One Last Kiss

Всю дорогу до больницы Джон не произнёс ни слова. Его лицо оставалось неподвижным, как маска, но внутри бушевал ураган эмоций. Он крепко сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, это не приносило облегчения. Мими сидела рядом на переднем сиденье, её пальцы дрожали на руле. Она пыталась сохранять спокойствие, но напряжение в её теле выдавало её состояние. Окна машины были широко открыты, но горячий августовский воздух казался ещё более душным, как будто внутри автомобиля скопилась вся тяжесть мира. Джон чувствовал, как каждый вдох становится тяжелее, как будто кислорода не хватало. Он смотрел на проносящиеся мимо дома, пытаясь убедить себя, что это просто кошмар. Что это ошибка. Что Джулия не могла умереть. Но реальность была безжалостна. Больница встретила их ярким, почти ослепляющим светом. Белые стены, стерильные коридоры, запах антисептика - всё это вызывало у Джона отторжение. Он уже ненавидел это место. Ненавидел этих людей в белых халатах, которые казались ему безликими и равнодушными. Ненавидел звук шагов по холодной плитке, который эхом разносился по пустым коридорам. Но больше всего он ненавидел своё сердце, которое продолжало колотиться, как будто пыталось выпрыгнуть из груди. Мими о чём-то говорила с врачом, но Джон не слышал ни слова. Его взгляд был прикован к двери в конце коридора.  Обычной двери. Он пытался убедить себя, что если не отводить от неё глаз, ничего плохого не случится. Что если он сможет удержать реальность силой своего желания, то всё изменится. Но это было глупой иллюзией. – Джон.. - раздался голос врача. Молодой мужчина с усталым лицом стоял перед ними. Джон сразу понял всё, даже не дожидаясь слов. Понял по его глазам, по тому, как он избегал смотреть ему в глаза, по тому, как тяжело вздохнула Мими. – Мне очень жаль, - сказал врач, но эти слова прозвучали для Джона как далёкий шепот. Они растворились в пустоте, как шум телевизора в соседней комнате. Мир стал нереальным, словно всё происходило за толстым стеклом. Он видел, как шевелятся губы врача, как Мими закрывает лицо руками, но не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Только пустоту. Дом Мими встретил его непривычной тишиной. Тяжёлой, гнетущей. Впервые за долгое время Джон обратил внимание на размеры этого огромного дома. Сколько в нём пустых комнат, сколько дверей, сколько мест, где можно остаться одному. Он поднялся наверх, закрыл за собой дверь комнаты и сел на кровать.  Несколько часов он просидел в тишине, чувствуя, как время тянется бесконечно. Солнце давно село, но жара не отступала. Воздух оставался густым и неподвижным, словно застыл в ожидании. Футболка Джона прилипала к спине, каждый вдох давался с трудом. Он слышал собственное дыхание, тиканье часов, шум проезжающих машин за окном - всё, кроме боли. Боль почему-то не приходила. И это пугало его больше всего. Он знал, что она придёт. Рано или поздно. Обязательно. На столе лежал телефон, экран которого периодически загорался, оповещая о новых сообщениях и звонках. Друзья, одноклассники, кто-то из группы - все пытались связаться с ним. Но Джон не отвечал. Он заблокировал телефон, не желая ни с кем разговаривать. Через несколько минут пришло новое сообщение. От Пола.  @PaulMcCbunny : -Как ты?  Джон смотрел на экран почти минуту, пытаясь найти нужные слова. Но ничего не приходило в голову. Он заблокировал телефон, чувствуя, как внутри всё сжимается. Через десять минут пришло ещё одно сообщение.  @PaulMcCbunny: –Если захочешь поговорить, я рядом. Джон закрыл глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Именно эти слова сделали боль невыносимой.  Впервые за весь вечер кто-то обратился не к трагедии, не к смерти, а к нему самому. И это было самое страшное. Всё, что удерживало его на плаву эти несколько часов, начало рушиться. Он резко поднялся, подошёл к окну и открыл его ещё шире, надеясь, что ночной воздух принесёт облегчение. Но даже прохлада ночи не смогла прогнать чувство пустоты. Дышать всё ещё было тяжело, словно вместе с матерью он потерял нечто большее. Нечто, что делало мир прежним. Телефон снова завибрировал, но Джон не стал смотреть на экран. Он просто сел на пол возле кровати, обхватил колени руками и впервые за этот день позволил себе заплакать. Леннон поднял голову, он смотрел в потолок, просто в одну точку, из глаз градом катились слезы. Джон тяжело вздохнул, поджал губы и дал сам себе пощечину. Щека неприятно начала жечь, но даже это не помогло почувствовать что-нибудь кроме пустоты. Он тяжело выдохнул, прикусил губу — до резкой, неприятной боли и металлического привкуса крови. Но даже это не помогло заглушить пустоту. Мысли путались, сбивались в один плотный, невыносимый ком. «Это я виноват. Я должен был быть рядом. Если бы я пришёл, как обещал… Я бы успел…» И тут же чужой, жестокий голос в голове: «Хватит. Не ной. Соберись.» Он резко зажмурился, будто пытаясь остановить этот шум внутри. Джон снова посмотрел на телефон. Руки дрожали так сильно, что разблокировать его получилось только с третьей попытки. Уведомления от Пола горели на экране, и он зашёл в чат. Пол был онлайн. Словно ждал. Джон хотел написать что-то нормальное - но не смог. Пальцы сами легли на клавиатуру.                                             @JohnLemon:                                      – приходт ко мнк.                                     – ты мнн очень нужен.                                      – поговорить                                     – надо.  Он сам не понял, как это отправил. Ошибки в каждом слове, дрожь в каждой строке. Но за этим всем было одно отчаянная просьба не оставаться одному. Пол сидел дома, напряжённый с самого вечера. Он всё ещё не получил нормального ответа и уже начинал беспокоиться сильнее, чем хотел признать. И вдруг телефон завибрировал. Раз. Потом второй. Третий. Четвёртый. Пол нахмурился и быстро открыл чат. Прочитав сообщения, он не ответил. Просто встал и начал собираться. Он сменил домашнюю майку и пижамные клетчатые штаны на чёрную футболку и джинсовые шорты. На секунду задержался у зеркала  - взгляд был усталым, выглядел он отвратительно по своему мнению, но времени думать не было. Он вышел из дома тихо, стараясь никого не разбудить. Пять минут быстрым шагом и он уже у калитки дома тёти Джона. Джон сидел на ступеньках крыльца. В темноте, с сигаретой в руке. Смотрел в пустоту. Пол открыл калитку и тихо подошёл ближе. Сел рядом, не говоря ни слова. Джон даже не сразу отреагировал. Тогда Пол осторожно положил руку ему на плечо. – Дай покурить, - тихо сказал он. Джон молча протянул ему сигарету. Пол не сразу затянулся. Он просто держал сигарету между пальцами, будто не до конца понимал, зачем вообще её взял. Несколько секунд они сидели в полной тишине. Ночной воздух был густым, тёплым, почти неподвижным. Где-то вдалеке проехала машина, и снова всё стихло. Пол наконец сделал короткую затяжку и тут же слегка поморщился не из-за вкуса, а будто из-за самого момента. Он вернул сигарету обратно Джону, но тот не взял её сразу. – Ты дрожишь, - тихо сказал Пол. Джон усмехнулся без радости. – Да ладно… Голос сорвался на полуслове. И это “да ладно” прозвучало так, будто он сам себе не верил. Пол чуть повернул голову к нему. В темноте было плохо видно лицо Джона, но даже так было понятно - он разбит. Не “устал”, не “плохо себя чувствует”, а именно разбит. – Я пришёл, - просто сказал Пол. – Я здесь. Джон резко выдохнул, как будто это было не облегчение, а что-то болезненное. – Зачем ты вообще прочитал это… - пробормотал он. – Я написал как идиот. Пол слегка нахмурился. – Ты написал, потому что тебе плохо. Джон отвернулся, уставившись в землю, сидел, ссутулившись. Плечи напряжены, руки всё ещё дрожат, будто тело не успело догнать то, что уже произошло внутри. Пол тихо выдохнул: – Ты не должен сейчас пытаться быть сильным. Джон усмехнулся, но это было почти беззвучно. – Я и не пытаюсь. Он замолчал на секунду, потом добавил тише: – Оно само как-то… получается. Пол чуть нахмурился. – Это не “получается”. Это ты себя ведешь так, будто если отпустишь - всё рухнет. Джон резко поднял взгляд. – А если и так? Эта фраза повисла между ними. Пол не отвёл глаз. – Тогда пусть рухнет, - спокойно сказал он. Джон будто застыл. – Ты не понимаешь, - резко выдохнул он. – Не просто “рухнет”. Это… всё. Голос сорвался на конце, и он отвернулся, будто сам испугался того, что сказал. Пол не стал спорить. Он только тише добавил: –Тогда не делай это один. Джон сглотнул. Пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. – Я не знаю, как перестать думать, что это моя вина, - наконец выдавил он. – Это просто не выключается. Пол посмотрел на него дольше обычного. – Ты сейчас ищешь причину, потому что без неё боль слишком… хаотичная. Но твоей вины в этом нет. Джон тихо усмехнулся сквозь слёзы. – Звучит слишком просто. – Это не просто, - ответил Пол. – Это просто правда, которую трудно принять. На секунду снова повисла тишина. Где-то вдалеке снова проехала машина, свет фар скользнул по забору и исчез. Джон тихо сказал: – Я просто не хочу быть один в этом. Пол чуть кивнул, как будто ждал именно этого. – Тогда не будь. И только после этого он немного придвинулся ближе и осторожно обнял Джона. Не резко, не навязчиво, так, чтобы тот мог отстраниться, если бы захотел. Джон сначала замер. Потом тяжело выдохнул и наклонился чуть ближе, он прижался головой к плечу Пола. – Спасибо.. - вдруг пробубнил Леннон, шмыгая носом. Пол удивился, он ничего не ответил, но сильнее обнял Джона, сжимая в руках ткань его кофты.