Том 2. Возвращаться хорошо живыми

«ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК»

ВЕЛИЧАЙШИЙ ПОЗОР МИНИСТЕРСТВА!

Священный лик Мерлина похищен у всех нас! Или… он сам этого хотел? От нашего специального корреспондента, Риты Скиттер Дорогие читатели, приготовьтесь к шоку, от которого застынет кровь в ваших жилах и позеленеет волшебная краска на ваших гоблинских галлеонах! Этой ночью, пока вы мирно почивали в своих постелях, под охраной наших славных авроров, в самом сердце нашей магической власти — в Министерстве Магии — произошло НЕВООБРАЗИМОЕ дерзкое преступление. СВЯТЫНЯ ОСКВЕРНЕНА! Бесценный, исторический портрет самого Магистра Мерлина, гордость нации и духовный ориентир для всех волшебников, был ВОРОВСКИ вырван со стены почётной Галереи Основателей! Не просто украден, дорогие мои, а сорван с такой варварской силой, что на изысканной паркетной доске остались… ОБГОРЕВШИЕ СЛЕДЫ. Да-да, вы не ослышались! Следы тьмы и разрушения в месте, где должно царить лишь светлое наследие! КУДА СМОТРЕЛИ СТРАЖИ? Возникает вопрос, который уже шепчут в каждом углу Косого переулка: как такое могло произойти? По нашим сведениям, полученным от глубоко встревоженных и, разумеется, анонимных источников внутри Министерства, в ночь кражи были задействованы ВСЕ силы ночного патруля! Они носились по коридорам, кричали, бросали заклятья… но так и не увидели самого преступника. Не кажется ли вам это СЛИШКОМ СТРАННЫМ? Может, тень, скрывшаяся с портретом, была невидима не для всех? Может, у кого-то были причины… смотреть в другую сторону? ТРЕВОЖНЫЕ ВОПРОСЫ Но самое интересное, дорогие читатели, начинается сейчас. Почему именно этот портрет? Известно, что изображение Магистра в Главном атриуме — не единственное. Но именно это, самое парадное, было выбрано мистическим похитителем. Наши источники (очень осведомлённые, поверьте!) намекают на жутковатую деталь: несколько стражей, находившихся в ту ночь поблизости, упоминали о леденящем душу ХОЛОДЕ и чувстве НЕВЫРАЗИМОГО УЖАСА, сковывавшего их волю. Не напоминает ли это вам методы определённых, ТЁМНЫХ существ, которые, как мы все думали, канули в Лету? И САМОЕ ГЛАВНОЕ: А КТО В ВЫИГРЫШЕ? Зададимся простым вопросом: кому выгодно лишить наше общество символа мудрости и света? Кому может понадобиться могущественный магический артефакт, коим, без сомнения, является подлинный портрет великого волшебника? Ответ, увы, лежит на поверхности. Только те, кто жаждет подорвать устои нашего мира, кто прячется во тьме и боится чистого света истины. А теперь самое пикантное. По некоторым, совершенно секретным сведениям, портрет в последнее время вёл себя… СТРАННО. Очевидцы (их имена мы, разумеется, сохраним в тайне) видели, как он усмехался, глядя в пустоту, будто делил с кем-то тихую, личную шутку. Неужели сам Магистр Мерлин… ожидал этого визита? Не кроется ли в этой дерзкой краже какой-то ТАЙНЫЙ, ДРЕВНИЙ СГОВОР, о котором нам, простым волшебникам, знать не положено? Министерство хранит гробовое молчание, ограничиваясь сухой констатацией факта «несанкционированного изъятия». Но мы-то с вами знаем, дорогие читатели! Когда официальные лица прячут голову в песок, значит, правда где-то рядом, и она УЖАСНА. Оставайтесь на связи с «Ежедневным пророком». Мы не позволим замести эту историю под ковёр! Мы докопаемся до сути и расскажем вам ВСЁ о том, какие тёмные силы на самом деле похитили наш светлый символ… или о том, как этот символ, возможно, сам шагнул во тьму. P.S. Интересно, а часто ли нынешний Министр, столь любящий портреты самого себя, навещал портрет своего великого предшественника? И не чувствовал ли он там… чужое присутствие?” Газета «Ежедневный пророк» хрустнула в цепких пальцах Крюкохвата, как тонкий лёд под тяжестью неизбежной катастрофы. Он медленно, с чувством глубочайшего, ледяного ужаса, перевёл взгляд с размашистого заголовка «ВЕЛИЧАЙШИЙ ПОЗОР МИНИСТЕРСТВА!» на двух виновников этого апокалипсиса. Уроборос сидел на краю каменной гробницы, которая теперь служила ему диваном, и лениво подбрасывал в воздух свою палочку. Он ловил её пальцами, разглядывал, будто впервые видел, и снова подкидывал. На его лице — ни тени беспокойства, лишь лёгкая отстранённая заинтересованность, как у кота, наблюдающего за мухой. Совершенно счастливый вандал. Портрет Мерлина был водружён на почётное место у стены и светился блаженной, самодовольной ухмылкой. Его нарисованные глаза следили за Уроборосом с таким обожанием и весельем, что у Крюкохвата свело желудок. Он выглядел так, будто выиграл в величайшую в мире лотерею, а не стал причиной самого громкого скандала века. Взгляд гоблина упал обратно на газету. Слова Риты Скиттер плясали перед глазами, превращаясь в каракули чистого кошмара: «…следы тьмы… тёмные силы… тайный сговор…». Полный. Провал. Мысль прозвучала в его голове с железной ясностью, заглушая даже свист крови в ушах. Это не было просто кражей. Это был публичный, оглушительный плевок в лицо всей магической власти Великобритании. И этот плевок был подписан, по сути, Банком «Гринготтс». Ведь кто, как не они, ответственны за «постояльца» хранилища №1? Кто предоставил ему крышу над головой (пусть и подземную)? Кто финансировал его «образование»? В воображении Крюкохвата уже проносились чудовищные картины: ревизии, санкции, отзыв лицензий, панический отток клиентов, разгневанные письма старейшин гоблинских кланов… Лицо Гринготта, искажённое немой яростью, когда он будет подсчитывать убытки. И над всем этим — неумолимая магия контракта, мерцающая на его запястье, которая не позволяла просто вышвырнуть этого ходячее бедствие на улицу. Он снова посмотрел на Уробороса. Тот поймал палочку и, поймав взгляд гоблина, поднял одну бровь в немом вопросе: «Что?» — Мистер Уроборос, — голос Крюкохвата прозвучал хрипло, как скрип ржавой двери. — Вы… вы понимаете, что теперь весь магический мир будет искать того, кто это сделал? Что авроры не успокоятся, пока не найдут хоть какую-то зацепку? Что они будут копать везде, включая… исторические связи банка? Уроборос перестал вертеть палочку. Его багровые глаза сузились, но не от страха, а от ленивого любопытства: —Пусть ищут. Они ничего не найдут. —НО ОНИ БУДУТ ИСКАТЬ ЗДЕСЬ! — сорвался на визгливый шёпот Крюкохват, сжимая газету так, что она превратилась в мятый комок. — Они будут проверять каждую сделку, каждую транзакцию за последние сто лет! Они начнут интересоваться Хранилищем №1! Они… – О, успокойся, почтенный финансист, — в воздухе прозвучал бархатный, развлекающийся мысленный голос Мерлина. Портрет сиял. – Нескромный авантюризм всегда был двигателем прогресса. А небольшой скандал… прекрасно проветривает затхлые коридоры власти. Крюкохват закрыл глаза. Ему потребовалась вся его вековая гоблинская выдержка, чтобы не разорвать газету в клочья и не запустить обрывками в это самодовольное нарисованное лицо. Это был не просто провал. Это был конец. Тихий, дорогой и совершенно неизбежный конец всему, ради чего он работал. И всё из-за двух… двух неисправимых идиотов, один из которых был мёртв уже тысячу лет, а второй должен был быть таковым, но это, видимо, никого не смущало. Он беззвучно открыл рот, чтобы что-то сказать, но смог только покачать головой и, разжав пальцы, позволить смятому «Пророку» упасть на каменный пол. Бумага приземлилась с тихим, обречённым шуршанием — звук тонущего корабля, на котором ему, Крюкохвату, предстояло плыть до самого дна. Уроборос покачал головой, внутренне смеясь на чужой реакцией. Он повернулся, чтобы уйти в глубь хранилища, но бросил через плечо фразу, тихую и неоспоримую, как приговор: — Ты боишься их поля. Зря. Они даже не подозревают, что уже давно играют на моём. И игрок из меня… – Грозный, – голос прозвучал не из уст Уробороса. Он исходил от портрета что теперь завис рядом с темным магом — тихий, ясный и полный той странной печали, что свойственна лишь тем, кто видит конец партии еще до первых ходов. – И безрассудный. – Да иди ты, – отрезал Уроборос, даже не замедляя шага. Но фраза Мерлина повисла в ледяном воздухе коридора, впитываясь в камни, словно чернила в пергамент. А позади, у входа, Крюкохват стоял неподвижно, глядя на смятый листок на полу. Слова Уробороса, как ядовитые шипы, впивались в его сознание. «Играют на моём поле». Он медленно поднял взгляд на спину удаляющегося мага, на зловеще покачивающийся портрет. И гоблин, чья жизнь была построена на точности, контрактах и незыблемости правил, с леденящей душу ясностью осознал: правила переписываются прямо сейчас. Директора, смотрители, само Министерство — все они, сами того не ведая, уже стали пешками на доске, о размерах которой даже не догадывались. Он не боялся их поля. Он боялся теперь того, что не видел границ нового. А безграничное поле игры — это и есть самое настоящее поле боя. С тихим, почти неслышным стоном, в котором смешались профессиональная ярость и древний, расовый ужас, Крюкохват наконец пошевелился. Он наклонился, подобрал злосчастный «Пророк», с болезненной тщательностью разгладил его. Бумага была лишь символом. Настоящий договор, невидимый и кровавый, только что был скреплен не чернилами, а той тихой, неоспоримой фразой, что прозвучала в его зале. И ему, хранителю чужих тайн, теперь предстояло хранить и эту — самую опасную из всех. Игра началась. И он, вопреки всем своим правилам, уже был в нее втянут. Только вот: какова цель игры? И что случится, когда она будет достигнута?