Деловые отношения

На следующий день Квакити всё-таки сел за парту.  В аудитории пахло старой бумагой и дешёвым парфюмом завуча, а за окном невыносимо пекло майское солнце.  Голова гудела от мыслей о вчерашнем разговоре за кулисами, но стоило Алексу бросить взгляд на тыльную сторону своей ладони — туда, где Вильбур оставил свой обжигающий поцелуй, — как внутри разливалось странное, упрямое спокойствие.  Он собрался и за два часа уверенно расщёлкал все бланки по истории.  Медаль была у него в кармане. Экзамен закончился ближе к четырём часам дня. Школьный двор уже опустел. Квакити устало закинул рюкзак на плечо, планируя дойти до остановки и наконец-то лечь спать. Чтобы срезать путь, он свернул в узкий замусоренный проход за старыми школьными гаражами, где обычно никто не ходил. И это было его ошибкой. — Опа, поглядите, кто тут у нас. Сам господин Квакити, — раздался впереди хриплый, до тошноты знакомый голос. Квакити резко замер. Из-за угла гаража выплыли трое. Те самые отморозки из местной банды, с которыми Квакити вместе с Вильбуром закусился ещё в начале учебного года. Возглавлял их высокий, бритый наголо парень со шрамом на брови. — Ну что, Квакити, — ухмыльнулся бритоголовый, поигрывая в руках тяжёлой деревянной битой. — Весь год под крылышком у своего кудрявого пса Сута прятался? А мы видели, что вы поцапались. Вы больше не вместе, да? Защищать тебя некому. — Уйдите с дороги, — ледяным тоном сказал Квакити, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Их было трое, и они были крупнее. — А то что? Мамочке пожалуешься? — хохотнул второй, прыщавый амбал, и резко, без предупреждения, толкнул Квакити в грудь. Алекс отлетел спиной к кирпичной стене, больно ударившись лопатками. Он попытался рвануть в сторону, но его тут же перехватили. 

***

Следующие несколько минут превратились в грязный, жестокий кошмар. Бритоголовый с размаху ударил Квакити кулаком в живот. Воздух с сипением вырвался из лёгких старосты, он согнулся пополам, и тут же получил тяжёлый удар сверху по затылку. Квакити упал на колени, пачкая светлые брюки в пыли и сухих листьях. Его рюкзак отпихнули в сторону. Они били его ногами — сурово, зло, вымещая всю обиду за прошлое . Квакити лишь успел сгруппироваться, закрывая руками голову.  На губах появился металический вкус крови, в глазах поплыли тёмные пятна, а рёбра отозвались острой, пронзительной болью. — Ну что, запел, сука? — тяжело дыша, пробормотал бритоголовый, замахиваясь для очередного удара кроссовком прямо в лицо Квакити. Гулкий, яростный рёв мотоциклетного движка разорвал тишину переулка так внезапно, будто из-под земли вырос. Отморозки даже не успели обернуться, как тяжёлый чёрный байк на полной скорости влетел в узкий проход, едва не сбив прыщавого амбала. Тот с воплем отскочил к забору. Мотоцикл с визгом затормозил, поднимая тучу пыли. Вильбур Сут даже не стал глушить мотор — он просто бросил байк на бок прямо на асфальт и соскочил с сиденья. На его лице не было и следа вчерашних слёз или ленивой ухмылки.  Это было лицо человека, готового убивать. Карие глаза потемнели до черноты, а челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки. — Эй, Сут, ты чё... — начал было третий из банды, но договорить не успел. Вильбур преодолел расстояние между ними в один безумный прыжок. Его кулак с глухим, костедробительным звуком врезался парню прямо в челюсть.  Тот отлетел на пару метров и рухнул в кусты. — Твари, — процедил Вильбур. Голос его звучал пугающе спокойно, но в этом спокойствии сквозило чистое безумие. Бритоголовый попытался замахнуться своей деревянной битой, но Уилл перехватил его руку на лету, скрутил её с диким хрустом и с размаху впечатал ублюдка лицом в кирпичную стену гаража.  Сверху добавил коленом в бок. Прыщавый, оценив ситуацию и то, как Сут в одиночку за десять секунд раскидал двоих его дружков, испуганно переглянулся с хныкающим в кустах приятелем. — Валим, нахуй! Нам пизда! — заорал прыщавый, подхватывая под руки бритоголового, у которого из носа хлестала кровь. Они судорожно бросились через дыру в заборе, оставляя своего третьего товарища выползать из кустов самостоятельно. Едва топот их шагов затих, Вильбур тяжело, прерывисто выдохнул. Его костяшки пальцев были содраны в кровь, дыхание сбилось. Он резко развернулся и бросился к Квакити, который всё ещё сидел на земле, прижимая руку к разбитому боку. — Алекс! Господи, Алекс... — Вильбур упал перед ним на колени, его руки дрожали, когда он бережно, словно хрустального, взял Квакити за плечи. — Живой? Где болит? Посмотри на меня, ну же... Квакити медленно поднял голову. Левый глаз уже начал опухать, на нижней губе запеклась кровь, а идеальная белая рубашка была покрыта грязными следами от подошв.  Но, несмотря на боль, Алекс слабо, вымученно улыбнулся одними уголками губ. — Ты же... обещал сорок восемь часов быть хорошим мальчиком, — хрипло прошептал староста, морщась от боли в рёбрах. Вильбур на секунду замер, а потом издал короткий, нервный смешок, в котором смешались дикий испуг и облегчение. Он аккуратно прижал Квакити к своей груди, утыкаясь носом в его запылённые волосы и осторожно поглаживая по спине, стараясь не задеть ушибленные места. — Поверь мне, отличник, для них я был ахуительно хорошим, — прошептал Вильбур, и Квакити почувствовал, как Сута до сих пор крупно трясёт от адреналина. — Я просто мимо проезжал... Думал, посмотрю на тебя издалека, проверю, как экзамен. А тут эти суки... Если бы я опоздал, я бы себе руки отрубил. Уилл отстранился, бережно взял лицо Квакити в свои ладони, бережно обходя пальцами свежий синяк на скуле, и его взгляд снова стал прежним — флиртующим, наглым, но полным такой сумасшедшей любви, от которой у Алекса перехватило дыхание. — Ну что, Кью? Моё время на размышления ещё идёт, или за спасение прекрасного старосты мне полагается досрочное освобождение от твоего игнора?

***

Вильбур аккуратно усадил Квакити на байк, устроив его перед собой так, чтобы Алексу не приходилось сильно напрягать отбитые рёбра.  До самого дома Сут ехал непривычно медленно, объезжая каждую кочку и придерживая парня одной рукой за талию. Квакити уткнулся затылком в кожаное плечо Вильбура, чувствуя, как боль от ушибов медленно уступает место глухому, измотанному спокойствию.  Рядом с Уиллом наконец-то было не страшно. Но стоило мотоциклу затормозить у забора дома Квакити, как иллюзия безопасности растаяла. В окнах первого этажа горел свет. Родители были дома. Квакити похолодел, вспомнив, как он выглядит: рубашка в грязи и крови, лицо опухло, на скуле синяк. — Так, утёнок, приехали, — Вильбур заглушил мотор и осторожно помог Алексу слезть на землю. Сут закинул рюкзак парня себе на плечо. — Я доведу тебя до двери. Не спорь, ты едва на ногах держишься. Если твои предки начнут задавать вопросы, скажешь, что упал со стремянки в библиотеке. Или что на тебя напал бешеный принтер. Квакити слабо хмыкнул, но стоило им сделать шаг к крыльцу, как входная дверь резко распахнулась. На пороге стояла мать Квакити. Её строгое лицо мгновенно вытянулось от ужаса, когда она увидела сына. — Алекс?! Боже мой, что случилось?! — она бросилась вниз по ступеням, но тут же замерла, наткнувшись взглядом на Вильбура — высокого, взъерошенного, в потрёпанной косухе и с содранными в кровь костяшками пальцев. Из дома тут же вышел отец, на ходу поправляя очки. Оценив картину — избитый сын-медалист и стоящий рядом с ним местный хулиган на байке — он мгновенно помрачнел. В его глазах вспыхнула холодная, яростная уверенность в том, что он всё понял без слов. — Ты... — отец Квакити сделал шаг вперёд, закрывая собой жену и сына, и ткнул пальцем в грудь Вильбура. — Это твоих рук дело, щенок? Я знаю, кто ты. Сут, верно? Мне директор ещё осенью говорил, что от тебя одни проблемы. Ты избил моего сына?! Вильбур от неожиданности даже не нашёлся что ответить. Его ленивая ухмылка мгновенно испарилась. Он насупился, его плечи опасно развернулись. — Слышь, мужик, ты полегче... — Папа, нет! — Квакити попытался вклиниться между ними, но рёбра отозвались такой резкой болью, что он глухо застонал и согнулся пополам. Мать тут же подхватила его под руку, утягивая к крыльцу. — Алекс, замолчи! — прикрикнул отец, не сводя яростного взгляда с Вильбура. — Я сейчас же вызываю полицию. Ты ответишь за то, что тронул нашего сына. Ты ему всю жизнь испортить решил перед выпуском?! Марш отсюда, пока я не спустил на тебя собак! Вильбур стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Его кулаки сжались.  Он сделал шаг вперёд, готовый высказать этому правильному, заносчивому родителю всё, что думает, но его взгляд перевёл на Квакити. Алекс стоял на крыльце, бледный, несчастный, и умоляюще смотрел на него одними глазами, беззвучно шепча: «Пожалуйста, Уилл, уходи. Не делай хуже». Сут замер. Вся его наглая спесь и ярость разбились об этот умоляющий взгляд. Он понял: если он сейчас устроит драку или скандал, Квакити достанется ещё сильнее. Его запрут дома, лишат телефона, превратят его жизнь в ад. Вильбур медленно, демонстративно выдохнул через нос, усмиряя свой бешеный темперамент. Он сделал шаг назад, подняв руки в притворном примирительном жесте, хотя в его глазах всё ещё горел опасный огонь. — Ладно. Я ухожу, — хрипло сказал Вильбур, глядя мимо отца прямо на Квакити. На его губах снова появилась едва заметная, горькая, но упрямая ухмылка. — Твой рюкзак, староста. Береги себя. Он аккуратно положил рюкзак на нижнюю ступеньку, развернулся, прыгнул на байк и с оглушительным, яростным рёвом сорвался с места, скрываясь в вечерних сумерках. — Чтобы я этого ублюдка рядом с тобой больше не видел, — отрезал отец, хватая Квакити за плечо и грубо заталкивая в дом. — Завтра мы идём к директору. Ты завалишь себе выпускной из-за каких-то шавок! Дверь с грохотом захлопнулась.

***

Дома Квакити устроили настоящий допрос с пристрастием.  Мать с ледяным выражением лица обрабатывала его раны перекисью, шипя каждый раз, когда Алекс морщился от боли, а отец мерил шагами гостиную, на ходу составляя план жалобы в администрацию школы и полицию. — Ты никуда не пойдёшь, пока мы не снимем побои, — чеканил отец, даже не слушая слабые попытки сына объяснить, что Вильбур вообще-то приехал его защищать. — Твой телефон побудет у меня. Ишь чего удумал — связываться с этой швалью. Твоя задача — получить аттестат, а не шататься по гаражам с малолетними преступниками. С этого дня ты сидишь дома под замком. Когда Квакити наконец заперли в его собственной комнате, на часах было около полуночи.  Телефон действительно отобрали. Внутри всё горело от несправедливости, рёбра противно ныли, а в голове крутилась только одна мысль: как там Уилл? Что он сейчас чувствует? Наверняка винит себя, думает, что снова всё испортил, или злится на весь мир в своем гараже. Алекс сел на кровати, уставившись в потолок. Всю жизнь он был правильным, тихим, сломленным. Хватит. Он поднялся, стараясь не шуметь, подошёл к шкафу и вытащил самую простую чёрную худи.  Осторожно, чтобы не затрещали суставы, натянул её поверх бинтов. Боль в боку была терпимой — адреналин, хлынувший в кровь, работал лучше любого обезболивающего. Около двух часов ночи, когда из спальни родителей донёсся мерный храп, со двора послышался странный звук.  Это был не рёв мотора — Вильбур не был идиотом, чтобы будить всю улицу. Это был тихий, едва слышный шорох гравия, а затем в стекло второго этажа прилетел маленький камушек. Квакити затаил дыхание. Он метнулся к окну, аккуратно приоткрыл створку и выглянул наружу. Внизу, в густой тени старого клёна, стоял Вильбур. Мотоцикл был припаркован чуть дальше, на обочине, с выключенными фарами.  Сут стоял, задрав голову, засунув руки в карманы куртки.  Даже в темноте Квакити разглядел, как побелели его костяшки. Заметив Алекса, Вильбур коротко, ободряюще улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой, беззвучно одними губами произнося: «Прыгай, отличник». Окно второго этажа. Прямо под ним — козырёк веранды, а дальше — старая деревянная лестница, по которой летом отец поднимался чистить водосток. Квакити не сомневался ни секунды. Он перекинул ногу через подоконник. Рёбра тут же отозвались острой вспышкой боли, заставив его закусить губу до крови, чтобы не вскрикнуть.  Он аккуратно сполз на крышу веранды, мягко переступил по черепице и ухватился за верхнюю перекладину лестницы. Каждая ступенька казалась вечностью. Но стоило его кроссовкам коснуться прохладной ночной травы, как сильные руки тут же обхватили его со спины, утягивая вглубь тени клёна. Вильбур развернул Квакити к себе, жадно осматривая его лицо в полумраке.  — Ты сумасшедший, Кью, — горячо зашептал Сут, утыкаясь лбом в его лоб. Его дыхание было прерывистым. — Твой отец меня пристрелит, если поймает. Зачем ты вылез? Я просто приехал проверить, горит ли у тебя свет... — Заткнись, Сут, — выдохнул Квакити, впервые в жизни чувствуя себя абсолютно свободным. Он ухватился за отвороты его кожаной куртки, притягивая ближе. — Они забрали мой телефон. Они хотят написать на тебя заявление. Мне плевать. Увози меня отсюда. Прямо сейчас. Вильбур широко, шальной и дикой улыбкой оскалился в темноте. В его глазах вспыхнул тот самый первобытный восторг. — Слушаюсь, господин староста. Он перехватил Квакити за руку, и они побежали к байку. Вильбур завёл его с пол-оборота, и, едва Алекс запрыгнул сзади, намертво вцепившись пальцами в его талию и прижавшись всем телом к надёжной спине, мотоцикл с визгом сорвался с места, оставляя позади спящий родительский дом и всю его прошлую идеальную жизнь…