационных и термических повреждений организма. Теперь Лёйрё и Сюльми ждали вдвоём, когда Пиэ получит материалы, необходимые для изготовления тел надлежащего качества. Бедняг жалел весь экипаж, всеми силами стараясь подбодрить и утешить. Генетический материал обоих, нужный для новых тел, Пиэ сохранил в отсеке особо важных образцов. — На этом дереве бывают плоды? — Илтри сменила тему и покрутила головой. — Нет. Вообще в космосе лучше не есть без нужды, ты понимаешь, — огорошила Малва. — А ещё в космосе лучше всего не устраивать свар, — проговорил Эймо, всё ещё думавший про яапят. — И мы, и они почти невозможно могущественны по меркам нашей древности. Хвостоголовые даже во многом сильнее нас. А устроили безнравственную и глупую склоку со взрывами! Дело даже не в нравственности, дело в самосохранении и ответственности. Пожиратели Астероидов имели все шансы лишить нас космоса в своё время. Страшно подумать, что мы можем натворить сейчас, если будем пытаться испортить друг другу жизнь. Илтри шутливо толкнула Малву и спряталась за деревом. Малва настигла подругу. Началась весёлая возня, к которой тут же присоединился Эймо. — Не согласна, что яапят сильнее! — возразила Илтри, схватив Эймо. — Как никак, мы сейчас в лучшем положении. Вершина их технологии — использование сил Великого Объединения трёх фундаментальных сил природы, мы же сумели поставить себе на службу некоторые эффекты квантовой гравитации, ещё более фундаментального уровня. Однажды мы сможем изменять и творить пространство-время по своему разумению. Малва схватила Илтри и стала трясти. — Наше понимание этих сил ещё достаточно поверхностно, отрывочно и зыбко, — сумрачно возразил Эймо, высвободившись. — Иначе бы яапят не могли бы так ловко взрывать наши звездолёты, понимаешь? Чёрные дыры, внепространственные туннели, управление размерностью пространства — заплыв дальше и глубже наших нынешних способностей, за что нам ещё предстоит расплатиться, и хорошо, если лишь временной потерей некоторых возможностей и долгим тяжёлым трудом. Наш настоящий уровень — виртуозное обращение с химией и некоторые ядерные изыски, не более. Достаточно изучить жизнь на планетах, не относящихся к древнейшим колониям и ещё паре продвинутых мест. Мы дерзкие, но хвостоголовые основательные, пусть и претерпели немалую деградацию. — Ты слишком пессимистично смотришь на вещи, дорогой, — Илтри, вывернувшись из хватки Малвы, куснула Эймо за плечо. От весёлой возни троицу оторвало телепатическое обращение Лёйрё. Откликнувшись, Малва очутилась в общем размышлении. — В хранилище аномальных материалов, откуда вы спасли нас, происходят опасные процессы, — объявил Лёйрё вывод срочного исследования. — Бой с машинами яапят испортил критически важные системы сдерживания. Если ничего не сделать, мегаструктуре будет грозить разрушение. Нужно отремонтировать хранилище или выбросить опасные частицы в космос. Ознакомившись с ситуацией, Малва поморгала и склонила голову на бок. Встретила встревоженный взгляд брата. — Видимо, пришла пора посетить эту кучу хлама лично, — протянула она.
