Горький привкус сирени

Тэхён проснулся оттого, что за окном кто-то громко кричал. Голос был хриплым, мужским, и доносился он со стороны парковки — прямо под окнами его студенческой общаги. Кто-то ругался на кого-то, сквозь мат пробивались обрывки фраз о разбитой машине и страховке. Тэхён перевернулся на бок, натянул одеяло до подбородка и зажмурился, надеясь, что крики прекратятся. Но они не прекращались. Он вздохнул, открыл глаза и уставился в потолок. Старый, облупившийся, с жёлтым пятном от протечки. Он знал каждую трещинку на этом потолке. За два месяца жизни здесь он успел изучить его лучше, чем лицо собственного соседа. Комната была маленькой — кровать, стол, дешёвый пластиковый стеллаж для вещей, который скрипел при каждом прикосновении. На столе в беспорядке лежали тюбики с краской, кисти, несколько листов бумаги с набросками. У стены стоял мольберт, на нём — незаконченный пейзаж. Тэхён рисовал осенний парк, тот самый, в котором любил гулять по вечерам. Ему не хватало жёлтого цвета, и он никак не мог подобрать нужный оттенок. Это бесило его уже третью неделю. Он сел, свесив ноги с кровати, и потёр лицо ладонями. Кожа была бледной, под глазами залегли тени — он опять почти не спал. Последние две недели он нервничал перед итоговой выставкой в колледже, и сон ушёл куда-то в параллельную реальность, оставив его наедине с бессонницей и тревожными мыслями. Он встал, подошёл к маленькому окну и отодвинул занавеску. За окном было серое, промозглое утро. Небо низкое, тяжёлое, то и дело моросит мелкий дождь. Октябрь в этом городе был самым унылым месяцем. Тэхён стоял у окна, глядя на мокрый асфальт и голые ветки деревьев, и чувствовал, как внутри разливается привычная тоска. Сегодня он должен был идти в Центр омег сдавать этот дурацкий тест. Тэхён поморщился, как от кислого лимона, вспомнив об этом. Ему только что исполнилось восемнадцать, и по закону он обязан был пройти первичную регистрацию, сдать анализы, получить свою карту омеги. Процедура была стандартной для всех омег — то же самое проходили альфы с восемнадцати. Но для омег это означало нечто большее. Это означало, что теперь его запах, его феромоны, его генетический код занесут в государственную базу. И если система найдёт идеальную совместимость с каким-нибудь альфой... Тэхён не хотел об этом думать. Он вообще старался не думать о том дне, когда его жизнь могла перевернуться. Но этот день наступил. Он натянул джинсы, футболку, сверху накинул мешковатый свитер, который специально купил на размер больше. Он хотел выглядеть меньше, незаметнее. Не привлекать внимания. Он не знал, почему он это делал — может быть, потому что боялся, что если будет выглядеть слишком... омежьим, слишком привлекательным, то привлечёт чьё-то внимание. А он не хотел привлекать чужое внимание. Вообще. Никогда. Перед выходом он задержался у зеркала, висящего на стене. Худой, бледный, с тёмными кругами под глазами. Волосы он давно не стриг, они лежали мягкими прядями, падая на глаза, и делали его лицо ещё более детским. Тэхён провёл пальцем по своей скуле, потом по губам. Губы у него были полные, из-за них ему часто говорили, что он "классический омега". Он ненавидел это слово. "Классический". Как будто он был шаблоном, образцом для подражания, а не человеком. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. Голос дрогнул. Он повторил: — Ты справишься. В коридоре он столкнулся с Чимином. Чимин жил в комнате напротив, они вместе учились на художественном факультете, и Чимин был единственным человеком в этом здании, с которым Тэхён мог говорить по-настоящему. Чимин тоже был омегой, но он относился к этому легче — как к данности, с которой не нужно бороться. — Ты сегодня на тест? — Чимин уже был одет, в руках он держал небольшую сумку с документами. — Да, — Тэхён поправил лямку рюкзака. — А ты уже сдавал? — В прошлом месяце. Всё чисто, совместимости нет. Я даже обрадовался, если честно. — Чимин улыбнулся, но улыбка была вымученной. Тэхён знал, что Чимин тоже боялся. Все омеги боялись. — А если... — начал Тэхён и замолчал. — Если найдётся истинная пара? — Чимин закончил за него. Он вздохнул и положил руку на плечо Тэхёна. — Тогда ты выйдешь замуж, и закон будет на стороне альфы. Если он окажется хорошим человеком — тебе повезёт. Если нет — извини. Никаких разводов для истинных. Закон не позволяет. — Зачем ты так? — Тэхён поморщился. — Ты должен был сказать что-то ободряющее. — Я говорю тебе правду, — Чимин пожал плечами. — Мы омеги. Мы привыкли, что нас выбирают, а не мы выбираем. Это дерьмово, но это реальность. Просто молись, чтобы у тебя не нашлось истинного. Или чтобы он оказался хорошим. Тэхён промолчал. Он не хотел молиться ни о чём. Он хотел, чтобы его просто оставили в покое. Дорога в Центр омег заняла почти час — сначала пешком до метро, потом переполненный вагон с пересадкой, потом ещё один переход. Тэхён стоял у дверей, вжавшись в угол, и старался не вдыхать слишком глубоко. Вокруг было много альф — он чувствовал их запахи. Кто-то пах кожей и потом, кто-то — слишком сладким одеколоном, один мужчина рядом с ним пах так сильно и резко, что Тэхён закашлялся. Альфа покосился на него, и Тэхён поспешно отвернулся, делая вид, что рассматривает схему линии. Он ненавидел это. Ненавидел быть омегой в общественном месте. Альфы смотрели на него, сканировали взглядами, принюхивались. Иногда кто-то из них подходил слишком близко, и Тэхёну казалось, что воздух становится тяжёлым, липким, что он не может вдохнуть полной грудью. Он всегда держал при себе блокиратор запаха — небольшой пластиковый флакон со спреем, который маскировал его феромоны. Он опрыскал себя ещё перед выходом, но это помогало не всегда. Когда он наконец вышел на нужной станции, у него немного кружилась голова. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Центр омег оказался большим серым зданием из стекла и бетона, стоящим на центральной площади. Тэхён видел его раньше — оно выглядело внушительно, даже угрожающе, с высокими колоннами у входа и огромным гербом города над дверями. Он подошёл к входу, и внутри у него всё сжалось. Внутри было светло и стерильно. Белые стены, белые полы, белые лампы под потолком. Пахло дезинфекцией — резко и тошнотворно. Тэхён подошёл к стойке регистрации. За ней сидела бета-женщина с безразличным лицом. — Ваше имя? — Ким Тэхён. — Документы. Он протянул ей паспорт и карточку студента. Она сверила данные, что-то напечатала в компьютере и выдала ему талон с номером. — Вам в кабинет 317. Пройдите вперёд по коридору, потом направо, затем на второй этаж. Ждите в приёмной, вас вызовут. — Спасибо, — сказал Тэхён. Она даже не кивнула. Коридор был бесконечным. Белые стены, белые двери, белые лампы, и ни одного окна. Тэхён шёл, и шаги его гулко отражались от пола. Вокруг не было ни души — только тишина, нарушаемая гулом вентиляции. Ему казалось, что он идёт в операционную, где с него снимут всё, что делает его человеком, и оставят просто омегу. Кабинет 317 оказался обычной дверью с пластиковой табличкой. Тэхён сел на пластиковый стул в приёмной, положил рюкзак на колени и уставился в стену. — Ким Тэхён? Он подскочил. В дверях стоял врач — тоже бета, в белом халате, с усталым лицом. — Да. — Проходите. Кабинет был похож на обычный медицинский — кушетка, стол с компьютером, шкафчик с инструментами. Врач жестом указал на стул, сам сел напротив. — Сейчас мы возьмём у вас образец слюны, крови и феромонный тест. Всё просто, не бойтесь. — Я не боюсь, — сказал Тэхён и услышал, как его голос дрогнул. Врач улыбнулся — первой улыбкой за этот день. — Вам восемнадцать, да? — Да. — Первый раз на таком тесте? Выглядите испуганным. — Это просто... неприятно, — честно признался Тэхён. — Я не хочу знать результат. Врач вздохнул и покачал головой. — Понимаю. Я работаю здесь уже десять лет. Каждый день я вижу омег и альф, которые не хотят проходить этот тест. Но поймите — это только анализ. Результат ещё ничего не значит. Даже если система найдёт истинную совместимость... это не приговор. Просто данные. — Но закон обязывает, — тихо сказал Тэхён. — Да. Закон обязывает, — врач пожал плечами. — Но у вас ещё есть время. Жизнь непредсказуема. Он взял у Тэхёна кровь, слюну, потом приложил к запястью специальный датчик, который считывал феромоны. Тэхён смотрел, как на экране компьютера появляются какие-то линии, графики, цифры. Всё это было для него тарабарщиной. — Всё, — сказал врач через десять минут. — Результаты будут готовы через неделю. Вам придёт уведомление по почте или в личный кабинет. Если совместимость будет найдена, вас вызовут в Центр для дальнейших процедур. — А если нет? — Если нет — мы пришлём просто уведомление, что тест пройден, совместимости не обнаружено, и вы будете свободны до следующего обязательного теста. Следующий — через полгода. Тэхён выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Следующий тест через полгода. Если сейчас ничего не будет — у него есть ещё полгода спокойной жизни. Почти целая вечность. — Спасибо, — сказал он врачу и почти выбежал из кабинета. Он шёл по белому коридору, и ему казалось, что он парит над полом. Он не стал ждать лифта, а побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На улице он глубоко вдохнул осенний воздух, мокрый и холодный, и впервые за долгое время улыбнулся. Следующая неделя была почти счастливой. Тэхён вернулся в общагу, сел за стол и начал рисовать. Он рисовал осенний парк, жёлтые листья, серое небо. Рука двигалась быстро, уверенно, и он наконец поймал то самое чувство, которое любил больше всего — когда мир исчезает, а остаются только кисть, бумага и цвет. Он ходил на занятия, гулял в парке, делал наброски людей и деревьев. В среду вечером он сидел у окна, пил чай и смотрел на дождь, когда его телефон завибрировал. Тэхен взял его в руки, увидел уведомление от государственного портала, и у него ёкнуло сердце. «Уважаемый Ким Тэхён! Результаты вашего теста на совместимость готовы. Просим вас посетить Центр омег в ближайшие три дня для ознакомления с результатами. Ваш личный код: 07-12-89» Всё внутри него похолодело. Он перечитал сообщение раз, второй, третий. Если бы результат был отрицательным, они бы просто прислали уведомление, что всё чисто. Но они просили его прийти лично. Это означало только одно. Тэхён не мог дышать. Он смотрел на телефон, и экран начал расплываться перед глазами. Он зажмурился, сжал телефон в руке так, что пальцы побелели, и снова открыл глаза. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет. Он встал, прошёлся по комнате, сел обратно. Сердце стучало в груди так громко, что он слышал стук в ушах. Он не мог думать. Он не мог говорить. Он просто сидел и смотрел на телефон, как будто тот мог внезапно изменить сообщение. В дверь постучали. — Тэхён? — голос Чимина был встревоженным. — Ты там? Я слышал, что ты вскочил. Всё нормально? Тэхён открыл дверь. Чимин посмотрел на его лицо и сразу всё понял. — Пришёл результат? Тэхён кивнул. Он не мог говорить. — Совместимость? Тэхён снова кивнул. Он протянул телефон Чимину, и тот прочитал сообщение. Его лицо побледнело. — Чёрт, Тэхён... Они нашли тебе истинного. Тэхён прислонился к дверному косяку и медленно сполз на пол. Он чувствовал себя так, как будто земля ушла у него из-под ног, и он падает, падает, падает в чёрную пустоту, и нет дна, и не за что ухватиться. — Кто он? — спросил Чимин. — Там есть имя? — Не знаю, — выдохнул Тэхён. — Они просят прийти. — Ты пойдёшь? — Я должен. Чимин присел рядом с ним, положил руку ему на плечо. — Я пойду с тобой, если хочешь. Тэхён поднял на него глаза, и в них стояли слёзы. — Да, — прошептал он. — Пожалуйста.

***

Чонгук сидел в своём кабинете на двадцать втором этаже и смотрел на город, раскинувшийся за панорамным окном. Серый, дождливый, далёкий. Он любил этот вид — он давал ему чувство контроля. Сверху всё казалось маленьким и управляемым, как фигурки на шахматной доске. Он был альфой, он привык управлять, привык держать всё под контролем. Его кабинет был таким же, как он сам — строгим, функциональным, без лишних деталей. Чёрный стол, чёрное кресло, стеллажи с папками. Никаких фотографий, никаких безделушек. Только рабочие материалы и большой кофейный аппарат в углу. Он пил чёрный кофе, горький, без сахара. Пять-шесть чашек в день — иногда больше. Чонгук откинулся в кресле и потёр переносицу. Он знал, что сегодня его личный кабинет на государственном портале получит обновление. Сегодня ему должны были прийти результаты очередного теста на совместимость. Он сдавал их каждые полгода, как и требовал закон, и каждый раз выдыхал с облегчением, когда видел строчку: «Совместимости не обнаружено». Семь лет. Семь лет он сдавал эти тесты — с восемнадцати до двадцати пяти. И каждый раз результат был отрицательным. Это была его маленькая победа. Это означало, что он свободен. Что его жизнь принадлежит только ему. Он мог строить карьеру, тратить деньги на свои удовольствия, просыпаться в своей огромной квартире и знать, что ему не нужно ни с кем делить пространство. Он не хотел омегу. Не хотел семью. Не хотел детей. Он видел, как его друзья-альфы попадали в браки по принуждению — теряли свободу, становились «дойными коровами» для государства. Один из его бывших партнёров по бизнесу женился на омеге по закону об истинных парах, и через год его муж родил двойню. Он бросил бизнес, продал долю, переехал в пригород, потому что омега не хотела жить в центре. Чонгук видел его на встрече выпускников — осунувшегося, уставшего, с тёмными кругами под глазами. И поклялся, что с ним этого никогда не случится. Он был умным, расчётливым альфой. Он знал, что его репродуктивная система была немного нестандартной — что-то с феромонами, что-то с генетикой. Врачи говорили, что его истинная пара, если она существует, — это один на миллиард. Вероятность того, что он найдёт её при жизни, была почти нулевой. И Чонгук был этому рад. Он открыл ноутбук, вошёл в свой личный кабинет и обновил страницу. Сердце его билось ровно. Он был спокоен. Он знал, что там будет та же строчка, что и всегда. Страница загрузилась. Чонгук смотрел на экран, и его пальцы замерли над клавиатурой. «Результат теста на совместимость: положительный. Истинная пара обнаружена. Код омеги: 07-12-89. Возраст омеги: 18 лет. Статус: требуется явка в Центр для оформления брака в течение 30 дней.» Он не мог дышать. Он смотрел на эти слова, и они не складывались в осмысленные предложения. Положительный. Истинная пара. 18 лет. Он перечитал это снова. И снова. И снова. — Нет, — сказал он вслух. Голос был чужим, хриплым. — Нет. Он обновил страницу. Результат не изменился. Он встал, отошёл от стола, подошёл к окну. Смотрел на серый город, на мокрые крыши, на мелкие фигурки людей внизу. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна — злости, страха, отрицания. Его руки дрожали. Он снова сел за стол, открыл страницу и нажал «пересдать тест». Он оплатил срочный анализ из своего кармана — в три раза дороже обычного. Через два часа ему снова пришёл результат. Такой же. Положительный. Он выключил ноутбук. Чонгук сидел в тишине своего кабинета, глядя на пустой экран, и пытался переварить эту информацию. У него есть истинная пара. Восемнадцать лет. Восемнадцать. Чонгук зажмурился и сжал зубы. Ему двадцать пять. Он на семь лет старше. Этот омега — ещё ребёнок. Только что закончил школу, поступил в колледж, мечтает о жизни. А теперь его жизнь будет принадлежать Чонгуку. Закон сказал. — Это нечестно, — прошептал он в пустоту. Он не хотел этого. Он не хотел никого. Тем более — такого молодого, такого неопытного. Он не хотел быть тем, кто разрушает чью-то молодость. Он не хотел быть тем альфой, который забирает свободу у восемнадцатилетнего омеги, который даже не знает, чего хочет от жизни. В его голове пронеслась мысль: «Я откажусь. Я найду способ». Но он знал закон. Отказ от истинной пары — уголовное преступление. Его бизнес, его квартира, его свобода — всё будет конфисковано. Он попадёт в тюрьму на два года. А омегу всё равно выдадут замуж за другого альфу. Или, что ещё хуже, отправят в репродуктивный центр, где его будут использовать как инкубатор для государства. Чонгук сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не мог позволить этому случиться. Он не мог позволить, чтобы какой-то другой альфа или государственная система сломали жизнь этому омеге. Если уж кому-то суждено быть с ним, пусть это будет Чонгук. По крайней мере, Чонгук не будет его трогать. Чонгук не будет ломать его. Чонгук сделает всё, чтобы этот омега выжил. Он нажал на ссылку «Данные омеги» — просто чтобы увидеть имя. Просто чтобы знать, кто тот человек, чья жизнь теперь переплетена с его собственной. Страница загрузилась медленно. Сначала появился текст: «Ким Тэхён, 18 лет, студент художественного колледжа». Потом — документы, медицинские данные, статус, адрес регистрации. А потом — фото. Чонгук замер. На экране был мальчик. Нет, не мальчик — юноша. Светлые, мягкие волосы, падающие на глаза. Большие, тёмные глаза, смотрящие прямо в камеру с лёгкой растерянностью. Полные губы, чуть приоткрытые, как будто он хотел что-то сказать, но передумал. Он был худым, бледным, с нежной линией шеи и ключиц, выглядывающих из-под ворота свободного свитера. Он был… прекрасен. Чонгук не мог отвести взгляд. Он смотрел на это лицо, и его сердце — его глупое, предательское сердце — забилось быстрее. Его альфа внутри него, тот самый зверь, которого он держал под контролем семь лет, взревел, рванулся наружу. «МОЁ!» — кричал инстинкт. «ЗАЩИЩАТЬ! ХРАНИТЬ! НЕ ОТДАВАТЬ НИКОМУ!» Чонгук сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки. — Чёрт, — выдохнул он. Он закрыл страницу. Открыл снова. Закрыл. Встал, прошёлся по кабинету, снова сел. Фото Тэхёна стояло перед глазами. Он не мог его забыть. Он не хотел его забывать. И это пугало его больше всего. «Он просто ребёнок, — сказал он себе. — Ты не имеешь права смотреть на него так. Ты не имеешь права хотеть его. Это неправильно. Это… закон. Принуждение. Ты не должен хотеть того, кто тебе не принадлежит». Но инстинкты не слушали доводов разума. Чонгук достал из ящика стола пачку сигарет, вышел на балкон и закурил. Он курил одну за другой, глядя на серый город, и думал о том, как его жизнь, которую он так аккуратно выстроил, рушится в одно мгновение. И как в центре этого разрушения стоит лицо мальчика с глазами, полными света. «Ким Тэхён, — повторил он про себя его имя, пробуя его на вкус. — Ким Тэхён. Ты даже не знаешь, что я уже хочу тебя. Даже не зная тебя. Даже не встретив». Он затушил сигарету, посмотрел на свои дрожащие руки и усмехнулся — горько, пусто. — Добро пожаловать в ад, Чонгук.