Сын Астории

Утро оказалось жестоким. Вместо привычной спальни в Малфой-Мэноре Астория открыла глаза в гостевой комнате поместья Гринграсс-Эстат. Знакомая с детства лепнина на потолке, тяжёлые портьеры, запах старых книг и воска. Вчерашний день не был кошмаром, который рассеивается с первыми лучами солнца. Двадцать пятое августа тысяча девятьсот тридцать третьего года. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. За стеклом шелестел листвой сад — тот самый, где она когда-то играла в прятки с сёстрой. Теперь она ещё не родилась. Сад был моложе, но деревья уже тянули свои ветви к небу, как тогда, в её детстве. «Я здесь. Я правда здесь». Астория заставила себя встать. Сегодня предстоял разговор с прадедом, который определит её будущее в этом времени. Она не имела права выглядеть растерянной или слабой. Она подошла к туалетному столику, потянулась к сумочке за расчёской и вдруг вспомнила вчерашнее. Авроры злились, что не могут открыть её сумку. Их чары не проникли сквозь магическую защиту, видимо, старый заговор, который Драко когда-то наложил на подарок, оказался сильнее их умений. Астория невольно улыбнулась. В этой сумке всё, что у неё осталось от прежней жизни. Она вытряхнула содержимое на кровать и принялась перебирать: · паспорт, · две помады, · двести пятьдесят шесть галлеонов — карманные деньги, которые выделил муж, · книга, купленная вчера в Косом переулке, · обручальное кольцо, · расчёска, · несколько конфет. Негусто. Но могло быть хуже. Гораздо хуже. «Она могла бы быть лишь с одной помадой!» Усмехнувшись собственным мыслям, Астория надела кольцо на палец. Металл привычно холодил кожу. После ночи раздумий она пришла к выводу: Драко не виноват. Вчерашняя паника, обвинения, мысли о предательстве — всё это было мороком, порождённым страхом и отчаянием. Её муж не мог так поступить. Он любил её. Должно быть, он сходит с ума от неизвестности. «Что он подумал? Что я сбежала? Что… сделала с собой что-то?» О, Мерлин. Драко. Если бы можно было послать ему весточку. Хотя бы слово. Хотя бы знак, что она жива… Астория обхватила колени, подтянув их к подбородку. Взгляд скользил по разложенным на покрывале вещам — маленьким островкам её прошлого. И среди них ярче всего выделялась книга. Та самая, купленная вчера. «Тот-кого-нельзя-называть. История становления самого Тёмного Лорда в истории». Она потянулась к ней, раскрыла почти наугад. Ей хотелось прочитать о Малфоях. О Драко. Глаза скользили по строчкам, но смысл ускользал: незнакомые имена, незнакомые места, запутанные интриги. Она перелистнула ещё несколько страниц, потом ещё. Ничего. Ни одного знакомого лица. И вдруг её накрыло. Этой книги ещё не существовало. В этом мире Риты Скитер ещё не было на свете. У многих из тех, о ком здесь писали, ещё не родились даже их родители. Даже Тот-кого-нельзя-называть… он ведь, скорее всего, ещё не родился. Дыхание перехватило. «Я могу изменить будущее». Мысль была оглушительной, почти непереносимой. Она может найти родителей того, кто станет величайшим злом в истории волшебного мира. Может предотвратить его рождение. И тогда не будет войны. Не будет страха, который годами висел над магической Британией. Не будет уродливой метки на руке Драко. Астория никогда не была героиней. В ней не было ни капли гриффиндорской отваги. Она не рвалась спасать мир, не мечтала вершить историю. Её мечты были простыми, почти приземлёнными: семья, дети, тихое счастье в кругу близких. Но сейчас, осознав, как много она может изменить, как много людей могут просто жить благодаря её решению, она почувствовала, как на лбу выступает испарина. Сможет ли она? Стоит ли рисковать? Впрочем, она ещё ничего не сделала, а уже успела накрутить себя до дрожи. Для начала нужно узнать главное: когда родится этот будущий кошмар. Астория открыла книгу в самом начале и принялась листать — слова автора заняли добрых тридцать страниц. Наконец, она нашла нужную главу. Она ожидала увидеть 1960-й, 1950-й — в крайнем случае 1940-й. Но дата, которую она увидела, выжгла строчки прямо в сетчатку. «Все мы знаем, к чему пришёл Тот-кого-нельзя-называть. Его жестокость по отношению к волшебникам, магглам и всему живому была справедливо наказана нашим героем, Гарри Поттером. Это история, знакомая каждому ребёнку. Но не многие задумываются о том, с чего начинался путь печально известного Тёмного Лорда. Давайте перенесёмся в канун 1927 года. Маггловский Лондон. Холод. С неба медленно падают хлопья снега. Одинокая тень скользит по улицам, укрытым мраком. Эта тень принадлежит женщине в жалких лохмотьях. Вы бы приняли её за бродяжку и, сморщив нос, поспешили отвернуться. Но эта нищенка — представительница древнейшего волшебного рода, уходящего корнями к самому Салазару Слизерину. Её имя — Меропа Риддл, в девичестве Гонт. Её муж-маггл, узнав о волшебной крови жены, сбежал, бросив её беременной и без средств к существованию. Бедняжка не могла вернуться в отчий дом — там её ждала верная смерть. В отчаянии она искала спасение лишь в одном месте — сиротском приюте Вула, убогом и беспросветном маггловском учреждении. Там же она встретила свой скоропостижный конец, оставив новорождённого сына сиротой. Так на свет появился Том Марволо Риддл. Будущий самый тёмный маг в истории». Астория окаменела. Тот-кого-нельзя-называть… Волдеморт уже родился. Он уже существует в этом мире — брошенный, никому не нужный, запертый в стенах маггловского приюта, где никто не понимает его природу. Мысли заметались, как пикси в банке. Ему сейчас… она сделала расчёт в уме — математика никогда не была её сильной стороной — шесть лет. Она сглотнула. Никому не нужный ребёнок-волшебник, который даже не понимает, кто он. Который, возможно, уже ненавидит мир за ту боль, которую этот мир ему причинил. Нерастраченная материнская любовь сжала её сердце. Ехидный внутренний голос прошептал: «Ты же хотела стать матерью. Что насчёт того, чтобы взять под опеку самого жестокого преступника в истории?» Она захлопнула книгу и уставилась в стену. Мысли шумели ураганом. «Я не хотела быть героиней. Я просто хотела ребёнка. Своего.» Астория зажала лицо ладонями. Но внутри, где-то глубоко, уже звучал другой голос: «Своего у тебя не будет никогда. Ты знаешь это. А он — твой шанс. Может быть, единственный». Мог бы Воландеморт вырасти другим, если бы не те ужасные условия, в которых он оказался? Она встала и начала ходить по комнате. Круги, круги, круги. «Что, если я здесь именно ради этого?» Она вспомнила вчерашний вопрос, заданный каменному шарику. «Покажи, когда я стану мамой». Он ответил. Он перенёс её сюда. Не случайно. Не просто так. Это безумие. Он будущий Тёмный Лорд, которому суждено вырасти самым страшным волшебником в истории. Тот, кто будет убивать без колебаний и терроризировать целую нацию. А что, если он уже злой? Что, если она вложит в него всю свою любовь, а он всё равно станет чудовищем? Что, если она окажется недостаточно сильной? Что, если... Нет, она точно не хочет становиться матерью Волдеморта. Астория заставила себя остановиться, хотя руки всё ещё дрожали. Но ему ведь всего шесть лет. Просто ребёнок. Ребёнок, который никогда не знал доброты, никогда не знал любви, никогда не видел ничего хорошего. Если кто-то и мог изменить его судьбу, так это она. Она знала, кем он станет. И это знание было силой. Но страх оставался и грыз изнутри. Это был величайший тёмный волшебник столетия, а она была просто Асторией — молодой женщиной, которая никогда не совершала ничего выдающегося, никогда не участвовала в войне и никогда даже не поднимала палочку в гневе. Ей было страшно. И всё же тоска в груди оказалась сильнее. Боль по ребёнку, по тому, кого можно любить, по тому, кто будет называть её мамой. Она жила с этим чувством годами — тупым и пульсирующим, никогда не затихающим до конца. Каждый раз, когда она видела мать с ребёнком, проходила мимо детской площадки или слышала детский смех, это резало её, как стекло. У неё не могло быть своих детей. Она пыталась смириться с этим, но рана никогда не заживала. Она просто покрылась шрамом, ожидая, когда что-нибудь разорвёт её снова. И теперь перед её мысленным взором стоял ребёнок. Ребёнок, которому нужна мать. Маленький мальчик, которого, возможно, всего лишь возможно, спасти. В глубине души она уже приняла решение, но страх въелся в кости. «Я не допущу этого», — твёрдо сказала она себе. «Именно для этого я здесь. Каменная сфера не отправила меня сюда случайно. Том Риддл нуждается во мне». Астория остановилась у окна и посмотрела на цветущий сад. Она решилась.

***

Это был самый угнетающий завтрак в её жизни. Во главе длинного стола восседал её прадед, лорд Эвфранор Гринграсс. По правую руку от него сидела её прабабушка — Лидия Гринграсс, величественная женщина со строгим лицом. А рядом с ней, в ряд, расположились их пятеро взрослых детей: четыре женщины, самой старшей из которых было около двадцати пяти, и ее будущий дедушка, Сципион, самый старший. Имён его сестер Астория не помнила, потому что из всех выжил только её дедушка. Не связано ли это с проклятием, которое носит она сама? На противоположной стороне стола, в полном одиночестве, сидела Астория. Она представляла собой идеальную мишень для взглядов, полных презрения и ненависти. Быть названной бастардом оказалось весьма неприятно. Особенно когда чувствуешь такую неприязнь от родного — любимого? — дедушки. Наконец бесконечно ужасный завтрак закончился в полном молчании. Словно желая подлить масла в огонь, лорд Гринграсс мелодично произнёс: — Астория, моя милая… дочь, прошу, пройди со мной в кабинет. Я хочу в полной мере послушать о том, как ты жила раньше. На какую-то секунду Астории показалось, что сейчас кто-то из родственников запустит в неё проклятие. Но ничего такого не произошло. Только слышался чей-то зубной скрежет.

***

В кабинете прадед откинулся в кресле и взмахнул палочкой, накладывая заглушающее заклинание. — Я много думал о твоём положении, дорогуша, — сказал он. — И пришёл к выводу, что самое разумное — сделать тебя вдовой. Астория забыла, как дышать. — Зачем? — выдавила она. — Я вполне могла бы просто быть свободной женщиной. Жить сама по себе. Без отношений. Старый лорд задумчиво потёр подбородок. — Видишь ли, не знаю, как там у вас, в будущем, но в наше светлое время женщина, которая была замужем — даже если мужа сейчас нет, — и женщина, которая никогда не была замужем, находятся в совершенно разных весовых категориях. — Но это… — Несправедливо? — перебил он с лёгкой усмешкой. — Возможно. Но это так. Статус вдовы — твой золотой билет, Астория. В глазах общества ты сразу становишься «добропорядочной бедняжкой», которой можно посочувствовать. У тебя будут привилегии. Возможность распоряжаться финансами, владеть имуществом, принимать решения без оглядки на отца или братьев. А «свободная от отношений», как ты выразилась, выглядит подозрительно, сильно ограничена в правах и вызывает много вопросов. Астория слушала и не верила своим ушам. В её времени её считали девушкой старомодных взглядов. Главным желанием Астории была семья — не карьера, не власть, не слава. Гермиона Грейнджер, умная, амбициозная, целеустремлённая, стала символом нового поколения ведьм. Ей прочили место министра магии, и большинство ровесниц стремились соответствовать её примеру. Все, кроме Астории, которая искренне не понимала этого дикого желания работать, доказывать, сражаться. Но сейчас, слушая спокойную речь о том, каково приходится женщине без мужа в прошлом, ей стало дурно. Для него она была не женщиной, а ресурсом — говорящим, но всё же ресурсом. Женщины в его мире не принимали решений, не заключали обетов, не оставляли следов. Они были частью интерьера. И она — всего лишь необычная часть, которую он собирается использовать, пока она полезна. Волшебница может быть либо «полноценной», то бишь замужней, либо существом второго сорта. Получеловеком. Волна возмущения поднялась в её душе, но она сдержалась. Сейчас не время. А между тем прадед продолжал: — Ты вернёшь свою девичью фамилию. Это никого не удивит. Вдовы часто поступают так — возвращаются к корням, чтобы сохранить память о роде. На то, чтобы подготовить документы, уйдёт недели две. Я искренне надеюсь, что ты не разочаруешь мои надежды, возложенные на тебя. Ведь я вынужден задействовать очень много связей, чтобы провернуть такое сложное дело. Он помолчал, давая ей возможность осмыслить. Астория сжала руки под столом, чтобы они не дрожали. Страх и унижение первых минут прошли. Теперь в ней говорил холодный разум женщины, которая знала будущее. — Простите, — голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Но прежде чем мы продолжим, я хочу обсудить мои… гарантии. Старый лорд приподнял бровь. — Гарантии? — Да. — Она выпрямилась, глядя прямо в глаза прадеду. — Я понимаю, что моё положение… шаткое. И что единственное, что у меня есть для торга, — это информация. Сведения о будущем, о войнах, о судьбах великих домов, о вашей собственной судьбе. Я не отдам их просто так. В обмен на красивую легенду и ночлег. Эвфранор медленно кивнул. Его взгляд стал оценивающим, почти уважительным. — Продолжай. — Мне нужны документы, — сказала Астория. — Юридически закреплённые. Право собственности на дом, который вы обещали. Оформленный ежемесячный доход. В гоблинском реестре. И бумаги, в которых будет сказано, что я — Гринграсс. Хотя бы номинально. Она помедлила, чувствуя, что сейчас скажет нечто важное. — И ещё… магический обет. Чтобы моё положение было защищено, даже если… если с вами что-то случится. Эвфранор усмехнулся, и в его голосе послышалась холодная насмешка. — Магический обет? Ты — женщина, Астория. И даже если ты из будущего, ты всё равно женщина. Я не буду связывать свой род обязательствами с тем, кто не может передать его дальше. Он помолчал, давая ей осознать его слова. — Но документы я тебе оформлю. Дом и доход — пока я жив. А что будет после — меня не касается. — Вы считаете я слишком много прошу? — тихо спросила Астория, и в голосе её послышалась горечь. — Нет, — спокойно ответил он. — Но я даю тебе разумную цену за информацию, которую ты мне предоставишь. Повисла долгая тишина. Эвфранор медленно постукивал пальцем по столу. — Хорошо, — кивнула Астория. — Но это не всё. — Не всё? — брови собеседника сошлись к переносице. Она сделала глубокий вдох. — Есть ещё одно дело. Мальчик. Эвфранор замер с непроницаемым лицом. — Какой мальчик? — Том Риддл. Сирота. Он живёт в маггловском приюте. Ему шесть лет. И он — потомок Салазара Слизерина по материнской линии. Старый лорд резко выпрямился. Глаза его сузились, и в них не было сочувствия, только холод, только сталь. — По материнской линии, говоришь? — Да. — И что сталось с этой матерью? — Она умерла вскоре после его рождения. Её бросил муж-маггл, когда узнал, что она ведьма. Ей некуда было идти. Она оказалась в том приюте и умерла там. Эвфранор долго молчал. Когда он заговорил, голос его звучал пусто и ровно. — Значит, кровь Салазара Слизерина, кровь самих Основателей, течёт в жилах ребёнка, чей отец был грязным магглом, который родился в маггловском заведении, вырос среди магглов и каждый день из своих шести лет провёл в их окружении… Старый лорд резко посмотрел на неё. — Ты понимаешь, что это значит, Астория? Это значит, что этот мальчик не кто иной, как грязнокровка. Слово ударило её, как пощёчина. — Но он же потомок Слизерина. И вырастет очень сильным волшебником! — Кровь не имеет значения, если она отравлена маггловской грязью. — Его глаза блеснули презрительным холодом. — Он провёл шесть лет, дыша их воздухом, питаясь их пищей, впитывая их обычаи. Он не знает нашего мира. Он не ведает о своём наследии. По сути, он ничем не отличается от любого магглорождённого, каким бы могущественным он ни был. Он принялся расхаживать по кабинету, и в каждом его шаге чувствовалось едва сдерживаемое негодование. — Скажи мне, он хотя бы знает, что он волшебник? — Не думаю, — призналась она. — Разумеется, нет. — Эвфранор издал короткий, безрадостный смешок. — Они, наверное, считают его одержимым или проклятым. И ты хочешь привести этого ребёнка в семью Гринграсс? Мальчика, который с самого рождения пропитан маггловской грязью? — Я хочу спасти его, — сказала Астория. — Я хочу дать ему шанс. — Шанс на что? — голос его стал резче. — На то, чтобы быть грязнокровкой с громкой фамилией? Притворяться своим среди чужих, когда он никогда не будет своим? Он остановился и впился в неё тяжёлым, испытующим взглядом. — Он может носить кровь Слизерина, но эта кровь осквернена. Разбавлена маггловским невежеством, маггловскими обычаями, маггловской грязью. И ты думаешь, что капля любви способна искупить шесть лет такого? — Я должна попытаться, — тихо, но твёрдо сказала она. — Почему? — В голосе Эвфранора впервые мелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. Она встретила его взгляд. — Потому что я хочу стать матерью. А он мой шанс, возможно, единственный. Эвфранор долго изучал её, затем медленно покачал головой. — Ты дура, Астория. Благородная дура, но дура. — Возможно, — тихо согласилась она. — Но я лучше буду дурой, которая пыталась, чем той, кто стояла в стороне и ничего не делала. Старый лорд вздохнул и вернулся в своё кресло. — Хорошо, я помогу тебе. Но я хочу, чтобы ты кое-что уяснила раз и навсегда. Он подался вперёд, и голос его упал до холодного шёпота. — Он никогда не будет иметь право на моё наследство. Он никогда не будет желанным гостем в этом доме. Он твой проект, твоя ноша, твоя ответственность, и только твоя. Если с тобой что-то случится, я, разумеется, буду вынужден о нём позаботиться, но лишь в самом крайнем случае. Она кивнула, чувствуя, как сжалось горло. — Я понимаю. — Хорошо. — Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. — Я помогу тебе, чем смогу. Обойти такую систему будет сложно даже с моими связями. Скорее всего, тебе будет лучше действовать официальным путём. С меня — документы на имущество и доход. Я распоряжусь, чтобы всё было оформлено на тебя к концу следующего месяца.

— Спасибо, — выдохнула Астория.

— Не благодари, — ответил он, поднимаясь. — Это не подарок. Это сделка. И я надеюсь, что ты сможешь её оплатить.

Она кивнула и тоже встала.

— Смогу. Я расскажу вам всё, что знаю. Но только после того, как подпишу документы.

Эвфранор усмехнулся.

— Как скажешь, дорогуша. Как скажешь.

Он протянул ей руку. Астория пожала её.

— Договорились? — спросил он.

— Договорились, — ответила она.

И впервые с момента появления в этом времени почувствовала, что у неё появилась опора.