Чужая

Виктория стояла в дверном проёме, и внимательно изучала Лану. Девушка выглядела измождённой: под глазами залегли глубокие тени, плечи были опущены. — Вот, Лана, — Виктория шагнула вперёд и вложила в ладонь девушки несколько упаковок таблеток вместе с листками инструкций. — Кажется, именно ты здесь теперь — голос разума. Внимательно прочти каждую строчку и давай препараты строго по графику. Синдром отмены накроет её через сутки-двое. Её будет ломать и она будет выть от боли, но ты не поддавайся. Алкоголь исключён полностью. И следи за едой. Аппетит пропадёт, её будет тошнить, но она должна есть, иначе её организм просто рассыплется. Лана приняла упаковки, бережно сжимая их в руках. — Я буду готовить лёгкие блюда, — тихо ответила она. — Меня учили ухаживать за больными. Я знаю, что нужно делать. Виктория внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь разгадать глубину этой самоотверженности. — И последнее, — добавила она, и голос её стал холодным, как лезвие. — Не дай ей сорваться. Ни на шаг не выпускай из дома. Если она попробует взбрыкнуть — звони мне. Немедленно. Она достала из кармана старенький, потёртый телефон и протянула его Лане. На корпусе виднелись глубокие царапины. — Вот. Кнопка вызова настроена на мой номер. Не звони ни по каким иным делам и не связывайся ни с кем. Поняла? — У меня никого нет, — ответила Лана, принимая телефон. — Смотри за ней, Лана, — Виктория тяжело вздохнула. — Вы стали единственным спасением друг для друга в этом проклятом мире. Она развернулась и вышла из дома. Лана проводила её взглядом, пока шаги не стихли, убрала таблетки в карман и прошла в гостиную, где на диване, забывшись тяжёлым сном, дремала Кэйла. Даже во сне она выглядела измученной: плечи вздрагивали, брови были сведены к переносице, словно она до сих пор сражалась с кошмарами. Лана аккуратно накрыла её пледом, стараясь не потревожить, и вернулась к делам, чувствуя на плечах тяжкий груз ответственности. Уже стемнело, когда они сидели за столом. Кэйла, бледная и осунувшаяся, с огромным трудом заставляла себя есть. Лана неотрывно следила за каждым её движением, чувствуя, как внутри натягивается струна тревоги. Она видела, как дрожат пальцы Кэйлы, когда та подносила вилку ко рту. — Лана, — позвала Кэйла. Девушка подняла голову, встретившись с ней взглядом. — Прости меня. За тот ад, который я устроила… за то, что сорвалась. — Почему это случилось? — спросила Лана негромко, и в голосе её не было осуждения — только болезненное желание понять суть этой пропасти. — Ты заставляешь меня чувствовать то, о чём я забыла много лет назад, — медленно проговорила Кэйла, глядя сквозь пространство. — Ты пробуждаешь во мне что-то живое, а это… это невыносимо больно. Я привыкла быть пустой, привыкла, что внутри ничего нет, кроме холода. А с тобой эта пустота заполняется, и я не знаю, что с этим делать. Прости меня за мою слабость. — Я думала, вы умираете, — прошептала Лана, и голос её дрогнул, едва не срываясь на плач. — Я не знала, что мне делать. Я была в ужасе. Я держала вас и боялась, что вы уйдёте навсегда. — Прости, — повторила Кэйла, и в этом кратком слове уместилось всё её покаяние. Она протянула руку, накрыв ладонь Ланы своей. Кожа Кэйлы была теплой и Лана почувствовала, как по всему телу разливается волна тепла, смывая многолетний холод страха. — Я брошу всё это, — сказала Кэйла, и голос её стал твёрже. — Ради тебя. Я не хочу, чтобы ты видела меня такой. Я не хочу больше пугать тебя, не хочу, чтобы ты видела во мне чудовище. Лана улыбнулась — робко, неуверенно, впервые за долгое время. — Я вывезу тебя в Свободные Земли, — продолжила Кэйла, сжимая её пальцы. — Ты будешь жить там, где никто не посмеет даже взглянуть на тебя косо. Я куплю тебе квартиру, я дам всё, чего ты была лишена все эти годы. — А вы? — тихо спросила она. — Вы останетесь со мной? — Хватит «выкать», Лана, — Кэйла покачала головой. — Обращайся ко мне на «ты». — Ты… — Лана запнулась, пробуя новое слово на вкус. — Ты останешься со мной? — Я буду приезжать так часто, как смогу, — пообещала Кэйла. — Но я должна буду держать бизнес на плаву, я должна работать, чтобы обеспечить нам этот путь к спасению. Лана согласно кивнула, стараясь скрыть разочарование, но понимая истинную цену свободы. — Хорошо, — шепнула она. — Только возвращайся. Обещай мне это.

***

Сон не шёл. Луна заливала комнату холодным светом, превращая привычные вещи в причудливые, пугающие тени. Лана лежала на кровати, вслушиваясь в каждый шорох старого дома, и её мысли кружились вокруг Кэйлы. Она понимала, что эта женщина стала для неё всем — единственной опорой, смыслом и надеждой, и не могла позволить себе потерять её. Она бы не пережила этого удара. Лана села на кровати, накинула тонкий халат и вышла в коридор, дошла до спальни Кэйлы и замерла перед дверью, не решаясь войти. Затем робко постучала. Ответа не последовало, и Лана, почувствовав резкий укол тревоги и толкнула дверь. Кэйла лежала на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Её тело было покрыто испариной, простыни сбились, превратившись в ком, и её буквально трясло от озноба. — Кэйла! — Лана бросилась к ней, опускаясь на колени у кровати, как перед алтарём. — Как ты? Тебе очень плохо? Кэйла с трудом открыла глаза. Они были мутными и покрасневшими, с болезненно расширенными зрачками. — Плохо… — прошептала она, и звук этот был похож на скрежет металла. — Мне бы выпить… хотя бы каплю… — Ты же знаешь, что нельзя, — Лана сжала её руку. — Да… я знаю… — Кэйла попыталась улыбнуться, но улыбка вышла болезненной. — Нельзя, — твёрдо сказала Лана, подавляя собственную жалость. — Виктория сказала не давать тебе ни глотка. Да и в доме ничего нет. Она всё обыскала, пока ты была в больнице. — Лана провела рукой по лбу Кэйлы, бережно стирая холодный пот. — Я сейчас вернусь. Она выскользнула за дверь и через минуту вернулась с лекарствами и стаканом ледяной воды. Кэйла лежала в той же позе, пытаясь справиться с конвульсиями, и Лана видела, как ей невыносимо тяжело. — Вот, — сказала Лана, протягивая таблетку и стакан. — Это нужно выпить сейчас. Кэйла попыталась подняться, но сил не хватило, и она бессильно рухнула обратно на подушку. Лана поставила стакан на столик и помогла женщине сесть, поддерживая её за плечи, чувствуя каждой клеточкой, как горит её кожа. Кэйла дрожала так сильно, что не могла удержать стакан, и Лана, придерживая её, помогла проглотить лекарство. — Вот так, — сказала Лана, убирая пустую посуду. — Будет плохо, особенно в первые дни, но умоляю тебя, продержись. Ради нас. Кэйла посмотрела на неё и заставила себя улыбнуться. — Моя маленькая спасительница, — прошептала она. — Я продержусь. Ради тебя я выберусь из этого ада. Она опустилась на подушку, и Лана присела рядом, крепко взяв её за руку. Через несколько минут Кэйла забылась в тревожном сне. Лана прилегла рядом, обнимая женщину за плечи, чувствуя, как та продолжает дрожать даже во сне, и не отрывала от неё взгляда, шепча что-то успокаивающее.

***

Дни восстановления потянулись медленно и мучительно. Кэйла заставляла себя сдерживаться, но Лана часто заставала её шарящей по шкафам в поисках алкоголя, которого уже не было. В такие моменты женщина выглядела потерянной — руки дрожали, дыхание становилось тяжёлым, в глазах появлялся дикий голод, который невозможно было утолить пищей. Но как только она видела Лану, стоящую на пороге с бездонной тревогой в глазах, она замирала, опускала руки и тихо просила прощения. — Прости, я не хотела, — шептала Кэйла, отворачиваясь к стене. — Это само собой. Я не могу это контролировать, Лана. Оно сильнее меня. Лана подходила к ней, брала за руку и уводила от шкафа. — Я понимаю, — говорила она мягко, хотя внутри всё сжималось от боли. — Это пройдёт. Я рядом. Я никуда не уйду. Ломка была беспощадной. Лана даже не подозревала, что алкогольный синдром может быть настолько жестоким. Кэйла почти не спала — каждую ночь она металась в кровати, покрываясь холодным потом, просыпаясь с криками и судорогами, которые сводили мышцы в узлы. Её выворачивало наизнанку, и Лана сидела рядом часами, держа её за руку, чтобы та не упала с кровати, убирала мокрые волосы с лица, поила водой, становясь единственным барьером между Кэйлой и её безумием. — Мне кажется, я умираю, — хрипела Кэйла в самые тяжёлые минуты. — Мне так плохо, Лана. Я не выдержу. — Выдержишь, — твёрдо отвечала Лана, хотя сама боялась, что их сил не хватит. — Ты сильнее этого яда. Я верю в тебя. Иногда Кэйла начинала плакать — тихо, не поднимая лица, прячась в подушку, и Лана видела, как она борется с желанием сорваться, как сжимает зубы, чтобы не закричать. Лана ложилась рядом, обнимала её, гладила по голове, пока та не затихала, обессиленная борьбой. — Ты не одна, — шептала Лана. — Я здесь. Я держу тебя. Пришел день когда Кэйле стало легче. Дрожь ослабла, тошнота отступила, и она смогла поесть без посторонней помощи. Лана сидела напротив и смотрела, как женщина медленно, пьёт тёплый бульон. Кэйла выглядела бледной, но в глубине её глаз впервые появилась жизнь — усталая, измученная, но живая. Виктория приезжала через день, что бы проверить состояние Кэйлы, привозила лекарства, сидела с ними за чаем и рассказывала новости из внешнего мира, стараясь отвлечь их от боли. В один из визитов она привезла пачку документов и фотографию — девушки с тёмными волосами. — Это ты, Лана, — сказала Виктория. — После того как мы изменим внешность, ты будешь выглядеть так. Паспорт почти готов, осталось дождаться нужного человека. — Я буду так выглядеть? — спросила Лана, заворожённо разглядывая фото. — Да, перекрасим тебя, обрежем волосы, наденем линзы, покроем твою белоснежную кожу автозагаром, — усмехнулась Виктория. — Не переживай, Лана, ты всё равно останешься красивой, — произнесла Кэйла, и её рука едва заметно коснулась ладони девушки.

***

Через две недели Кэйла окончательно встала на ноги. Она чувствовала себя слабой, но внутри неё разливалась новая сила — та, что возникает, когда человек понимает, что смог победить собственного демона. Она вышла во внутренний дворик, где яркое солнце заливало всё вокруг, и остановилась у фонтана, который когда-то включила для Ланы, та сидела на своём любимом месте у края, глядя на воду. Увидев Кэйлу, она бросилась к ней. — Ты встала! О боже, ты встала сама! — Лана обняла Кэйлу и прижалась к ней всем телом. Кэйла ответила, обнимая девушку и прижимая её к себе. — Ты включила этот фонтан для меня, — Лана улыбнулась, подняв глаза на Кэйлу. — Я думала, что это просто чудесный сон, который вот-вот закончится. — Пусть страшным сном будет только то, что случилось после, — ответила Кэйла. Лана поднялась и пристально посмотрела ей в глаза, затем приподнялась на носочки и осторожно коснулась губ Кэйлы своими губами. Кэйла на мгновение замерла, ошеломлённая, а затем ответила — сначала осторожно, а затем углубляя поцелуй. Она отстранилась и с нежностью посмотрела на девушку. — Я не должна была? — растерянно прошептала Лана. — Только если ты этого действительно хочешь, только если ты готова. Я не Вивьен, я не хочу тебя принуждать… — Я хотела этого поцелуя, очень… и это был… — Лана замялась, её щёки вспыхнули. — Мой первый поцелуй по собственному желанию. Первое прикосновение губ без насилия, боли и унижения. Кэйла нежно провела рукой по её волосам. — И я… я готова на большее. Я хочу этого… — Тихо сказала Лана. Кэйла улыбнулась. — Всё будет, моя спасительница. Я чувствую себя лучше, и страх постепенно исчезает из твоих глаз, и у нас всё будет хорошо. А сейчас… пойдём поедим? Я ужасно проголодалась.