ГЛАВА III
16 июня 2026 г., 15:28
Конец тренировки ознаменовался тем, что Антон Шастун окончательно растерял остатки своего скудного самообладания.
Вместо того чтобы спокойно доиграть последние минуты двусторонки, Антон, завидев катящегося с шайбой Попова, решил устроить тому показательную порку. Шастун разогнался от самой красной линии, склонил корпус и понесся на нового защитника, как груженый щебнем КАМАЗ с отказавшими тормозами. План был прост и по-детски глуп: впечатать эту правильную, невозмутимую тушу в борт так, чтобы у того из ушей посыпались его хваленые тактические схемы.
Но у Арсения за плечами была суровая омская школа. Попова, носившего теперь на спине единицу вместо вчерашнего пятьдесят второго, удивить казанским малолеткой на полной скорости было задачей непосильной.
Когда до столкновения оставался метр, Арсений не затормозил и не увернулся. Он просто подсел чуть ниже и встретил летящего на него Шастуна безупречной, классической «мельницей».
Антон даже понять ничего не успел. Секунду назад он видел перед собой широкую грудь Попова, а в следующую длинные ноги наглеца под номером четыре описали в воздухе изящную дугу. Шастун с оглушительным грохотом рухнул спиной на лед, выбивая из легких весь воздух. Сверху на него посыпалась ледяная крошка.
— Смотри под ноги, — раздался над ним спокойный, ровный голос Арсения.
Раздевалка после этого инцидента гудела громко, как растревоженный улей, но недолго. Мужики торопились по домам, и только Шастун сидел на лавке, злобно сдирая с себя щитки и шипя от боли в ушибленной лопатке. Он ждал.
Когда в раздевалке не осталось никого, кроме них двоих, Антон нетерпеливо вскочил, швырнул краги в баул и зашагал в душевую.
Там стоял плотный, влажный пар. Пахло мятным гелем и распаренной кожей. Арсений стоял под одной из леек, подставив лицо под тугие струи воды. Его мокрые темные волосы были зачесаны назад, обнажая высокий лоб. На плече темнел старый шрам времен сибирской юности (Антон своими глазами видел тогда по телику, как Попова увозили на каталках с площадки). Сейчас он выглядел до неприличия свежим и собранным, будто и не было двух часов изматывающей пахоты на льду.
Антон зашел в душевую прямо как был — в тяжелых тренировочных шортах, тяжело дыша и сжимая кулаки до побеления костяшек.
— Слышь, ты, — выплюнул Шастун, останавливаясь в двух шагах от защитника. Ровно такое расстояние позволило бы его длинных рукам съездить Попову по морде в случае чего. — Ты че устроил на льду? Думаешь, самый умный тут?
Арсений медленно повернул голову. Вода стекала по его лицу, очерчивая линию подбородка. Он посмотрел на Антона снизу вверх (все-таки Шастун был выше почти на полголовы) и лениво улыбнулся.
— Я играл в хоккей, Антон, — ответил Попов. — В отличие от тебя. Ты весь третий период пытался меня убить вместо того, чтобы открываться под передачи.
— А ты отдавал мне пасы?! — Антон сделал шаг вперед, а его голос тут же эхом запрыгал по душевой. — Ты меня игнорил всю тренировку! Чтобы что? Чтобы перед Лазом выпендриться?
Арсений вздохнул. Этот вздох был настолько покровительственным, что у Антона перед глазами все поплыло от ярости. Попов протянул руку и крутанул массивный металлический вентиль на смесителе.
Секунду спустя из соседней лейки, прямо над головой Шастуна, хлынул ледяной, обжигающий поток.
— Блядь! — Антон отпрянул, но холодная вода уже успела знатно окатить его плечи и спину. — Ты в край охуел?!
— Тебе нужно остыть, — вежливо посоветовал Арсений, прислонившись плечом к мокрой стене. — Ты слишком горячий для этой игры.
Это стало последней каплей. Шастун сделал быстрый выпад, сокращая расстояние между ними, схватил Попова за мокрые плечи и с силой толкнул назад.
Спина Арсения с глухим стуком встретилась с кафельной плиткой. Попов не стал защищаться. Он не попытался перехватить руки Антона или сделать ответный подсекающий прием, хотя его физической мощи вполне хватило бы, чтобы сломать долговязого Шастуна пополам. Он просто остался стоять, прижатый к стене, и слегка приподнял брови.
На его губах появилась едва заметная усмешка. Не злая, не издевательская. Скорее... позабавленная.
— И что дальше? — негромко спросил Арсений. Его голос в тишине душевой, разбавляемой только шумом воды, прозвучал неожиданно низко. — Ударишь меня? Получишь дисквалификацию на три матча перед самым плей-офф? Очень зрелое решение, Четвертый.
Антон молчал. Его пальцы все еще крепко сжимали плечи Попова, чувствуя под ладонями твердые, напряженные мышцы. Они стояли достаточно близко, что Шастун почувствовал тепло, исходящее от чужого тела, и мятный запах его геля для душа. Влажные кудри Антона лезли ему в глаза, но он не шевелился, завороженный этим ледяным, пристальным взглядом синих глаз.
И вдруг поймал себя на мысли, что смотрит совсем не туда. Его взгляд соскользнул на мокрые губы Попова, на каплю воды, медленно стекающую по его шее к ключице.
В груди у Шастуна что-то странно екнуло. Ярость, которая секунду назад выжигала внутренности, вдруг трансформировалась во что-то другое — тяжелое, липкое и безумно горячее.
Арсений медленно перевел взгляд на пальцы Антона, все еще сжимающие его плечи, а затем снова посмотрел в глаза.
— Отпусти, — негромко произнес Арсений. Он не требовал, скорее предлагал компромисс. — Или мы так и будем стоять, пока ты на что-нибудь не решишься?
Антон сглотнул, чувствуя, как горло моментально пересохло.
— Пошел ты, — хрипло бросил Шастун и быстрым шагом вышел из душевой.
Арсений проводил его взглядом, неторопливо провел рукой по мокрому лицу, зачесывая волосы назад, и снова встал под теплую струю воды. Сезон обещал быть гораздо более интересным, чем он предполагал.
•••
Шастун вылетел из «Татнефть Арены» так, словно за ним лично гнался дьявол с вилами, ну или Лазарев с пачкой штрафных квитанций за порчу клубного имущества. Он на ходу натянул на мокрые кудри черную худи и прыгнул в «Рэндж Ровер». Всю дорогу до дома Антон яростно крутил баранку, матеря казанские светофоры, тупых пешеходов и особенно — первого номера собственной команды. Холостяцкая берлога встретила его привычным полумраком и запахом давно не выносимого мусора. Антон скинул кроссовки прямо у порога (один улетел под вешалку, второй остался посреди коридора — да и хер с ним), стянул влажные чуть валжные джинсы и натянул необъятные серые треники, которые держались на его тощих бедрах исключительно на честном слове и завязках. Из холодильника был извлечен пакет химозных чипсов — плевать на диету от клубного нутрициолога, сегодня Антону требовалось заесть стресс. Он плюхнулся на огромный кожаный диван, который занимал три четверти гостиной, врубил соньку, чтобы погонять в Фифу, и вскрыл пачку. Рот наполнился глутаматом натрия и солью. Жизнь начала медленно приходить в норму. В этот момент на журнальном столике завибрировал айфон. Антон лениво потянулся, предполагая увидеть сообщение от Матвиенко или от Макара. Но на экране висело уведомление из Телеграма от неизвестного контакта с лаконичным «А.П.» в никнейме.А.П.
Ты забыл в душе.
22:45
А.П.
[исчезающее фото]
22:46
Шастун замер с набитым ртом и нахмуренными бровями. «Че я там забыл? — судорожно завращались шестеренки в его голове. — Кольца? Бля, печатку на раковине оставил? Или цепь? Или капу кастомную за полтос?» Без задней мысли, чисто на панике за свое честно заработанное барахло, Антон ткнул пальцем в кружочек с фото. Таймер сверху начал обратный отсчет:5... 4...
Картинка открылась. И Антон знатно так пересрался, подавившись чипсами. На фото не было ни колец, ни серебряной цепочки, ни даже капы. Там вообще не было вещей. Там был Арсений. Снимок был сделан на фронталку прямо там же, в пустой душевой «Ак Барса». Попов стоял под струями воды, закинув одну руку за голову, отчего его плечи и без того внушительный торс казались еще шире. Напряженные мышцы блестели от капель, а ракурс был взят чуть сверху, так что в кадр отлично помещались не только рельефные ребра, но и мокрые темные волосы на дорожке, уходящей далеко под резинку... Никакой резинки не было. Камера ловко захватывала упругое бедро и четкую, идеальную линию паха, едва прикрытую легким паром и водяными брызгами. На лице Попова блуждала его фирменная усмешка, а полуприкрытые синие глаза смотрели прямо в объектив, на пускающего слюни Антона Шастуна.3... 2... 1...
Экран мигнул. Фото исчезло, оставив после себя лишь серую надпись «Время просмотра истекло». Антон сидел неподвижно, выпучив глаза на погасший дисплей. Чипсы выпали из его пальцев прямо на серые треники, но ему было глубоко поебать. В ушах внезапно зашумело так, будто он только что отыграл три овертайма подряд без замен. В горле встал сухой ком, а в паху... в паху предательски и очень ощутимо потяжелело. — Охуеть... — хрипло выдохнул Антон в пустую комнату. Он судорожно разблокировал телефон, тыкая в чат. Пальцы слегка подрагивали.4shast
Ты че совсем дебил????
22:47
4shast
Это че за херня????
22:47
4shast
Я про вещи думал урод!!!!
22:47
Ответ прилетел почти мгновенно. Попов, судя по всему, даже не думал спать.А.П.
Я про твою совесть.
22:47
А.П.
А на фото просто ракурс хороший. Подумал, тебе понравится свет.
22:48
Шастун швырнул телефон на другой конец дивана, схватился руками за лицо и громко, протяжно застонал. Этот интеллигентный, правильный, надежный защитник из Омска только что технично и изящно поимел его мозг на расстоянии нескольких километров. И самым паршивым было то, что перед глазами Антона всё еще стоял этот идеальный, влажный рельеф чужого тела. — Сука, — прошептал Шастун в ладони, чувствуя, как горят его собственные уши. — Ну какая же ты сука, Попов.
