Туко

Школьный автобус у их дома не останавливается, поэтому Мануэль отвозит сына сам. Мальчик сидит на заднем диване и теребит пальцами лямку рюкзака, прокручивает в голове распространённые разговорные фразы на английском, вспоминает названия предметов, термины. Слова, испанские и английские, роятся в его голове, перемешиваясь между собой. Он тихо, стараясь не привлекать внимание, вздыхает. Мануэль его вздох замечает. — Всё будет хорошо, — в который раз за день повторяет отец, оглядываясь на сына через зеркало заднего вида, — будь вежлив с учителями, не молчи, когда тебя спрашивают. Ты быстро вольёшься. — Хорошо, папа, — дежурно отвечает Начо, — не буду. Мануэль коротко кивает и сворачивает к школе. Дверь пикапа громко хлопает, когда Начо закрывает её за собой. Отец на прощание машет ему с водительского, и Шеви утробно рычит двигателем, удаляясь. Начо провожает его взглядом и поворачивается. Здание школы угрюмо смотрит на него мутными глазницами пыльных окон. Оно куда больше, чем тот небольшой деревянный дом, в котором он учился в Галеане. Двор пахнет сухой травой, слышен гомон детей и обрывчатые окрики взрослых. Начо сильнее сжимает ладонями лямки рюкзака и делает первый шаг вперёд. На крыльце его встречает куратор из ESL, она заговаривает с ним на испанском: — Привет, Начо, ну что, как вы устроились? Далеко до школы добираться было? — она улыбается, в уголках глаз расцветает паутинка морщинок. — Чувствуешь, что готов к первому дню в новой школе? Начо растерянно посмотрел в её лицо, он не ожидал такого приёма. Заготовленные фразы рассыпались, крохи уверенности растаяли. Сама того не желая, куратор сбила его с толку. Он сделал паузу, мысленно переключаясь между языками. В итоге ответил на английском, решая сразу обозначить свою готовность принять правила этого места. — Спасибо, сеньора, у нас всё хорошо. Мы живём недалеко. Я готов. Куратор улыбнулась ещё шире и положила ладонь ему на плечо. — Вот и отлично! — она тоже переключилась на английский, чётко, но без чеканки выговаривая слова и делая паузы между фразами. — Пойдём, я провожу тебя к твоему шкафчику. После этого покажу, где будет вывешиваться расписание. Аудиторию найти будет несложно, я объясню как ориентироваться. А столовую в обед ты сам найдёшь по запаху. Говорила она спокойно и серьёзно, не так как другие взрослые обычно с ним разговаривали. Начо, проводив её взглядом, заметил, что перестал судорожно сжимать лямки руками. Он глубоко вдохнул, запах новой школы ему нравился. Затем, выпрямив спину, как учил его отец, отправился в класс. Учитель встретил его приветливой улыбкой и представил его классу. Он принял Начо хорошо. Чего нельзя было сказать об одноклассниках. Не обо всех, но несколько ребят с задних парт злобно захихикали, когда он перепутал слова в предложении. Начо поджал губы и опустил глаза, когда другие дети поддержали их смешки, но быстро вмешался учитель, и напряжение спало. Варга занял свободную парту, весь урок он старался не обращать внимания на перешёптывания за спиной. В одиннадцать часов он, как и говорила куратор, смог найти столовую сам, по запаху. Зайдя туда, он внимательно наблюдал за другими детьми, чтобы понять, что делать. Смог добыть еды, но замешкался, когда надо было решить, куда сесть. Начо заметил группу неопрятных мальчиков-латинос, которые громко смеялись и общались на испанском. Рядом с ними пустовало одно место, и он решил присоединиться к ним. — Привет, здесь не занято? — он заговорил на английском, улыбки с лиц мальчиков резко сползли, над столом зависла напряжённая тишина. — Ты новенький? — заговорил один из них, поднимая на Начо тёмные глаза. — Откуда? Он выглядел старше остальных, крепкий, с большими ладонями. Одетый в цветастую рубашку, он сильно выделялся на фоне остальных. Не только тех, что сидели за столом. — Да, мы с отцом переехали в Альбукерке два месяца назад, — следуя его примеру, Начо переключился на испанский, — из Галеаны. Меня Начо зовут. Начо Варга. Услышав родной язык, мальчики разом расслабились. Тот, что разговаривал с ним, подвинулся на лавке, освобождая для вновь прибывшего больше места. — Я — Туко Саламанка, из Мичиокано, — он представился насмешливо официально, после чего хлопнул по лавке, приглашая. Начо сел рядом с ним, почувствовав исходящий от Туко запах пота и пустыни. Саламанка представил остальных ребят, те кивали, когда Саламанка называл их имена, демонстрируя неожиданную для Варги дисциплину. Затем Туко расспросил его о причине переезда, о том, где они с отцом живут, о семье. О себе он ничего не рассказал и не ответил ни на один вопрос. Компания ему понравилась, ребята говорили с ним так, будто он всегда был частью их маленькой сплочённой группы. Они обсуждали бокс, Туко с энтузиазмом пересказывал просмотренный им недавно матч. Говорил он громко, не стесняясь в выражениях. Начо вздрагивал и опускал глаза каждый раз, когда Саламанка смело отпускал взрослые словечки. Туко это заметил, подшутил над ним, но остальным посмеиваться над Начо не дал. Обед в их компании пролетел быстро, когда пришло время возвращаться к занятиям, Варга стал собирать посуду на поднос. Другие ребята косо посмотрели на него. Свои тарелки они так и оставили на столе. Когда прозвенел звонок, они ещё сидели, и Начо заёрзал на лавке. Ему было неловко уходить раньше всех, это казалось невежливым. Но и опаздывать на урок не хотелось. — Ты чего? — Туко глянул на него краем глаза. — Урок уже начался, — Начо смутился, когда его голос дрогнул. — Так иди, чего сидишь-то? — Саламанка несильно хлопнул его по спине. — А вы? Туко не ответил, только фыркнул и махнул на него рукой. Он вернулся к теме бокса, вливаясь в спор о том, должны ли боксёры уметь быстро бегать. Начо неуверенно поднялся, взял поднос и оставив его на стойке, вышел. В дверях он оглянулся и заметил на себе внимательный взгляд тёмных глаз Саламанки. После уроков он встретился с куратором. — Ну что, как прошёл первый день? Подружился с кем-нибудь? — она положила ладонь ему на плечо и вышла вместе с ним из дверей школы. — Всё было отлично, спасибо, сеньора, — Начо, почувствовав на плече её тёплую ладонь, отпустил лямки рюкзака, улыбнулся, — на обеде я познакомился с Туко Саламанкой, Альваро, Армандо, Хесусом и Сесаром. Он вдруг почувствовал, что рука куратора сжалась сильнее. Заглянул в её лицо и увидел, что морщинки в уголках глаз растаяли. Женщина смотрела на него со странным задумчивым выражением на лице. — А больше ни с кем не удалось подружиться? — голос её тоже звучал иначе. Варга помотал головой. — Я сидел один за партой, — он заметил жёлтый отцовский пикап и приободрился, — мне пора идти, папа ждёт. До свидания, сеньора! Она убрала ладонь с его плеча и кивнула. Начо удивлённо глянул на неё, затем сбежал с крыльца и поспешил к парковке. На следующий день отец дал ему денег на автобус и объяснил как самому добираться до дома. Он высадил сына у школы, пожелал удачи и поехал в мастерскую, предупредив, что пробудет там до позднего вечера. В классе учитель подсадил к нему девочку с толстыми очками на носу. Они с Начо несколько секунд удивлённо смотрели друг на друга. Девочка заговаривать с ним не стала, и он не навязывался. Они опустили взгляды в тетради. За спиной зашептались, но Начо не обратил на это внимание. Он с интересом слушал учителя, тот объяснял новую для него тему, и Варга с удовольствием обнаружил, что быстро начал в ней разбираться. В обед снова подсел к Туко и ребятам. Те радостно приветствовали его. Армандо, которого мальчики называли чаще Бодряком, чем по имени, оживлённо трепался о том, как отец вчера водил его в кинотеатр. Его с живым вниманием слушали все, кроме Туко. Тот больше молчал. Когда Начо доел и стал собираться, Туко поймал его за рукав. — Подожди меня на крыльце сегодня после уроков, — сказал он негромко. Варга вздёрнул брови. — Хорошо, — ответил он тихо. На одной из перемен, его выловила в коридоре куратор. Она рассказала Начо о том, что в их школе есть множество внеурочных занятий, спортивных секций и волонтёрских программ. Показала ему буклеты, предлагая выбрать то, что нравится. Начо, позабыв в разговоре с ней о договорённости с Туко, подписался на то, чтобы пройтись по кружкам после уроков. Когда вспомнил про Саламанку, куратор уже ушла, и предупредить её Начо не успел. Когда прозвенел последний звонок, Варга не спешил собирать вещи. Он неторопливо складывал учебники с тетрадями в рюкзак, раздумывая о том, как сказать куратору, что уже пообещал Туко, что после уроков будет ждать его на крыльце. Размышления его прервал голос Саламанки, раздавшийся у него за спиной. — Ты всё? Начо вздрогнул и резко обернулся. — Ты чего подкрадываешься? — А ты испугался? Начо сдвинул брови и помотал головой. Он застегнул рюкзак и накинул его на плечо. — Мне надо сказать куратору, что я ухожу. Туко фыркнул и махнул рукой. — Она сама поймёт. Пошли уже. — Но так нельзя, — Варга переступил с ноги на ногу, — я уже сказал ей, что приду, она будет ждать. Туко смерил его взглядом, он ничего не сказал, только смотрел. Класс уже давно опустел, даже гомон голосов из коридора затих. В тишине молчание, повисшее между ними, казалось тяжёлым. Начо почувствовал, что начинает краснеть. Заметив его смущение, Туко приподнял брови. — Что она сделает? Вопрос окончательно сбил Начо с толку. Он открыл рот для ответа, но слов не нашёл. — Пошли. И Начо подчинился. Они вышли из дверей школы и пошли вдоль по улице. День выдался жаркий, в воздухе висел запах выжженной травы, солнце нещадно жгло им макушки, но никто из них этого не замечал. Туко заговаривать не торопился, и Начо молчание прерывать не стал. Он думал о том, что скажет завтра куратору. Руки его сами собой теребили лямки рюкзака. — Куда мы идём? — наконец спросил он, понимая, что молчат они уже долго. — Ко мне, — Саламанка обернулся в его сторону, выходя из своей странной задумчивости. Начо оживился. Он ещё ни к кому в Альбукерке не ходил в гости. Ему стало любопытно, как Туко живёт и какие у него родители. А ещё хотелось поиграть. Он пожалел о том, что они не взяли других ребят. — А у тебя мяч есть? — спросил он, улыбаясь. — Нет. Начо не стал скрывать разочарования, он грустно хмыкнул. — Надо было сказать, у меня есть. Я бы взял. Может сможем зайти ко мне? Ты далеко живёшь от моего дома? — Недалеко. Свернули на знакомую улицу, они вчера проезжали по ней с отцом. Если поднапрячься, можно даже вспомнить дорогу домой. Эта мысль Начо обрадовала. Он наконец отпустил лямки рюкзака. — Так что, зайдём за мячом? Туко покачал головой. Сейчас он был совсем не похож на того шумного мальчика, рядом с которым Начо сидел вчера в столовой. Варга удивлённо посмотрел на него. — А велосипед у тебя есть? — Нет. Начо округлил глаза. Он впервые встретил такого ребёнка, у которого нет ни мяча, ни велосипеда. В Галеане даже у детей из бедных районов было хоть что-то из этого. Да и Туко на ребёнка из бедных районов не похож, на ногах у него не затёртые кеды и носки одинаковые. Варга почесал затылок. — Давай купим чипсы? Папа дал мне денег на автобус, но мы уже пешком идём. Думаю он не расстроится, если я их потрачу, — Начо осмотрелся в поисках магазина. — Ты хочешь чипсы? — Туко наконец заглянул ему в глаза. Начо кивнул. Тогда Саламанка свернул на соседний квартал, и через несколько минут они подошли к магазину. — Держись рядом, — буркнул Туко, заходя первый. Продавец окинул их из-под очков скучающим взглядом, он явно томился тут от жары. В магазине работал кондиционер, но он больше тарахтел, чем охлаждал. Пахло новой бумагой и чем-то сладким, от холодильников несло запахом несвежего мяса. Мальчики подошли к стойке с журналами. Она находилась в дальнем углу магазина. Начо удивился, но ничего не сказал, с любопытством разглядывая обложки, с которых на него страстно смотрели полуголые красотки. Его охватило волнение, он прислушался к тому, как продавец перелистывает страницу газеты, сидя за стойкой. — На, держи, — Саламанка взял один из журналов, положил его Начо в руки, тот залился краской, открыв первый разворот, — полистай его. Это было точно не то, что он должен был увидеть. Но взгляд оторвать не смог. Варга воровато оглянулся и перелистнул. Туко тем временем куда-то делся, велев Начо стоять тут и листать дальше. Смелости ему хватило ровно до того момента, пока он не услышал скрип стула под продавцом. Начо поспешил, вернуть журнал на место, но с ужасом осознал, что полка, с которой Туко её снял, для Варги находится слишком высоко. В панике он сунул проклятую книжицу в раздел с журналами для автомобилистов. — Ты чего тут делаешь? — продавец показался из-за угла и строго посмотрел на него. — Да ничего, просто смотрю, — Начо испуганно глянул на него в ответ и опустил глаза. — Ну-ка покажи рюкзак, малыш. Варга нервно сглотнул, но спорить не стал. Он скинул рюкзак со спины и протянул его. Продавец быстро осмотрел его содержимое, затем окинул взглядом полки стеллажа, заметил журнал и, хмыкнув, вернул его на место. Рюкзак он протянул обратно. — Больше так не делай, мальчик, — мужчина покачал головой и пошёл обратно к стойке. Начо, раскрасневшийся, с дрожащими руками, вышел на улицу, где его уже ждал Туко. — Нормально? — спросил он, хватая Варгу за рукав и поспешно отводя в сторону. — Что он тебе сказал? — Да ничего, — Начо потупил взгляд, — а ты где был? Туко не ответил. Он снял со спины рюкзак, открыл его и продемонстрировал содержимое. Внутри, в перемешку с тетрадями и учебниками, лежали чипсы, целая коробка жвачки, пачка сигарет и конфеты. — Когда ты успел это всё купить? — воскликнул Начо, с восторгом поднимая на Туко глаза. Тот оторопело посмотрел на него в ответ, открыв рот от удивления. — Я не покупал. Начо не сразу понял, что Туко имеет ввиду. Он подумал о том, что чипсы были у Саламанки с самого начала, потом решил, что тот просто взял их взаймы. Но обе эти версии он отмёл в итоге. В конце-концов он догадался, что Туко всё украл, а Начо ему в этом вроде как помог. Пока он размышлял над этим, они подошли к небольшому бунгало, с грязными на вид стенами и толстым слоем пыли на окнах. Газон вокруг него давно не стрижен, трава проросла даже сквозь бетонные плиты дорожки. Начо заметил, что Туко сворачивает к дому, вынимая из кармана ключ. Варга, подняв брови, посмотрел в его спину. Дом больше походил на жилище безумного старика, чем на то место, где может жить ребёнок. — Это дом дяди, — поясняет Саламанка, не оборачиваясь, — он сейчас в Мексике, но скоро должен приехать. Начо подходит ближе, поднимается на крыльцо, слыша как ступеньки со стоном прогибаются под ним. Туко отпирает дверь и запускает его первым. В доме оказывается темно. Глаза не сразу привыкают, медленно выхватывая разные пока разрозненные детали обстановки: старую мебель, упаковки от готовой еды, разбросанные по полу, бутылки, стоящие тут и там. Затем он замечает огромную радиоуправляемую машинку, лежащую посреди гостиной. Начо изумлённо охает, он таких больших ещё ни разу не видел. И таких больших телевизоров тоже ещё не видел. Варга, широко раскрыв глаза, подходит к нему и с восторгом обнаруживает на полу рядом с ним игровую приставку с большим логотипом Нинтендо на крышке. — Поиграем после уборки, — тихо говорит Туко у него за спиной, — ты же поможешь? Начо оборачивается и быстро кивает. Он ещё ни разу не играл в приставку, хотя слышал много разговоров о том, как это весело. — Пойдём, кое-что ещё покажу, — Саламанка берёт его за руку, и Начо сжимает его ладонь, когда его выводят из гостиной. Они заходят в просторный гараж. Это место не завалено мусором, и стены здесь чистые, только пыль лежит на инструментах. Посреди гаража стоит большая тёмно-синяя машина. Когда зажигается свет, её корпус начинает ярко сверкать. На ней нет ни одной пылинки, но она не выглядит так, будто её недавно выгоняли из гаража. Начо смотрит на неё, открыв рот. Он видел много красивых машин в мастерской отца, но эта выделялась на их фоне. Она сияла, и мальчик не мог отвести от неё взгляд. — Это Понтиак Леманс, — гордо сообщает Туко, мягко касаясь капота своей большой ладонью, — когда я получу права, я буду ездить на нём. Нравится? Я дам тебе порулить, если захочется. Начо с трудом окрывает глаза от автомобиля и переводит их на друга. — Круто! — только и может сказать он. Туко впервые за день улыбается, но улыбка быстро сходит с его лица. Он сводит брови, Начо чувствует, как Саламанка сжимает его ладонь. Сильно, почти до боли. — Её отец купил. — Здорово! — Варга загорается энтузиазмом, он так ничего и не узнал о родителях Туко, и сейчас у него есть возможность это исправить. — А где он сейчас? На работе? — Он сдох. Начо вздрагивает. Он впервые слышит, как кто-то говорит о человеке «сдох». Обычно так говорили о животных или севших аккумуляторах. И то, что Саламанка сказал так о своём отце было совсем уж чем-то неправильным. Мальчик удивлённо смотрит на Туко. Хочет спросить, но не знает как. Не понимая как можно на это отреагировать, он делает к Туко шаг и обнимает его. Тот в его объятиях замирает. Даже дыхание задерживает. — Ты чего? — в голосе его впервые прорезается неловкость. — Что за телячьи нежности? Начо смущённо отстраняется, смотрит в лицо друга. Саламанка глядит в ответ серьёзно, он хлопает Варгу ладонью по спине и отворачивается к машине. Их ладони всё ещё сцеплены вместе. Несколько долгих мгновений они молча стоят, не двигаясь. — Смешной ты, — Туко нарушает молчание первым, отпуская руку Начо, — пошли, надо успеть хотя бы мусор убрать, пока дядя не вернулся. Варга оживился, вспомнив о том, что ждёт их после уборки. Он с энтузиазмом принялся за дело. Туко показал ему, где лежат мусорные мешки, и Начо поспешил в гостиную, где скопилось больше всего мусора. Всю работу делал в основном он, Саламанка больше ходил и показывал ему, что надо убрать, а что трогать нельзя. Мешки быстро наполнялись, приходилось регулярно менять их. Уборка затягивалась, но Начо этого не замечал. Не сказать, что он сильно любил убираться, но наводить порядок в доме Саламанок было интересно хотя бы потому, что он то и дело натыкался на всякие прикольные вещицы. — У вас так много зажигалок, — говорил он, поднимая уже пятую по счёту. — Прежде чем выбросить, проверь, остался ли в ней огонь. — А это что за колба? — Это бонг, не трогай его. — Для чего он нужен? Туко не ответил, Начо поднял на него глаза. Тот смотрел на бонг, сдвинув брови. Переспрашивать Варга не стал. Он начинал привыкать к тому, что друг иногда не отвечает на его вопросы. Начо вернулся к уборке и вдруг воскликнул. — Смотри, тут пуля! — Не трогай! — резко окликнул его Туко. Начо, который уже потянул руку к пуле, отдёрнул её. Он удивлённо посмотрел на друга, но тот не стал ничего говорить и сделал вид, что его взгляд не заметил. Варга поджал губы. Ему стало не по себе. Пуля лежала в ворсистой ковре и отблёскивала металлом. Она казалась холодной на ощупь, и ему очень хотелось проверить, так ли это. — Ладно, вроде порядок. Бросай мешок и пошли играть. Начо тут же забыл о находке и вскочил, резво завязывая мешок узелком. Они сели перед телевизором, достали из рюкзака Туко чипсы и конфеты. Саламанка подключил приставку, и они начали вместе разбираться с тем, как играть. До этого приставкой Туко явно не пользовался. Он объяснил, что её купил его старший кузен, Лало, но больше ничего не рассказал. Играли они допоздна, совсем потеряв счёт времени. Очнулись только когда услышали хлопок двери. — Туко! — взрослый мужской голос злобно крикнул из прихожей. — Почему рюкзак под ногами? К первому голосу присоединился ещё один, а затем ещё. Туко дёрнулся, отбрасывая джойстик и резко оглядываясь в сторону прихожей. — Дядя с друзьями! Они не должны тебя видеть. Бери свои вещи и уходи, а я их задержу. Голос его стал низким, он почти шептал. — Быстрее! Сигай в окно! Начо среагировал мгновенно, он не на шутку испугался, сердце у него в груди забилось как у кролика. Он вскочил и ринулся к рюкзаку. Схватил его и бросился в сторону окна, но, уже перекинув ногу через подоконник, замер. — Туко! Иди сюда, мальчишка! — голос старшего Саламанки почти рычал, взрослые ещё возились в прихожей. — А как я до дома дойду? Я не помню дорогу! — Начо почувствовал, как от волнения у него на глаза наворачиваются слёзы. — Жди меня у магазина, я тебя оттуда провожу, — зашипел Туко, выдёргивая шнур приставки из розетки и выключая телевизор, — Сейчас, дядя! Начо выпрыгнул в окно и побежал через задний дворик к живой изгороди. Он пролез под плотно переплетёнными ветвями, как щенок, выполз на тротуар и припустил вдоль по улице во всю силу, слыша как в ушах колотится сердце. Пока он ждал Туко, он искусал все губы, отчего те опухли и горели. Ещё когда он только прибежал к магазину, тот уже был закрыт, а работал он до десяти. Начо с ужасом осознавал, что отец, наверное, уже вернулся домой и теперь ищет его. А ещё Начо хотел есть и спать, хотя ему ещё надо было сделать уроки. На глаза его то и дело наползала слёзная пелена, но он держался. Мальчик успел уже тысячу раз пожалеть о том, что вообще решил сегодня гулять с Туко. Надо было не обманывать куратора, а идти на кружок. Завтра он точно к ребятам за стол не сядет. Когда Туко наконец пришёл, Начо хотел сразу сказать ему об этом. Но вместо того, чтобы высказать ему все злые слова, что в нём накопились, пока он ждал, он заплакал. — Ну чего ты, — Туко звучал растерянно и глухо, — пошли, до дома проведу. Он взял Начо за руку и повёл вперёд. Тот крепко держал его за большую ладонь и не переставал лить слёзы до тех пор, пока они не вышли на знакомую улицу. Темнота вокруг них успела сгуститься, воздух стал прохладным и свежим. Лёгкий ветерок холодил мокрые от слёз щёки, Начо шмыгнул носом. Его злость на Туко ушла. — Наконец успокоился, — буркнул Саламанка, отпуская его ладонь, — батя, наверное, тебя потерял уже. Он говорил тоном взрослого, и Варге это не понравилось. Он вспомнил об отце, представил как тот будет расстроен, когда узнает, что Начо оторвал лямку на рюкзаке, когда пролезал через изгородь. Вспомнил про кражу и понял, что не сможет о ней рассказать. Начо насупился и недовольно посмотрел на друга. — Почему тебя так долго не было? Туко посмотрел на него устало, Варга тут же пожалел о том, что задал свой вопрос так резко. — Дядя не хотел меня отпускать, пришлось тоже через окно вылезти, — он совсем по взрослому вздохнул, — он мне уши надерёт за такое. Начо кивнул. — Папа тоже расстроится. Наверное будет даже ругаться, — Варга посмотрел на друга и, немного подумав, поймал его за рукав, — зайдёшь в гости? Жаль, что ты рюкзак не взял, могли бы вместе уроки сделать. — Я не делаю уроки. — Как это? — Начо округлил глаза. — Да просто не делаю, вот и всё! Сдались мне эти уроки! — Туко фыркнул. — Но в гости зайду. Варга почесал затылок, гадая о том, как тогда Туко сдаёт задание, если не делает уроки. Но, услышав последнюю фразу, тут же забыл об этом. — Покажу тебе мою комнату, мы с папой вместе там стены красили. А перед тем как красить, он разрешил мне их разрисовать. Начо стал с энтузиазмом рассказывать о том, как они с отцом делали ремонт в новом доме, а затем и в мастерской. Ему было чем похвастаться в этом разговоре, он много узнал о том, как делаются взрослые дела типа закручивания саморезов, приёмки мебели и покупки краски. Туко слушал его, не перебивая. Когда они подошли к дому, он сказал только одно: — Крутой у тебя батя. Начо даже расстроился. Он ожидал, что Туко похвалит его, но прежде чем он успел обидеться, он услышал звук открываемой двери. — Начо! — Мануэль быстро опустился на одно колено и обхватил сына руками, прижимая его к себе. — А я уже собирался звонить в полицию! Где ты пропадал? — Прости, папа, мы играли в приставку, и я не заметил, как стемнело, — Начо стало немного неловко за яркую реакцию отца, но на объятия он ответил, — смотри, это Туко — мой новый друг. Я был у него в гостях. Мальчик хотел рассказать про пулю, чтобы удивить отца, но быстро передумал. Саламанка тем временем немного попятился, он выглядел смущённо. Мануэль удивлённо посмотрел на него, отпустил сына и, немного подумав, протянул Туко ладонь. Тот ответил на рукопожатие, подняв на Варгу старшего взгляд тёмных глаз. — Приятно познакомиться, молодой человек, — Мануэль глянул ему за спину, на подъездную дорожку, Начо обернулся в ту сторону, но ничего примечательного не увидел, — вы пешком пришли? — Да, я живу недалеко отсюда. — Папа, можно Туко зайдёт в гости? — Сейчас уже поздно для гостей, — отец потрогал затылок ладонью, — но заходи. Ты голоден? — Нет, сеньор, я не голоден, спасибо. Мануэль постоял ещё немного на пороге, разглядывая юного гостя со странным, по мнению Начо, вниманием. После чего отступил, и запустил мальчиков в дом. На пороге их встретил запах жареного мяса и ещё не до конца выветревшейся краски, из гостиной тихонько голосил телевизор, на плите закипал чайник. Начо почувствовал, как от голода его желудок завязывается в узел. Он прошёл сразу на кухню и помыл руки в кухонной раковине, Туко повторил за ним. Мануэль всё же уговорил гостя сесть за стол и поужинать с ними. Саламанка, став необычайно молчаливым, послушался. Ел он с большим аппетитом. — Так где вы живёте? — Варга старший заговорил сразу после того, как Туко расправился с первым. — Недалеко. Начо показалось, что Туко ответил неохотно. — Я живу с дядей. — Вот как, — задумчиво протянул Мануэль, — а родители? — Умерли. За столом ненадолго повисла тишина, нарушаемая только звоном посуды и бормотанием телевизора. Варга старший так и не сводил с гостя глаз, мальчикам от этого стало неловко. Начо захотелось сказать что-то такое, чтобы избавиться от этого ощущения, но в голову ничего не шло. Он поглядывал то на отца, то на друга, пытаясь понять причину сковавшего их напряжения. — А как зовут твоего дядю? — наконец продолжил Мануэль. — Гектор Саламанка. Начо увидел, как отец сдвинул брови. Вилка в его руке дрогнула и неприятно скрипнула по тарелке. На кухне снова стало тихо. Жёлтый свет лампы падал на стол и на лица, делая их ужин похожим на театральную сцену. Туко отстранил от себя тарелку и прежде чем он успел что-то сказать, Начо вмешался: — Папа, можно я покажу Туко свою комнату? Мануэль не сразу посмотрел на него. От его взгляда у сына по спине пробежали мурашки. Отвечать он не торопился, и Начо почувствовал, что сейчас что-то должно произойти. Он вспомнил, как изменилось лицо куратора, когда она узнала о новых друзьях своего подопечного. И наконец начал понимать то, что с Туко что-то не так. Начо вдруг захотелось взять Саламанку за руку. Или обнять. — Хорошо, только не засиживайтесь, а то дядя тебя потеряет. — Странный он сегодня, — Начо, закрыв за Туко дверь, прошёл к столу и бросил под него рюкзак, — наверное это из-за волнения, я ещё ни разу так поздно домой не приходил. Порваная лямка мозолила ему глаза. Глядя на неё, он вспоминал то ужасное чувство, что охватило его, когда он пролезал под изгородью. Тогда ему казалось, что его вот-вот схватят за пятки. Сердце до сих пор колотилось в груди быстрее, стоило об этом подумать. — Это из-за меня, — Туко сел на кровать, он ссутулился и тяжело вздохнул. — Что это значит? — Начо оглянулся на него. Саламанка не ответил. — Почему ты постоянно молчишь, когда я спрашиваю, — Варга сдвинул брови и строго посмотрел на него, — мне не нравится, что ты так делаешь. Туко и на это ничего не сказал. Начо попытался разозлиться на него, но слишком устал. Ему хотелось спать, но надо было ещё сделать уроки. Мальчик вздохнул, повторяя за Туко, наклонился и вытащил из рюкзака тетради. Саламанка внимательно следил за ним. Затем поднялся и подошёл к столу. Опёрся о столешницу и заглянул Начо в глаза. — Ты правда хочешь сейчас делать уроки? — спросил он, Варга честно покачал головой. — У тебя какой предмет завтра первый? — Математика. — Сделай только её. — А остальные? — Спишешь. Он сунул руки в карманы и вытащил на свет настольной лампы остатки конфет и несколько упаковок со жвачкой. — Подойди завтра к самому хилому заучке в классе и скажи ему, чтобы дал тебе списать. А ты ему это, — он положил сладости на столешницу, — если откажется, скажи, что накостыляешь ему после уроков. Или что я ему накостыляю. Понял? Начо сдвинул брови. План Туко ему нравился. И в то же время вызывал тревогу. Списывание всегда казалось чем-то нечестным и опасным. Не только из-за того, что учитель может увидеть или догадаться, но ещё и из-за того, что это означало встать в один ряд с двоечниками. Если папа об этом узнает — он расстроится. Но делать уроки и в самом деле не хотелось. К тому же, Начо ведь не просто спишет. Это будет честный обмен. И он сделает так только один раз. — Хорошо. Туко хлопнул его по плечу и вернулся на кровать. Начо наклонился над тетрадью и сосредоточился на математике. Испытав облегчение от того, что остальные предметы можно не делать, он справился быстро и легко. Да и тема ему нравилась. Покончив с математикой, Начо захлопнул тетрадь, задвинул рюкзак подальше под стол и присоединился к другу. — Чем займёмся? — Почитай мне что-нибудь, — Туко откинулся на спину и уронил голову на подушку. Начо вздёрнул брови. Просьба показалась ему странной, но отказывать он не стал. Он потянулся к книжной полке и достал первую попавшуюся под руку книгу. Это была история про мальчика, застрявшего посреди дикого леса. На обложке красовался маленький, похожий на томагавк топорик. Её подарила тётя Роза, она всегда знала, что дарить своему единственному и потому любимому племяннику. Начо откинулся на спину и лёг рядом с Туко. Он поднял книгу над головой и начал читать. Времени им хватило только на первую главу. Она закончилась на сцене в маленьком самолёте, в котором мальчик Брайан остался один, после того как пилота убил сердечный приступ. Начо начал читать вторую главу, но в этот момент в комнату заглянул Мануэль. Туко, который до этого лежал, прижавшись ухом к плечу Начо, отстранился. Он, не дожидаясь, когда Варга старший заговорит, поднялся и спрыгнул с кровати. Начо с сожалением посмотрел ему в спину. Читать вслух ему понравилось. Это напомнило ему те далёкие вечера, в которых он лежал на кровати в их маленом доме в Галеане, и мама читала ему перед сном. — Ладно, мне пора идти, — кажется в голосе Туко тоже сквозило сожаление. — Отвезти тебя? — Мануэль выглядел смущённым. — Нет, сеньор, спасибо. Дойду, — Саламанка оглянулся, — пока, Начо. — До завтра. Мальчики пожали друг другу руки так, как это делают взрослые. После чего Туко с Мануэлем вышли из комнаты. Начо ещё минуту слышал, как отец что-то говорит, а его собеседник коротко и явно неохотно отвечает. Затем хлопнула входная дверь. Начо представил, как его странный новый друг растворяется в темноте улицы. Он улыбнулся. Когда Мануэль заглянул в комнату сына, тот уже крепко спал.