Правила отступления

***

Утро после перестрелки выдалось для Грега Лестрейда странным. Странность началась с того, что он проснулся не у себя дома, не в участке и даже не в дешёвом отеле, где иногда ночевал между разводами. Он проснулся в кресле. Огромном, кожаном, пахнущем дорогим табаком и вековой историей кресле, которое, судя по всему, стоило больше, чем его квартира. Над ним возвышался лепной потолок, а из соседней комнаты доносился запах - о боже, настоящий запах - свежезаваренного кофе и чего-то выпечного. - Твою мать, - пробормотал Грег, садясь и трогая разбитую бровь. Под пальцами была свежая повязка. Аккуратная, белоснежная, завязанная бантиком. - Твою мать, - повторил он уже громче, потому что бантик привёл его в замешательство. - Ваш словарный запас в утренние часы удивляет своей прямолинейностью, - раздался голос Майкрофта. Тот стоял в дверном проёме в халате цвета слоновой кости, с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. - Я предпочёл бы что-то более изысканное, вроде «проклятье», но, видимо, мы не в Оксфордском литературном обществе. - Холмс, - Грег потёр лицо. - Почему я в вашем доме? И почему на мне нет... - он опустил взгляд и с облегчением обнаружил, что одет в футболку и штаны. Свои. - Ладно, хотя бы не раздели, спасибо и на том. Майкрофт поджал губы, и Грег мог бы поклясться, что на секунду щёки старшего Холмса стали на оттенок розовее. - Вы потеряли сознание через три минуты после того, как припарковались у моего дома. Я предположил, что это последствия стресса и потери крови из раны, которую вы отказались показать врачу. Учитывая, что тащить вас в клинику означало бы отвечать на неудобные вопросы, я решил... разместить вас здесь на ночь. - «Разместить», - хмыкнул Грег, оглядывая гостиную. Она была размером с футбольное поле и обставлена так, будто здесь собирались снимать кино про Викторианскую эпоху с бюджетом «Марвел». - Вы меня просто пожалели. - Я вас пожалел, - подтвердил Майкрофт с абсолютно серьёзным лицом. - Идиотизм заразен, а вы находились в моём автомобиле. Профилактика. - Вот скотина, - беззлобно сказал Грег, вставая и чувствуя, как ноют все мышцы. - Это ваша повязка? С бантиком? - Моя медсестра, как вы знаете, не занимается боевыми ранениями, а мой личный врач был уволен за воровство виски из моего кабинета. Пришлось импровизировать, - Майкрофт протянул ему вторую чашку кофе. - Пейте. Вы выглядите как недвижимость, которую я бы выставил на продажу со скидкой. Грег взял кофе. Отпил. И чуть не поперхнулся, потому что это был лучший кофе в его жизни. - Что это за чёрная магия? - Смесь «Джамму и Кашмир», обжарка под моим личным контролем. Пятьдесят семь зёрен на чашку, помол - только алмазными жерновами, - невозмутимо сказал Майкрофт, садясь напротив. - А теперь, инспектор, к делу. Моран арестован. Ваши люди накрыли склад через двенадцать минут после нашего отъезда. У него нашли карту моих перемещений за последние полгода и список всех моих слабых мест. - Список слабых мест? - переспросил Грег, отхлёбывая кофе. - У вас есть слабые места? Майкрофт на секунду задумался. А потом сделал то, чего Грег никак не ожидал. Он перегнулся через разделяющий их столик и очень тихо сказал: - Печенье. Пирожные с заварным кремом. Чай «Эрл Грей» с двумя кусочками сахара, что губительно для моей диеты. И, как недавно выяснилось, - его взгляд задержался на повязке Грега, - полицейские инспекторы с проблемной бровью. Грег подавился кофе. Настоящим, пятьдесят семь зёрен, алмазными жерновами. Он закашлялся, Майкрофт протянул ему салфетку. - Вы это сейчас... - начал Грег, откашлявшись. - Я это сейчас констатировал факт, - перебил его Майкрофт, вставая и направляясь к окну. Спиной к Грегу он выглядел как неприступная крепость - но крепость, которая только что призналась, что её любимое печенье - это уязвимость. - Терапия не для меня, Лестрейд. Я не умею говорить о чувствах. Я умею анализировать, прогнозировать и ликвидировать. Чувства - это хаос. Хаос - это ошибка. - Слушайте, - Грег тоже встал и, хромая (когда он успел подвернуть ногу?), подошёл ближе. - Я не знаю, что там у вас в голове. Но вчера вы сказали «спасибо» и назвали меня по имени. Это было не запрограммировано. Это были вы. Майкрофт обернулся. Его глаза - серые, глубокие, с припухлостями от недосыпа - смотрели на Грега так, словно он решал уравнение с тысячей неизвестных. - Я не знаю, что делать с этим... «вами», - честно сказал Майкрофт. - Вы не вписываетесь в матрицу. У вас нет политических амбиций. Вы не берёте взятки. Вы не боитесь моей власти. И вы вчера дрались с тремя вооружёнными людьми, потому что... почему? - Потому что я полицейский, - пожал плечами Грег. - И потому что этот мудак собирался вас застрелить. - Этого недостаточно для нормального человека. Нормальный человек вызывает подкрепление и прячется. - А я ненормальный? - усмехнулся Грег. - Вы нормальный, - тихо сказал Майкрофт, и это звучало как самый большой комплимент в его устах. - Вы - самый нормальный человек из всех, кого я встречал. И я не знаю, пугает это меня или... восхищает. Повисла пауза. Длинная, густая, как тот самый кофе. Грег чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Майкрофт стоял неподвижно, и только пальцы его руки - той, что без зонта - слегка подрагивали. - Холмс, - сказал Грег, делая шаг вперёд. - Сядьте. - Зачем? - Сядьте, чёрт возьми, а то вы упадёте. Я вижу, как вы трясётесь. Майкрофт сел. Медленно, словно каждое движение причиняло боль. И Грег вдруг понял: он не трясётся от холода или болезни. Он трясётся от того, что его идеальный, отлаженный механизм самоконтроля дал трещину. И он - Грег Лестрейд, просто полицейский с разбитой бровью - увидел эту трещину. - Послушайте, - сказал Грег, садясь рядом. Не напротив. Рядом. - Я не психолог. Я не ваш брат. Я даже не ваш друг, наверное. Но вы вчера назвали меня «Грегом». И я - старый, циничный, разведённый коп - почему-то не хочу, чтобы вы снова называли меня «инспектором». Поняли? Майкрофт медленно повернул голову. Их разделяло теперь не больше фута. - Грег, - сказал он, пробуя имя на вкус, как новое слово. Потом ещё раз: - Грег. Это... непривычно. - Привыкнете, - отрезал Грег. - А теперь давайте завтракать. У меня от вашего кофе в желудке танцы, и если я сейчас не съем что-то жирное и вредное, то разнесу вашу антикварную коллекцию зонтов. - У меня нет антикварной коллекции зонтов, - фыркнул Майкрофт, и в его голосе вдруг проступило что-то почти живое. - У меня есть только один зонт. Остальное - трости. - Вы невыносимы. - Это в моей должностной инструкции, - Майкрофт встал, и в этот раз его движения были увереннее. - Я распоряжусь, чтобы приготовили яичницу с беконом. И, Грег? - М? - Вы правы насчёт повязки. Бантик был лишним. Но я не умею завязывать узлы. Грег посмотрел на Майкрофта - на этого невероятного, сложного, пугающе умного и одновременно такого потерянного человека - и вдруг понял одну важную вещь. Он влип. По-настоящему. Без вариантов. - Ладно, - сказал он, поднимаясь и чувствуя, как теплеет в груди. - Научу вас завязывать узлы. А заодно стрелять, если потребуется. Но завтра. Сегодня я хочу есть, пить ваш дорогущий кофе и ни о чём не думать. - Это удивительно неэффективное использование времени, - заметил Майкрофт, но в его глазах плясали чёртики. - А вы попробуйте, — усмехнулся Грег. - Вдруг понравится. Они прошли на кухню - огромную, стерильно-белую, где даже холодильник выглядел так, будто его мыли после каждого использования. Грег уселся на барный стул, а Майкрофт - сам Майкрофт, чёрт возьми! - достал сковороду и принялся готовить завтрак. - Вы умеете готовить? - изумился Грег. - Я умею всё, что связано с выживанием, - ответил Майкрофт, разбивая яйцо одной рукой, не глядя, и без единой скорлупки. - Просто предпочитаю, чтобы это делали другие. Слишком много усилий. - Так почему сейчас? Майкрофт помолчал. Шкварчал бекон. Пахло домом - тем самым настоящим, которого у Грега не было уже много лет. - Потому что вы вчера сказали: «Сиди здесь и не высовывайся», - ответил Майкрофт, не оборачиваясь. - Мне никто никогда не говорил «сиди и не высовывайся». Мне всегда говорили «реши» или «спаси». А вы сказали «сиди». Грег сглотнул. В горле встал ком. - Холмс... - Майкрофт, - перебил тот, наконец оборачиваясь. - На кухне, наедине, без оружия и папок с делами - просто Майкрофт. Хорошо? Грег кивнул, не доверяя своему голосу. Они позавтракали в тишине, нарушаемой только звоном вилок. И это была не та неловкая тишина, когда не о чем говорить. Это была тишина, когда всё уже сказано - просто пока без слов.

***

К вечеру Грег уехал. Но перед этим они обменялись номерами личных телефонов - не служебных, не зашифрованные, а настоящие. - Если что-то случится, - сказал Грег, садясь в машину, - звоните. Не анализируйте, не ищите пятнадцать вариантов. Просто звоните. - Я никогда не звоню просто так, - возразил Майкрофт, стоя на пороге. - Научитесь, - улыбнулся Грег. - Вдруг понравится. И уехал, оставив Майкрофта одного в огромном доме с недопитым кофе и чувством, которое невозможно было проанализировать, разложить по полочкам или внести в базу данных. Это чувство называлось «возможно, не так ужасно быть с кем-то».

***