Белый шум твоего пульса

Прошёл ещё один долгий, тягучий месяц, в течение которого их обновлённая, изолированная от всего мира система окончательно стабилизировалась. Жизнь в блоке лениво подчинилась новому, строгому, но теперь уже бесконечно родному коду. Дилан, вооружившись своими алхимическими чертежами, графиками на Python и медицинскими форумами, с математической точностью выверил дозировки железа и витаминов. Изнуряющая лихорадка больше ни разу не пробивала его иммунитет, а тело полностью адаптировалось к регулярным порциям вампирского секрета. Лололошка же окончательно принял свою изменённую природу. Спать ему было совершенно не нужно. Те бесконечные ночные часы, которые раньше казались ему проклятием бессонницы, теперь были наполнены тихим, размеренным смыслом. Пока Дилан спал, Ло бесшумно бодрствовал: читал древние свитки, безропотно сдавал за него самые зубодробительные лабораторные по радиотехнике и, главное, часами согревал кодера в своих объятиях. Границы их личного пространства не просто стёрлись — они перестали существовать. Они спали в одной кровати под общим клетчатым пледом, делили на двоих вечный полумрак зашторенных окон и ту самую, пугающе-сладкую ночную тайну. Каждое прикосновение ледяных пальцев к горячей человеческой коже больше не вызывало паники; оно стало осязаемым, необходимым языком их двоих. В тот вечер в комнате стояла особенная, ленивая тишина. Дилан привычно клацал по клавишам, а Лошка сидел на своей постели, скрестив ноги. Он сосредоточенно медитировал над зависшим прямо перед его лицом полупрозрачным, мерцающим синеватым окном интерфейса, лениво отмахиваясь от системных уведомлений. Вдруг пространство комнаты прорезал тихий, кристально чистый и мелодичный перезвон, похожий на звук разбившегося ледяного колокольчика. Виртуальное окно перед мироходцем резко мигнуло, несколько раз перевернулось в воздухе и вспыхнуло ровным, сочным изумрудно-зелёным светом. — Дилан! — Лололошка практически подскочил на месте, едва не снеся тумбочку со своими очками. Его пронзительно-синие, неоновые глаза сияли так ярко, словно в них зажглись два чистейших электро-кристалла. В этот момент в них не было и капли той голодной, обсидиановой тьмы, которая пугала Дилана в моменты срывов. Это была чистая, концентрированная, абсолютно человеческая радость. — Интерфейс! Он наконец-то разблокировался, Дилан! — Лололошка замахал руками, указывая на зелёные строчки кода перед собой. — Скрытый дебафф состояния полностью исчез! Система больше не считает это ошибкой ядра. Статус «Вампиризм» остался, но теперь он пересчитан как постоянная, легальная особенность моей расы. Ошибка совместимости устранена... Дилан, порталы снова активны! Я снова могу перемещаться в другие миры! Дилан замер. Пальцы, занесённые над клавиатурой, онемели, так и не нажав нужную клавишу. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, противно, матово и резко кольнуло ледяной, выламывающей рёбра паникой. Порталы активны. Для Дилана эти слова прозвучали как сигнал о неминуемой катастрофе их маленького, выстроенного мира. Это значило, что клетка открыта. Это значило, что Лололошка больше не привязан к этой комнате, к этой диете, к нему. Он снова свободен. Ему больше не нужен персональный донор, чтобы просто выжить, и ему больше не нужно оставаться здесь. Он может уйти. В любой момент, в секунду смазанного кадра раствориться в фиолетовом сиянии воронки и уйти туда, где его ждали бесчисленные квесты, опасные боссы и грандиозные, чужие миры. Туда, где не было хмурого, вечно ворчащего программиста с его таблицами железа, гранатовым соком и душными общажными буднями. Страх потерять то пугающее, но такое ненормально-родное тепло их общих ночей сдавил горло спазмом. Дилан с силой сжал зубы, чувствуя, как внутри всё выгорает от внезапного, леденящего одиночества. Он силой заставил своё лицо превратиться в каменную, безразличную маску, пряча за ней оголённую уязвимость. — Рад за тебя, — сухо, мертвенно-холодным голосом бросил Дилан, демонстративно разворачиваясь креслом обратно к мониторам и утыкаясь взглядом в строчки кода, которые он теперь вообще не соображал. — Значит, этот цирк окончен. Сбор межпространственного хлама возобновляется в штатном режиме. Можешь валить на свои босс-файты хоть прямо сейчас. Наконец-то шторы блэкаут открою, а то надоел этот склеп. Лошка мгновенно замолчал. Позади Дилана воцарилась звенящая, пугающая тишина. Затем послышался тихий, абсолютно бесшумный шорох. Лололошка преодолел расстояние между ними без единого звука, без малейшего колебания воздуха. Дилан даже среагировать не успел, как мироходец решительно обошёл его геймерское кресло, безжалостно ломая все ментальные барьеры, и опустился на корточки прямо перед его коленями. Лошка протянул свои прохладные руки и уверенно, весомо положил ладони на бёдра Дилана, заставляя программиста замереть и посмотреть на себя сверху вниз. — Дилан, ты чего? — Лололошка заглянул ему прямо в глаза. В его огромных синих глазах отражался тусклый свет ламп, и в этой синеве не было ни капли хищного безумия, ни грамма эгоизма — только чистая, бездонная и кристально искренняя забота. Ло смотрел на него с такой щемящей преданностью, что у Дилана перехватило дыхание. Вампир слишком хорошо слышал, как бешено, испуганно застучал пульс кодера от одного упоминания порталов. — Я никуда не уйду просто так, — тихо, но поразительно твёрдо произнёс Ло, и его ледяные пальцы чуть сильнее сжали колени кодера, заземляя его, успокаивая. — Насовсем — точно не уйду. Неужели после всего, что было между нами... ты правда думаешь, что я использовал тебя как батарейку, а теперь просто сбегу? Ты для меня важнее всех миров, Дилан. Лошка медленно запустил руку в глубокий карман своей толстовки и выудил оттуда небольшое, плоское металлическое кольцо, выполненное из странного тёмного сплава, с огранённым фиолетовым кристаллом посередине. Он бережно, с величайшим трепетом взял правую ладонь Дилана — ту самую ладонь, где у основания большого пальца теперь чётко выделялся аккуратный, гладкий белый шрам. Лололошка вложил кольцо прямо в его пальцы, бережно накрывая своей ледяной, прохладной ладонью. — Это портальный маяк ближнего действия. Моя личная модификация. Персональный. Он связан напрямую с моим обновлённым интерфейсом. Если я задержусь на каком-то квесте в другом мире, или если тебе... ну, просто станет хреново, или ты захочешь, чтобы я был рядом — просто нажми на этот кристалл. Моя система мгновенно выдаст экстренное, критическое оповещение, которое перекроет любую другую задачу. И я брошу всё. Любой данж, любой босс-файт, любую вселенную, Дилан. Я сразу вернусь обратно в эту комнату. Потому что мой дом... моя единственная точка сохранения теперь здесь. С тобой. Дилан смотрел на тускло мерцающее кольцо в своей руке, чувствуя, как собственное сердце колотится в груди безумным, оглушительным набатом. Тот самый прагматичный, холодный мозг программиста, который всегда требовал чётких алгоритмов и нулей, сейчас просто окончательно капитулировал перед этой невозможной, абсолютной преданностью вампира. Все ментальные щиты, весь его цинизм разлетелись вдребезги, обнажая то, как сильно он увяз в этих отношениях. Дилан судорожно, до побеления суставов сжал кольцо в кулаке, поднял взгляд на Лошку и резко, импульсивно, ведомый одной лишь чистой, собственнической эмоцией, потянул мироходца за плотный воротник его толстовки вверх, заставляя подняться с корточек. Лололошка от неожиданности глухо выдохнул, подаваясь вперёд, и Дилан столкнулся с его губами в страстном, глубоком и требовательном поцелуе. Этот поцелуй не был робким или изучающим — он был продолжением той лавины чувств, которую они открыли друг в друге. Дилан вложил в него всю ту невыносимую бурю, весь тот страх потери и звенящее напряжение, что копились в нём последние минуты. Лошка шумно выдохнул морозный воздух прямо в губы кодера и ответил — горячо, с пугающей и одновременно пьянящей тактильностью, которая так сильно напоминала Дилану об их интимных ночах. Дилан снова почувствовал ледяную, безупречно гладкую поверхность чужих губ и лёгкий, едва ощутимый, намеренный укол острых клыков на своей нижней губе. Этот укол больше не пугал; вампирский секрет мгновенно отозвался в теле Дилана знакомым, блаженным и эйфорическим теплом, пуская по позвоночнику табун сладких, дурманящих мурашек. Ледяные, твёрдые пальцы вампира зарылись в волосы на затылке Дилана, крепко удерживая его, прижимая к себе и не позволяя отстраниться ни на один миллиметр. Контраст их тел снова вспыхнул на максимум: Дилан горел живым, человеческим жаром, его сердце билось как сумасшедшее, отдавая пульсацией прямо в грудную клетку Лололошки, в то время как сам вампир оставался монолитной, застывшей и успокаивающей прохладой. Ло целовал его, полностью подчиняясь воле своего донора, доказывая каждым микродвижением губ: он принадлежит Дилану целиком и полностью. Когда они наконец разорвали этот поцелуй, оба тяжело и часто дышали, не разжимая объятий. Ло смотрел на Дилана сияющими, совершенно счастливыми, хрустально-синими глазами, а на его обычно мертвенно-бледных щеках проступил яркий, живой человеческий румянец от переполнявших его чувств. Дилан судорожно, шумно вздохнул. Его уши предательски, ярко горели, а сердце никак не могло восстановить привычный ритм. Поняв, как сильно он сейчас выдал свой страх, Дилан мгновенно попытался включить свою привычную, безопасную ворчливую броню. Он резко фыркнул, неохотно отпуская воротник толстовки, отвёл взгляд и демонстративно уставился в монитор, хотя его пальцы всё ещё до дрожи сжимали подаренное кольцо. — Короче, — ворчливо, пытаясь вернуть голосу прежний циничный тон, бросил Дилан и яростно кликнул мышкой по какому-то случайному окну на экране, чтобы просто занять руки. — Возвращайся вовремя. И не вздумай кусать там местных эльфов, магов или кого ещё в своих данжах. Я приревную, вычислю твой интерфейс по IP, взломаю к чертям твои портальные координаты и просто наглухо заблокирую тебе вход в эту комнату. Понял, граф? Будешь на коврике в коридоре спать. Лошка несколько секунд молча смотрел на эту упрямую, пунцовую от смущения кодерскую макушку, а затем тихо, невероятно довольно и тепло рассмеялся. Он поднялся во весь рост, сделал шаг ближе и крепко, со спины, обнял Дилана за плечи, утыкаясь носом в его шею — прямо туда, где под бледной кожей, рядом со скрытым шрамом от укуса, испуганно, но так сладко бился самый родной во всех бесконечных вселенных пульс. Лошка сжал объятия, делясь своей успокаивающей, родной прохладой, и прошептал прямо в тёплую кожу программиста:  — Понял, Дилан. Никаких эльфов. Только ты.