Правила отступления

***

- Ты меняешь канал, - сказал Майкрофт, не отрывая глаз от ноутбука. - Я не меняю канал, - соврал Грег, замирая с пультом в руке. - Оно само переключилось. - Телевизоры не переключаются сами. Это физически невозможно. И ты уже пятый раз за час пытаешься включить документальный фильм о пингвинах, хотя прекрасно знаешь, что я ненавижу пингвинов. - Кто может ненавидеть пингвинов? - Пингвины - воры. Они крадут камни у соседей для постройки гнёзд. Это асоциальное поведение, и я не намерен его поощрять своим вниманием. Грег вздохнул и отложил пульт. Они сидели в гостиной их дома - да, их дома, совместного, с двумя зубными щётками в ванной и спорами о том, вешать ли шторы с узорами или оставить голые окна для улучшения обзора . Брак с Майкрофтом Холмсом оказался именно таким, как Грег и предполагал: хаотичным, шумным в своей тишине и абсолютно прекрасным. Но сегодня что-то было не так. Майкрофт уже третий день работал из дома. Не из своего кабинета в центре, не из Диоген-клуба - из гостиной, в халате и домашних тапках, которые Грег купил ему на прошлое Рождество (тёмно-синие, с вышитыми золотыми пчёлами - Майкрофт фыркнул, но надел и больше не снимал). Это было странно. Майкрофт Холмс не работал из дома. Майкрофт Холмс был домом, из которого работал. - Что случилось? - спросил Грег, садясь на диван рядом. - Ничего. - Майкрофт. - Я сказал, ничего. - Ты три дня не выходил на улицу. Ты, который считает, что свежий воздух - это заговор фармацевтических компаний, потому что «если бы воздух был полезен, его бы продавали по рецепту». Ты не выходил на улицу. Это не «ничего». Майкрофт захлопнул ноутбук с той самой осторожной яростью, которая означала: «Я злюсь не на тебя, но отстань». Грег знал эту грань. За десять лет знакомства и три года брака он изучил все грани своего мужа. Эту особенно. - Мне угрожают, - сказал Майкрофт, глядя в стену. - Получил письмо вчера. Не через службу безопасности, не через охрану. Лично. В мой кабинет. Кто-то проник туда ночью и оставил конверт на моём столе. Грег напрягся. Всё его полицейское чутьё включилось одновременно. - Что в письме? - Фотография. Нашего дома. И надпись: «Уютное гнёздышко. Жалко, если сгорит». - И ты молчал три дня? - голос Грега стал низким, опасным. - Я расследовал. Уже нашёл отправителя. Это бывший сотрудник моего отдела, которого я уволил за коррупцию. Его уже взяли. Сегодня утром. — Взяли? - Мои люди. Без шума. Он сейчас в камере предварительного заключения и пробудет там достаточно долго, чтобы забыть, как выглядит солнце. Грег выдохнул. Но напряжение не ушло. - И поэтому ты сидишь дома третий день? Потому что боишься? - Я не боюсь, - отрезал Майкрофт. - Я... принимаю меры предосторожности. - Ты боишься, - мягко сказал Грег. - Не за себя. За меня. За нас. Майкрофт молчал. Его профиль на фоне окна выглядел резким, напряжённым - статуя, вырезанная из мрамора, но с трещиной внутри. - Когда я увидел эту фотографию, - наконец сказал он, - я представил, как этот дом горит. Ты внутри. Я не успеваю. И это... это было хуже, чем всё, что я пережил за пятьдесят лет. Грег подвинулся ближе. Взял холодную руку Майкрофта в свои, сжал. - Послушай меня. Никто не сожжёт наш дом. Ты уже всё решил. Плохой парень в тюрьме. Мы в безопасности. Но даже если бы это было не так — даже если бы завтра случилось что-то ужасное, я бы не хотел, чтобы ты сидел дома и боялся. Я хочу, чтобы ты жил. Как умеешь. Со своим зонтом, своими дурацкими совещаниями и своей привычкой анализировать даже то, сколько я выпил чашек кофе. - Шесть сегодня. Ты выпил шесть. Это вредно. - Видишь? Ты уже анализируешь. Это мой Майкрофт. Майкрофт повернул голову. В его глазах всё ещё была тревога, но к ней примешивалось что-то другое - тепло, растерянность, благодарность. - Что бы я без тебя делал? - тихо спросил он. - Пил свой дорогой кофе в одиночестве и ненавидел пингвинов, - усмехнулся Грег. - А теперь иди сюда. Он потянул Майкрофта на себя, укладывая его голову себе на плечо. Майкрофт сопротивлялся ровно полсекунды — для проформы, потому что он всегда должен сопротивляться проявлениям нежности хотя бы для сохранения репутации. А потом обмяк, прижался, и Грег почувствовал, как дрожит его тело. Не от холода. - Ты в порядке, - прошептал Грег, гладя его по спине. - Мы оба в порядке. Дом цел. Пингвины под контролем. - Я всё равно их не люблю. - А я люблю тебя. Этого достаточно? Майкрофт поднял голову. Посмотрел Грегу в глаза долгим, изучающим взглядом, словно видел впервые. - Этого более чем достаточно, - сказал он и поцеловал Грега. Не так, как на первом свидании - неуклюже и неловко. А как человек, который наконец-то понял: ему не нужно быть сильным всё время. Потому что есть кто-то, кто подержит его, когда слабость накроет с головой. - Грег, - сказал Майкрофт, отстраняясь. - М? - Я хочу завтра пойти в парк. Посмотреть на уток. - Ты же говорил, утки глупы? - Они глупы. Но ты любишь на них смотреть. И я... я хочу смотреть на то, что любишь ты. Грег улыбнулся так широко, что заболели щёки. - Договорились. Но сначала завтрак. Я готовлю. - Ты не умеешь готовить. - А ты не умеешь быть слабым, но посмотри на себя сегодня. Майкрофт фыркнул, но не возразил. Они пошли на кухню - в их общую, местами захламлённую, местами стерильную, кухню. Грег достал яйца и бекон, Майкрофт заварил кофе. И никто не включил документальный фильм о пингвинах. А вечером, когда они сидели на диване, и Грег листал футбольные новости, а Майкрофт делал вид, что читает отчёт, но на самом деле просто держал Грега за руку, - Грег понял, что это и есть счастье. Не героические спасения. Не погони и перестрелки. А просто вот это. Тихий вечер. Тёплая рука. И человек, ради которого ты готов снова выбежать под пули, но, к счастью, сегодня не нужно. - Я люблю тебя, - сказал Грег. - Я знаю, - ответил Майкрофт. - Ты невыносим. - Я твой невыносимый. Грег рассмеялся, притянул мужа ближе и поцеловал в макушку. А за окном моросил дождь - обычный лондонский дождь, под которым так хорошо пить кофе, обниматься и знать, что завтра будет новый день. И в этом новом дне не будет угроз, писем и страха. Будут только они. И утки. И очень много кофе.

***