Туко

На следующий день куратор ждала его на крыльце. Завидев её, Начо стиснул зубы. За переживаниями вчерашнего дня и мыслями о списывании, занимавшими его всё утро, он успел позабыть о том, что не явился на обещанную ей встречу. Когда он подошёл к ней, он заметил, что на лице её сияет привычная лёгкая улыбка. От того, что она не злилась и не хмурила брови, ему стало ещё более стыдно. — Доброе утро, сеньора, — Начо виновато посмотрел ей в глаза, — извините, я вчера обещал подождать Туко после школы и забыл вас предупредить. Я могу подойти сегодня, если ещё можно. Услышав имя Саламанки, она всё же перестала улыбаться. Постояла немного, внимательно разглядывая Начо. Смотрела она не в глаза, и Варга не сразу понял, что взгляд её прикован к порванной лямке. — Хорошо, сегодня — значит сегодня, — она снова приветливо улыбнулась, — что вы с ним вчера делали? Начо почувствовал, как от звука её голоса напряжение медленно отпускает его. Он расслабил плечи. — Я ходил к нему в гости. Мы играли в приставку, а ещё он показал мне свою машину. — Красивая машина? — Да, очень, — Начо запнулся, он хотел сказать о том, что её купил отец Туко, но не стал, — Понтиак Леманс! — О, это и правда замечательная машина, — она положила руку ему на плечо, — а что-нибудь ещё интересное он тебе показал? Начо вспомнил про зажигалки, про бонг, о назначении которого он всё ещё не знал, про пулю. Но сказал только одно: — Ещё у него есть радиоуправляемая машинка. — О, это здорово, — она сделала паузу и, плотнее прижав ладонь к его плечу, спросила ещё раз, — а было там что-нибудь, что тебя удивило? Начо сдвинул брови. Ему не нравилось, что его спрашивают во второй раз. Он посмотрел в глаза куратора, но её взгляд оставался всё таким же тёплым, в уголках глаз морщинки, на губах улыбка. Но что-то здесь было не так, снова что-то не так с Туко. Начо понял, что надо рассказать про остальные находки, но говорить об этом ему казалось опасным. И лгать тоже не хотелось. Они вошли в здание школы, окунувшись в прохладу коридора и гомон детских голосов. В затянувшемся молчании было неловко. Начо судорожно думал о том, что ещё можно сказать, в голову ничего не шло. Тогда он решился задать прямой вопрос, который маячил в его уме ещё со вчерашнего дня. — Что-то не так с Туко? — он неожиданно для себя сжал ладони в кулаки. — Вы не хотите, чтобы я с ним дружил? Она остановилась. Перед тем как ответить, она долго смотрела на группку задорно щебечущих ребят из младших классов. Начо проследил её взгляд и заметил Армандо. Тот стоял поодаль от остальных, прислонившись спиной к стене. Другие дети даже не смотрели на него. Когда их с Начо взгляды пересеклись, мальчик серьёзно кивнул ему, но подходить не стал. — Ты читал сказку про Питера Пэна? Начо помотал головой. Кулаки его сжались сильнее. Куратор перевела на него взгляд, её лицо перестало улыбаться, оно стало серьёзнее, но ещё излучало тепло. — Ты можешь дружить с кем захочешь, — сказала она, чуть понизив голос, — но если ты будешь дружить с Туко, то кроме него у тебя друзей не будет. — Почему? — Так заведено, — она отпустила его плечо, — скоро звонок, тебе пора бежать на математику. Начо поджал губы. Ему хотелось узнать больше, но пока он пытался сформулировать вопрос, куратор уже отвернулась и, негромко цокая маленькими каблучками, пошла прочь. Варга оглянулся на Армандо, но мальчик тоже уже уходил. Девочка, которую учитель подсадил к нему, не сразу согласилась дать ему списать, но жвачка её быстро переубедила, даже угрозы не понадобились. Начо торопливо переписал её ответы в свою тетрадь, после чего с облегчением и благодарностью проследил за тем, как она раскрывает конфету. Он вспомнил о словах куратора про Туко и, перебарывая неловкость, попытался поддержать разговор. — Рут, а ты ходишь на внеклассные занятия? Девочка подняла на него глаза, кажущиеся огромными из-за очков. Ответила она не сразу, с опаской, как показалось Начо. — Я хожу в оркестр, играю на флейте. — О, это здорово. Нравится тебе там? Она серьёзно кивнула. — Мама говорит это полезно для лёгких. У меня астма, сложно бывает сильно дуть. Но учитель говорит, что это и не нужно, надо просто правильно дышать. Она стала рассказывать о том, как правильно нужно дышать, когда играешь на флейте, Начо с искренним интересом слушал её. Голос у девочки был тихий и слабый, да и сама она напоминала маленькую птичку. Начо подумал о том, что если они смогут подружиться, то он будет защищать её и повсюду за неё вступаться. Эта мысль ему понравилась. Он предложил ей сесть сегодня вместе с ним и ребятами в столовой. Она согласилась. Но на обеде, увидев, к какой компании они направляются, Рут резко передумала. — Знаешь, я наверное с девочками сяду, — она схватилась за лямку своего рюкзака, — я всегда с ними сажусь. Начо расстроился, но спорить не стал. — Давай тогда сегодня увидимся в оркестре? Я скажу куратору, что мне интересно туда сходить. — Как хочешь, — в голосе её энтузиазма не было, она попятилась к своему столу. Начо проследил за тем, как она устраивается в компании девчонок, которые с любопытством поглядывали на него. Затем повернулся к своему столу и ненадолго замер. Среди ребят не было Туко, и это сразу бросилось ему в глаза. — Привет, — Начо сел на место, рядом с тем, на котором сидел Саламанка, — а где Туко? — Не знаем, — ответил Альваро, оторвавшись от своей порции, — он пропадает иногда. Наверное по семейным делам уехал. — Понятно. Без Туко их компания выглядела совсем иначе. И звучала не так бойко, ребята больше общались между собой, парочками, тихо. Начо уткнулся в свою порцию и молча ел, раздумывая о том, куда мог подеваться Туко и связан ли с её пропажей сам Начо. Ему очень хотелось поговорить с другом о предупреждении куратора. В голову ему пришла мысль сходить к Саламанкам домой, но, вспомнив о дяде Туко и его друзьях, Начо поёжился и решил, что лучше просто подождать. — Давайте сегодня вечером в мяч поиграем? — предложил он, отвлекаясь от своих мыслей. Мальчики все разом подняли на него глаза. Разговоры утихли, ни одна вилка или ложка не касались тарелки, пока они сидели и смотрели на Начо. Варга поднял брови. Их реакция показалась ему странной. Ребята некоторое время переглядывались между собой. — А где? — спросил наконец Армандо. — Не знаю, можно за школой или у меня во дворе. — Давайте на пустыре? — предложил Сезар. — Я могу сходить за мячом, я ближе всех живу, — весело проговорил Хесус. Ребята оживились, обсуждая план. Начо с удивлением обнаружил, что до этого мальчики ещё ни разу не играли с мячом вместе. На вопрос о том, как так вышло, Армандо практически отмахнулся от него, сказав, что Туко этого не любит. После уроков Начо, как и обещал, подошёл к кабинету куратора. Он рассказал про орекстр и о том, как Рут играет на флейте, чтобы тренировать лёгкие. Куратор слушала его с большим вниманием. Она загоралась энтузиазмом вместе с Начо, и тот приободрился. Они вместе дошли до помещения, где проводились занятия, это был просторный зал с широкими окнами. Ещё на подходе к нему мальчик услышал нестройную музыку. До этого ему ещё ни разу не доводилось слышать, как звучит живая инструментальная музыка, он с интересом прислушивался к тому, как громко звучат духовые. Они зашли, и Начо с порога заметил Рут. Он помахал ей, та не сразу, но ответила коротким кивком, во рту она держала флейту. Преподаватель встретил его дружелюбной улыбкой, куратор объяснила ему, что Начо новенький, и что опыта в музыке у него нет. На вопрос о том, какой инструмент мальчик хотел бы освоить, тот не нашёлся, что ответить. Тогда Варгу посадили за фортепиано играть гаммы. После занятия он подошёл к Рут и группке духовиков. Начо рассказал о том, что переехал недавно, и поделился впечатлениями об оркерстре. Ребята предложили ему покататься вместе на велосипедах. Начо поджал губы. — Я не могу сегодня, может в следующий раз? — Почему? — мальчик, который спрашивал его, разочарованно вздохнул. — Я договорился сегодня поиграть в мяч с, — он замешкался, не зная, как назвать свою компанию, первое, что пришло ему на ум он отмёл, — другими. — Другими? — мальчик с любопытством придвинулся к нему. Начо глянул на Рут, но та о чём-то увлечённо шепталась с другой девочкой. Его спина покрылась потом. Он вдруг понял, что не хочет сейчас говорить о мальчиках Туко. А о самом Туко уж тем более. Ему стало не по себе. — Да, есть одни ребята, — Варга попытался придать себе непринуждённый вид, но голос ослаб и выдавал его, — может завтра покатаемся? — Ну ладно, — к счастью, собеседник его волнения не заметил. Начо попрощался с ними и вышел во двор школы. Сам не понимая почему, он чувствовал себя паршиво. Туко не появлялся в школе две недели. Один раз Начо ходил к его дому, но тот стоял пустой и угрюмо глядел на него тёмными окнами, когда Варга осмелился позвонить в дверь. За две недели они с ребятами, которых Начо после прочтения сказки о Питере Пэне про себя стал называть потерянными мальчиками, взяли в свою компанию новенького. Это был белый мальчик со рваными кедами и разными носками на ногах. Вечно голодный и глядящий на всех большими тёмно-синими глазами. Несколько дней он просто сидел в отдалении на траве, наблюдая за тем, как Начо и потерянные мальчики играют в футбол. В один из дней мяч отлетел в его сторону, тот его поймал и встал, в ожидании, когда к нему подойдут. — Привет, — он говорил на английском, — а можно с вами поиграть? Начо остановился перед ним. Он внимательно оглядел мальчика. Какая-то особенная цепкость взгляда, то, как он дёргал уголками губ, постоянно пытаясь то ли улыбнуться, то ли скривить губы как от боли настораживали Начо. — Как тебя зовут? — спросил он почти строго, глядя на собеседника холодным взглядом. — Даг Полсон, — серьёзно ответил тот. Было в его взгляде что-то, что говорило о голоде и отчаянии. Начо сжалился и взял его в игру. Другие ребята не возражали, они вообще редко спорили с Начо. Относились к нему как главному, и Варгу это одновременно смущало и льстило. С тех пор Даг постоянно ходил за ними, молчаливый и привязчивый как дворовая собачонка. Но в компанию он вписался, казалось, что он всегда с ними ходил. Когда вернулся Туко, Начо узнал об этом сразу, как только вошёл на обеде в столовую. Хотя голоса Саламанки он не слышал. Присутствие Туко выдала общая энергичность их стола, потерянные мальчики наперебой рассказывали ему о том, что происходило в его отсутствие. Когда Начо подошёл к ним, разговоры сразу затихли. Туко поднял глаза от своей тарелки, и они встретились взглядами. — В футбол играете? — голос его казался глухим и бесцветным. — Типа как малолетки из младших классов? Начо сложил руки на груди и сдвинул брови. Не такой встречи он ожидал. Когда он шёл с подносом к столу, он хотел сказать, что соскучился по Туко, задать ему миллион вопросов, рассказать о разговоре с куратором и о том, как ловко он провернул трюк со списыванием. Но вместо этого он только угрюмо молчал. Над столом повисло напряжение, другие ребята опустили взгляды в тарелки, их энтузиазм быстро угас. — Где ты был? — Варга сам не ожидал, что его голос будет звучать так строго. Выдержать взгляд Туко было тяжело, но Начо глаза не отвёл. — В Мексике, с дядей по делам ездили, — он вернулся к своей порции, — потом расскажу. Садись. Он подвинулся, приглашая Начо сесть рядом. Тот опустился на скамью, сел, прижавшись бедром к бедру Туко. Почувствовав тепло кожи, запах пота и пустыни, Начо почувствовал, как плечи сами собой опустились. Он не выдержал и тихо признался: — Я скучал. Туко смотрел в тарелку, глаз он не поднял. — И я, — ещё тише ответил он. Напряжение вмиг отступило, Армандо подал голос, и его тут же поддержали другие, заряженные энтузиазмом голоса. Начо взял в руку вилку, охотно принимаясь за еду. После уроков они все собрались на крыльце. Начо решил пропустить занятия в оркерстре, ему нетерпелось как можно скорее поговорить с другом. Варга вышел из дверей школы и нашёл Туко взглядом. Тот стоял в окружении потерянных мальчиков угрюмо опустив плечи и склонив голову. Начо бросил на него взгляд и почувствовал, как в груди сжимается что-то холодное и вязкое. В Туко что-то изменилось. Он не заметил этого на обеде, но сейчас, когда никто не говорил, и они оказались в тишине, Начо видел это. Ему стало не по себе. Он спустился к ребятам, и все замерли в ожидании, глядя поочерёдно то на Туко, то на Начо. Пока они стояли, солнце жгло им макушки, Армандо сжимал подмышкой мяч. Молчание затягивалось. — Ну? — не выдержал наконец Начо. Туко поднял на него глаза, он будто только сейчас заметил, что не один. — Валяй, — он кивнул. Варга не сразу понял, что именно ему надо «валять», поэтому, не дождавшись ответа, пошёл в сторону ворот. Следом за ним, неловко помявшись, пошёл Армандо, за ним остальные. Туко замыкал их компанию, он шёл, глядя себе под ноги. Начо старался не оглядываться на него слишком часто. Начо привёл мальчиков на пустырь, где их уже ждал Даг. Тот сидел в высокой траве, в которой была заметна только его соломенного цвета макушка. Завидев ребят, он поднялся и побежал им навстречу, широко и с облегчением улыбаясь. — Привет, а вы сегодня рано, — мальчик заглянул Начо в лицо большими тёмно-синими глазами, — долго будете играть? Варга сдвинул брови. Он и забыл про Дага. Вроде как ребята говорили о нём за столом и наверняка должны были предупредить Туко, но реакцию Саламанки Начо не помнил. Даг ему не нравился, но избавляться от него не хотелось. Это казалось нечестным. — Так это и есть тот пацан? — Туко подошёл к ним, он говорил по-испански. — Где вы только подобрали этого щенка? Даг опешил, уголки его губ нервно задёргались, но заговаривать он не решился. Замер, переводя взгляд больших глаз с Варги на Саламанка и обратно. — Нигде, он сам к нам подошёл, — Начо поморщился, но тоже перешёл на испанский, — он нормальный, не прогоняй его. — Он — гринго, — Туко сердито глянул на Дага, тот, если бы был щенком, обязательно поджал бы хвост от этого взгляда, — мы не водимся с гринго. Начо повернулся к собеседнику и упрямо уставился ему в лицо. Он вспомнил разочарование, которое испытал в столовой, когда Туко холодно встретил его. Вспомнил как потерянные мальчики замолчали, когда Варга к ним подошёл. Руки его сжались в кулаки. — Да какая разница? — взгляд Туко выдержать было тяжело, но Начо снова справился. — Он с нами играет, и с ним весело. Ты будешь играть? Собирался вообще? Саламанка не ответил. Он вдруг принял такой усталый вид, что Начо стало неловко. Когда он заговорил, его голос звучал так глухо и слабо, будто Туко не спал в течение нескольких лет. — Ладно, резвитесь, — он отвернулся и окинул взглядом мальчиков, те поочерёдно опускали глаза, — я пойду. — Что? Куда это? — Начо вскинулся, он попытался ухватить друга за рукав, но тот успел одёрнуть руку. — Туко! Саламанка не повернулся в его сторону, Начо, подавив желание крикнуть на него, нагнал и встал прямо перед ним. — Это из-за Дага? — он чувствовал как в груди смешиваются злость и страх. — Если хочешь, я могу сказать ему, чтобы уходил. — Нет, не из-за него, — Туко заглянул ему в глаза. Понять его взгляд Начо не смог. Он отступил, когда Саламанка обогнул его по дуге. И долго смотрел в его спину, сгорбленную под пёстрой рубашкой. Всё ждал, что тот что-то скажет или хотя бы оглянется на них, но этого не произошло. Когда Туко скрылся из виду, Начо повернулся к потерянным мальчикам. Те молча смотрели на него, их лица выражали смущение, испуг, недоумение. Варга, не зная что сказать, пожал плечами и кивком велел Армандо поставить мяч в центр поля. Спустя пять минут, когда мяч энергично помчался по траве, ребята и думать забыли о Туко. Все, кроме Начо. После игры он пошёл прямо к дому Саламанки. Даг увязался за ним, Начо заметил это только на подходе к подъездной дорожке. Он был так увлечён своими мыслями, что не сразу понял, что за мальчик стоит на другом конце улицы. Варга захотел прогнать его, но Даг показался ему особенно маленьким на таком расстоянии. Начо помахал ему, чтобы тот подошёл. — Ты чего за мной идёшь? — он хотел, чтобы голос звучал строго, но получилось скорее устало. — Туко не обрадуется, если тебя увидит. — Ой, а я думал, что ты домой. — И зачем ты тогда меня преследовал? Даг залился краской и не ответил. Начо на это только фыркнул. — Подожди тут, — велел он, отворачиваясь, — а лучше иди домой. Не дожидаясь ответа, он шагнул на поросшую травой дорожку, уверенно подошёл к двери и нажал на звонок. Внутренности дома огласила протяжная скрипучая трель. Повисла недолгая тишина, после чего за дверью послышались тяжёлые шаги. Начо сразу понял, что это не Туко, но он, на удивление, не оробел. — Добрый вечер, сеньор, — он посомневался несколько секунд и протянул Гекторе Саламанке ладонь, — я — Начо Варга, друг Туко. Гектор удивлённо посмотрел на него из-под кустистых бровей. Его лицо, острое и тёмное, не выражало ни капли дружелюбия, Начо стиснул зубы, ожидая его реакцию. Рукопожатие осталось без ответа. — Чего надо? Ты за моим малым пришёл? — голос у него был хриплый и скрипучий, так в доме Саламанок звучали старые половицы. Начо кивнул, пряча ладонь за спину и сам того не желая, сжимая её в кулак. — Да. Я хочу с ним поговорить, если можно. — О чём это? Мышцы его спины напряглись. Надо было сказать, что хочет поиграть или ещё что-то придумать, но было уже поздно. Как ответить на этот вопрос, Начо честно не знал. Но Гектор его ответа ждать и не собирался. Он обернулся в тёмное пространство коридора и крикнул: — Туко! Иди сюда, тут к тебе пришёл какой-то пацан! — он повернулся обратно. — Сиди тут. Дверь захлопнулась, и Начо остался стоять на крыльце, слушая биение собственного сердца и затухающие в глубине дома шаги. — Этого ты зачем с собой привёл? — ворчливо спросил Туко, бросая короткий хлёсткий взгляд на Дага. — Или он сам за тобой увязался, собака? Начо мрачно кивнул. Туко, сразу как только вышел, стал вести себя так, будто они с Варгой совсем не друзья. Мальчика это задевало, но сказать об этом он не решался. Не мог подобрать слов. — Эй, гринго, ты теперь будешь иметь кличку «Пёс». Понял меня, Пёс? А ну-ка гавкни, — Туко заговорил на английском, и Начо с изумлением понял, что впервые слышит из уст друга английскую речь. А говорил он куда чище и увереннее, чем Начо, почти незаметным акцентом. Варга поднял брови и глянул сначала на Саламанку, затем на Дага. Тот стоял, глупо улыбаясь и глядя Туко в лицо. — Мне ещё никто не давал кличку! — Даг совсем не обиделся ни на тон, ни на обидное прозвище, наоборот, кажется, что он был счастлив. — Гав! Туко рассмеялся кашляющим резким смехом, и Полсон его охотно поддержал. Он визгливо тявкнул ещё пару раз, глядя на Саламанку с восторгом. Начо отвёл глаза. От этой сценки ему стало противно. — У меня в кармане лежит двадцатка, — Туко вернулся на испанский, мгновенно забыв про Дага, — спорим, этот щенок что угодно за неё сделает? Давай, придумай ему что-нибудь такое, чтобы он поломался как следует. Что-нибудь крутое. Начо захотелось закатить глаза. В груди его зашевелилось колючее раздражение. От встречи с другом он ожидал совсем другого. Стоило прогнать Дага тогда, а сейчас его уже сам Туко не отпустит. — Не знаю я, — Начо сделал шаг назад, отстраняясь от мальчиков, — давай без этого? — Да не ломайся ты, — Туко улыбнулся так, что у Начо по спине пробежал холодок. — Ладно, — Варга сдвинул брови и стал думать, — не знаю, пусть он пробежит через дорогу задом наперёд. — Серьёзно? — Саламанка рассмеялся. — Ну ты и тюфяк, Начо. Варга насупился и сложил руки на груди. Он жалел теперь не только о том, что не прогнал Дага. Но и том, что пришёл сам. — Ладно, через дорогу перебежать значит, — Туко задумался, — давай через автостраду. И с закрытыми глазами! А? Круто звучит? — Ну, да, прикольно, — Начо пожал плечами, а затем резко поднял голову и заглянул Туко в глаза, — но это же не на самом деле, да? Ты же не заставишь его и правда это сделать? Саламанка посмотрел на него в ответ. И смотрел долго, не двигаясь и даже не моргая. Даг тем временем молча переступал с ноги на ногу, ожидая когда мальчики договорят. — Конечно, — голос Туко прозвучал глуше, чем до этого, — я же не идиот. Дам ему двадцатку сразу, как только он согласится. Даг согласился. Он сомневался минуты-полторы, а потом Туко показал ему деньги, и Пёс тут же принял решение. Начо брезгливо наблюдал за тем, как мальчик бежит по тротуару, догоняя пущенную Туко по ветру купюру. — Зачем ты так? — не выдержал он, оборачиваясь к Саламанке. — Нельзя было в руки дать? Тот не ответил. Он снова стал мрачным, опустил плечи и взгляд. Не посмотрев на собеседника, Туко обернулся и побрёл прочь. Начо, поборов желание схватить его за рукав и дёрнуть, пошёл следом. Даг их догонять не стал. Поймав купюру, он крикнул им нелепое хрипловатое "Adiós" и убежал. Друзья наконец остались наедине, но проще от этого не стало. Наоборот, Начо, который и до встречи не знал, что именно хочет сказать, теперь был напрочь сбит с толку. В голове у него крутились разные дурные мысли, ни на одной из них он сосредоточиться не смог. Они шли в сторону дома Варги, стало прохладнее и свежее. Начо, уставший после игры с ребятами, шёл бодрее, чем Туко, хотя оставался позади. — Что ты делал в Мексике? — в конце концов спросил он. — Ты обещал рассказать, помнишь? Туко не обернулся на его вопрос, Начо видел как он сжал ладони в кулаки. Варга уже ждал, что ответа не будет, готовился настаивать, но Туко ответил. И, когда Саламанка заговорил, голос его звучал на удивление легко, почти весело. Что совсем не вязалось с его мрачным лицом и ссутуленной спиной. — Да ничего особенного. Катались с дядей на машине, — говорил он быстро, почти скороговоркой, — решали взрослые дела, ели мороженое, я убил человека, дядя познакомил меня со своими друзьями. Ещё виделся с кузенами. Начо, услышав фразу «убил человека» остановился, но Туко ждать его не стал, пришлось нагонять бегом. Мальчик встряхнул головой, отгоняя пугающие ощущения, вызванные словами друга. — Шутки у тебя совсем не смешные! — он без злобы толкнул Саламанку плечом в плечо. — Почему ты такой? Расскажи как есть. — Какой это я? — Туко покосился на него. — Я как есть и рассказал. Лучше ты мне расскажи, зачем ты в оркерстр ходишь? Ты что, заучка? Варга вздёрнул брови. — Как ты узнал? — Бодряк тебя спалил. Начо снова остановился. Уши его загорелись, а на лице проступила краска. Он посмотрел в спину Туко, не зная, что ему ответить. За две недели, кое-что произошло, и Начо было неловко в этом признаться. Но он решился: — Мне нравится фортепиано. — Серьёзно? — Саламанка встал как вкопанный и глянул на него, подняв брови. Начо опустил глаза. Лицо его горело. — Ну, да. Что, ты хочешь сказать, что это по-девчачьи? Они с полминуты стояли в тишине и прохладе вечерней улицы. Где-то далеко лаяла собака и гудели машины, но вокруг них не было ни души. Пахло горячим асфальтом, от одного из домов ветер пригнал запах еды. Начо стиснул зубы, ожидая продолжения разговора. Молчать было невыносимо, но и придумать, что сказать в своё оправдание не получалось. Первым молчание нарушил Саламанка. — Да нет, — голос Туко звучал серьёзно, — если нравится, значит — играй. По девчачьи — это слушать, что тебе другие скажут. Он повернулся к дому, от которого пахло едой. — Пошли к тебе? Твой батя хорошо готовит, я бы поел. Он же пустит меня? Начо поднял голову и заглянул другу в глаза. Он почувствовал, что Туко снова стал собой. Как именно это получилось и как Начо это понял, он сказать не мог. Он просто улыбнулся и кивнул. — Впустит. Ты же мой друг.