Последний урок Учихи

Мадара не спешил. Он умел ждать — десятилетиями, если того требовала стратегия. Наблюдая за окном дома Эбертов, он видел в Дэнни не просто отца, а «слабость». В его собственном прошлом именно привязанности к семье заставляли его сомневаться, отвлекаться и в конечном итоге — проигрывать. Дэнни Эберт был для Тейлор не просто родителем, он был её якорем, который удерживал её в мире слабых. Чтобы Тейлор стала истинным инструментом — или достойным преемником — этот якорь должен быть перекован или удален. Следующей ночью, встретившись с ней в том же ангаре, Мадара не стал тратить время на тренировку контроля. Он был молчалив, его лицо скрывала привычная маска безразличия, но в воздухе чувствовалось напряжение, как перед грозой. — Твои успехи с кикайчу радуют, — начал он, пройдясь вокруг неё. — Но ты всё еще оглядываешься назад. Твое сердце связано с этим человеком, Дэнни. Ты боишься, что он узнает? Или ты боишься, что он увидит, кем ты стала? Тейлор напряглась, её жуки зашевелились под одеждой, создавая едва слышный гул. — Он — всё, что у меня осталось, — голос её дрогнул, но взгляд остался упрямым. Мадара остановился прямо перед ней, почти вплотную. Его глаза, казалось, видели её насквозь. — В этом мире «всё, что осталось» — это клетка. Ты думаешь, он защитит тебя? Вчера я наблюдал за доками. Там обсуждали нападение Лунга. Знаешь, что говорили о «девочке с жуками»? Герои назвали тебя «угрозой» и «потенциальным злодеем». А твой отец? Он слышал это по радио, сидя на своей кухне. Он плакал, Тейлор. Не от гордости за то, что ты выжила. От страха перед тем, что его дочь может быть «одной из этих уродов». Тейлор побледнела. — Он так не думает… — Он думает так, как его научило общество слабых, — отрезал Мадара. — Он боится тебя. И этот страх рано или поздно заставит его отвернуться, когда ты станешь по-настоящему сильной. Ты хочешь построить мир, в котором ты будешь править, а не прятаться? Тогда ты должна понять: близкие — это те, кто первыми вонзят нож в спину, если их «нормальность» окажется под угрозой. Мадара вытянул руку, и в его ладони возникла проекция гендзюцу — неясный образ того, как Дэнни, узнав правду, в ужасе закрывается от неё, обвиняя в смерти людей, отталкивая её прочь. Это была манипуляция, тонкая игра на её страхе одиночества. — Проверь его, Тейлор, — вкрадчиво произнес Мадара. — Сделай шаг, который он не сможет простить. Посмотри, как быстро его «любовь» превратится в ненависть, когда ты перестанешь быть той милой девочкой, которую он себе придумал. И когда ты останешься одна… ты поймешь, что только сила — твой единственный настоящий союзник. Тейлор чувствовала, как внутри неё закипает ярость, смешанная с отчаянием. Она знала, что Мадара манипулирует ею, но его слова саднили, как открытая рана. Она не могла отрицать логику хищника: в этом городе быть другой означало быть изгоем. — Чего ты хочешь? — тихо спросила она. — Я хочу, чтобы ты принесла мне доказательство того, что ты готова отсечь лишнее, — ответил Мадара. — В этом городе есть информация, которая хранится в сейфе твоего отца на работе. Там лежат документы о коррупции в доках, которые могут разрушить жизнь многих людей, включая его собственную. Если ты украдешь их, ты поставишь его под удар. Ты предашь его доверие ради своей цели. Мадара смотрел на неё с холодной, выжидающей улыбкой. — Если ты это сделаешь, ты выйдешь из его тени навсегда. Ты будешь одна, Тейлор. Но ты будешь свободна. Ну же, реши, что для тебя важнее: иллюзия семейного уюта или реальное господство над тем, что тебя когда-то угнетало?