Безголовый Король

— Да как же ты задрал! — пронеслось у меня в голове, а может и прорвалось вслух, пока я нёсся по полуразрушенным коридорам взбудораженного королевского дендрария.   С недавних пор я, бывший король, а ныне — безголовый узник, имел за счастье познакомиться с новым для себя бестиарием. Помимо привычных по канализационным стокам и тюремным башням зомби, сейчас меня гоняли грибные мутанты, и шипастые уродцы, что катались по коридорам словно бочки в корабельном трюме при девятибальном шторме. Это не считая бродящих тут и там «стражей», «рампейджеров», успевших задолбать меня ещё в древних стоках «колосажателей», мутировавших летучих мышей и «резальщиков» — та же летучая хрень, только с острыми как бритва крыльями.   Прямо сейчас я отчаянно маневрировал на поворотах, отстреливаясь «всполохами», и старался унести ноги от «питчера», как я сам назвал этот вид мутантов. Здоровенная детина с дурацкой грибной шляпкой заместо башки. Выглядит он, может, и нелепо, но бьёт так сильно, что лететь придётся до ближайшей стенки, если попадёшься ему под руку. Так мало того, эта гнида ещё и любит швыряться мутантами помельче.   Услышав знакомый рев, я резко нырнул в так вовремя возникшую на пути яму. Мимо как раз пролетел «зловредный гриб». Мелкая тварюшка с прочной как камень головой. Пущенный питчером такой подарочек гарантированно развоплотил бы мою тушку, если бы попал. А возвращаться сейчас в тюрьму за новым телом я, пока что, желанием не горел.   Переведя дух и забросав преследователей «лимонками», я осмотрелся. Такой же, в общем-то, коридор, как прочие, разве что чуть более целый. Но кое-что всё же привлекло моё внимание. Едва заметно светящаяся «портальная» руна.   — Ммм... Порталы — это обычно хорошо. Я как раз ищу пушку получше... — я недовольно крутил в руках кинжалы ассасина. Как выяснилось тут — чертовски неудобное оружие. Меня куда больше устроили бы любимые «панчаки», или «сбалансированный клинок» на худой конец.   Коснувшись руны и предвкушающе хлопнув ладонями для активации заклинания, я наблюдал за формированием рамки портала. В которую без раздумий прыгнул, как только та обрела чёткость. И вот — передо мной до боли знакомый сундук. Пнув его посильнее, на удачу, я принялся перебирать выпавшие мне ништяки.   — Золото — это нам надо... Амулетик... ну-ка, по-мацаем, что у нас тут? Оу... Яды теперь лекарства? Гут. — Из оружия в этот раз попалась проклятая версия парных клинков. Не бог весть что, но всё же лучше того дерьма, что было у меня на руках до этого.   Решительно отправив в мусорку ассасинские режики, я напялил амулет, вооружился новенькими клинками и с грустью посмотрел на полосу препятствий, что простиралась передо мной. Ведь, решив открыть сундук, я отрезал себе путь назад. Теперь — только вперёд. Прямиком через шипы, пилы и копья, к порталу на выход.   Матерясь и превозмогая боль, но все таки преодолев очередное «испытание», я рыбкой нырнул в портал, возникший предо мной. Выплюнуло меня в какой-то пыльной местности. И был это явно не дендрарий. Пахло... Чем-то. Старостью и пылью, как в заброшенных склепах под королевским замком.   Своим падением я свалил какую-то, кажется, повозку. Только до жути странную. Как будто из панциря циклопической улитки сделанную.   Выбравшись из этого убожества, я вдруг осознал один неприятный и слегка волнующий факт. Вокруг тихо. Чересчур тихо. Тишина давила на мозги, как никогда прежде. Я-то привык к крикам, стонам, к тому, что что-то постоянно взрывается или громко топает. Здесь было тихо, как в могиле.   Под ногами оказался тёмный кирпич из неизвестного материала и непонятного происхождения. Холодный на ощупь. Впрочем, когда моё восприятие привыкло к окружающему полумраку, стало ясно: нахожусь я в рукотворном тоннеле, уходящем куда-то вдаль. Только сейчас, до моей, отсутствующей уже хрен знает сколько времени, башки дошло — портал-то был какой-то странный.   Осматриваясь, я осторожно шагал туда, где было посветлее. Свет этот, впрочем, не имел ничего общего с живым теплом — он сочился откуда-то из расселин в стенах, бледный и больной. Пол под ногами хрустел с каждым шагом: его усеивали мелкие трещины, какие-то осколки, похожие на останки древних ваз, и — да — окаменелости. Я присмотрелся: вроде бы панцири, сросшиеся с камнем, лапки, сложенные навечно.   Еще тут и там зачем-то понатыканы какие-то рогатые, округлые идолы — морды без глаз, с разинутыми в беззвучном крике пастями. И странные, витиеватые, кованые… штуки. Я, честно, без понятия, как это дело обозвать! То ли пики точеные, то ли знаки-указатели, то ли просто блажь древних зодчих. Но ржавчина на них цвела рыжими бородами, и у меня от вида этих завитушек засвербело меж лопаток.   Ну, хотя бы потолок и стены не вызывали вопросов. Кирпич, как кирпич. Колонны, как колонны. Вычурные чересчур, конечно, но и в моем дворце так было — массивные,  с резными бороздками, с капителями в виде свернувшихся листьев. Только здесь они стояли кривовато, будто уставшие за тысячелетия. Потолок был довольно высокий, отчего арки, поддерживающие свод того… Где бы я сейчас ни был… практически полностью скрывались во мраке.   Зато свисающие с потолка сталактиты было видно просто прекрасно — острые, жирно блестящие от влаги, с белесыми разводами, точно старые клыки. И они меня знатно напрягали. Упадет на меня такая штука, и что я делать буду? Где тут новое тело взять? Вокруг — только камень, пыль да эти идиотские идолы!  Я ускорил шаг, но старался ступать как можно тише — чтобы ненароком не обрушить своды. Мало ли? Спустя несколько минут движения по прямой, я увидел то, что можно было однозначно интерпретировать как указатель! На нем было небрежно намалевано нечто, смутно напоминающее какое-то поселение. Стрелка указывала как раз туда, куда я шел, так что ноги мои понесли меня в прежнем направлении. Тем более, что впереди виднелась арка, за которой определенно был какой-то источник света. Вскоре я вышел в просторное помещение. Наконец-то можно было выдохнуть — свод здесь поднимался куда выше, чем в тоннеле, и даже плесень на стенах казалась не такой зловещей. Витые фонари, на высоких металлических столбах неплохо освещали зал, хотя, кажется, вместо огня в качестве источника света тут использовались какие-то то ли бабочки, то ли светлячки. Они беспорядочно метались за мутным стеклом, переливаясь тусклым беловатым светом, и временами бились о стенки фонаря. Живые лампы. Удобно, наверное, если не жалко расходного материала.   В центре зала возвышалась огромная конструкция, опять же, каменно-кованая. И если судить по массивным цепям под потолком — ржавым, но все еще внушающим уважение своей толщиной, — и рычагу со стрелочками, воткнутому в самый центр конструкции… это лифт.   Прутья кованые, с завитушками, на каждом углу. Настоящая подъемная клетка, размером с малую столовую!  И он, зараза, блокирует путь дальше. Сквозь его вычурные решетки было видно продолжение тоннеля на противоположной стороне: темный зев, ведущий куда-то туда, где, возможно, есть выход, люди или хотя бы сухое место для ночлега.   И как на зло, калитки лифта были наглухо закрыты! С двух сторон. Даже щели нет, чтобы клинок просунуть.   — Да в рот мне ноги… — пронеслось в моей голове. — Мне что сейчас, обратно топать? Какая сволочь решила, что засунуть рычаг внутрь лифта — хорошая, мать ее, идея?   Я раздраженно стукнул обухом клинка по прутьям. Звон пошел металлический, неприятный, будто по черепу ударили. И разумеется, металл тут был в полном порядке! Ни ржавчины тебе, ни трещины. Только бледные светлячки в фонарях взволнованно замигали, и где-то в глубине тоннелей прокатилось эхо. Пришлось развернуться и плестись в обратную сторону. Во тьму, к идолам и сталактитам.   Обратный путь много времени не занял, но... — Да вы, блять, издеваетесь... — сказал я, глядя вверх. Почему вверх? О, сейчас поясню. Кому-то — явно с чувством юмора, которым можно подметать улицы — показалось, что будет очень весело сделать практически отвесный спуск между двумя тоннелями.   Передо мной была глухая стена. Не широкая, метра два-три, но абсолютно вертикальная. Она была выложена все тем же кирпичом, кое-где торчали ржавые скобы — похоже, когда-то здесь была лестница, но теперь от нее остались только обломанные корни. Внизу, там, где стою я, — мелкие камешки и пыль. А наверху, метрах в шести, зиял выход. Второй тоннель. Тот, куда мне, похоже, и надо.   Тот, в котором я стою, — внизу. Тот, куда мне надо, — наверху. И никакой веревки, никакой лестницы, даже намека на то, что здесь когда-то был нормальный переход. Только гладкая кирпичная стена, пара хлипких скоб и где-то в вышине — темный провал продолжения пути.   Я еще раз поднял голову. Шесть метров. Может, чуть больше. Снизу было видно, как в верхнем тоннеле слабо мерцает тот самый бледный, больной свет. Мне туда. Ух... Руна Паука мне в помощь... Взгляд упал на ближайшую скобу. Ржавая, но, вроде, держится. Вторая — выше, правее, и от нее вверх ведет едва заметная цепочка выбоин в каменной кладке.   — Отлично, — процедил я. — Просто отлично. Лифт сдох, обратный путь ведет в тупик, и теперь мне предлагают лезть по стене, как какой-то... ну не знаю, мухе. Очень, сука, вовремя. Спасибо!   Я сунул клинки за пояс, туже затянул ремни, проверил, не болтается ли что лишнее. А то очень весело будет выронить пару тройку «лимонок». Если хотя бы одна такая тут рванет я ж оглохну! Хотя ушей у меня и нет. Тяжело вздохнув и смирившись с тем, что придется лезть, я разбежался...   Скоба противно скрипнула, когда моя нога оттолкнулась от нее. Прыжок, рывок, еще прыжок и спустя несколько мгновений я, скрипя зубами, повис на краю обрыва верхнего тоннеля. Я подтянулся, взбираясь на него, перекатился на спину, и позволил себе немного отдышаться. Встав на ноги и осмотревшись, я обнаружил, что тоннель — короткий. Очень короткий. Каменная кладка, свод, пара трещин — и всё. Выходил он в какую-то природную пещеру, состоящую, судя по всему, из окаменевших панцирей и раковин гигантских сухопутных моллюсков. Стены здесь не были сложены из кирпича — они росли сами, наслаиваясь друг на друга тысячелетиями: спиральные завитки, ребристые створки, тяжелые, как валуны, но с явной, пугающе правильной органической структурой.   Пол тоже был неровным, состоящим из сглаженных временем выступов, напоминающих гигантские позвонки или суставы. Впрочем, судя по тому, что я видел, эту пещеру таки соизволили осветить — такими же фонарями, какие я видел у лифта. Те же живые светлячки копошились за стеклом, отбрасывая бледные блики на окаменелую плоть стен.   И тут я наконец услышал звук. Мерное стрекотание крыльев насекомого. Сухое, ровное, как биение пульса. Оно доносилось откуда-то из глубины пещеры, многократно отражаясь от раковин и возвращаясь искаженным эхом. Как… Интересно. Привычным движением выхватив клинки, крутанув их в руках, вновь привыкая к их весу, я шагнул прочь из тоннеля. Пещера оказалась весьма крупной — свод уходил вверх на добрых два десятка метров, теряясь в сумраке, а звук шел откуда-то с верхов пещеры, из-под потолка. О, и тут наконец показалась местная растительность! Какая-то бледная, высокая трава, почти белая в этом неестественном свете. Она росла пучками из щелей между раковинами, тянулась вверх тонкими, жесткими стеблями, и при каждом моем шаге тихо шелестела, словно перешептывалась. Я ступал осторожно, стараясь не шуметь, но трава все равно выдавала меня с головой. Шагая вперед и осматриваясь, я вовремя заметил атаку и уклонился. Что-то желто-оранжевое, светящееся, как жидкое пламя, пролетело мимо моего плеча и шлепнулось о стену. Окаменелая раковина зашипела, задымилась, и на ее поверхности осталась глубокая, обугленная вмятина. Кислота. Или что похуже. Стрекотание стало агрессивным — резким, рваным, с высокими, режущими слух свистящими нотами. Я поднял голову и наконец увидел своего врага. Ну и мерзость... Странная, будто костяная голова с заостренным хоботком — длинным, хитиновым, на конце чуть загнутым, словно вязальная спица. Сине-серый панцирь тушки, покрытый мелкими шипами и каким-то липким налетом. Шесть коротких, когтистых лапок, которыми тварь цеплялась за выступ потолка. Четыре полупрозрачных крыла — они били с такой частотой, что сливались в мутное пятно. И светящееся желто-рыжим, раздутое от желчи брюшко. Оно пульсировало в такт стрекотанию, переливалось, как  фонарь. И внутри, через полупрозрачные хитиновые пластины, я видел, как перекатываются сгустки той самой жижи, которая едва не попала в меня. — Ну привет, уродец, — тихо сказал я, сжимая клинки. — И кто же ты у нас такой? Тварь сорвалась с места. Крылья взревели, и она метнулась ко мне, заходя сбоку, явно намереваясь плюнуть еще раз. Я резко шагнул в сторону, уходя с опасной траектории, и приготовился. Кажется, разговор будет коротким. И вонючим.