Удивительный день

      Эдит продолжала объяснять:       — Не смотрите, что Невепрь такой страшный, он нас охраняет. Это он грохотал в Надоре всё время, но он не со злости, а хотел нас предупредить! Он говорить не может, поэтому прыгал на стены, а мы не поняли. Он хотел всех спасти.       — Когда вы не вернулись с прогулки, зато прискакал теньент Левфож и сказал, что у него на глазах вас то ли черти взяли, то ли ангелы на небо вознесли, — подхватила Дейдри, — все остальные тоже из замка разбежались. Зачем оставаться, если хозяева замка пошли к чертям, а кругом вода пересохла, моль передохла и какое-то чудище бухает? Все решили, что это место проклято, собрались и ушли. Теньент Левфож помог нам перейти Надорский тракт и довел до ближайшего селения.       — И правильно сделал, потому что как только все ушли, замок обложило горой снега и метелью, и к нему теперь пройти нельзя! — повела дальше Эдит. — Некоторые пытались вернуться, снег их не пустил. И еще вокруг замка бегало огромное черное чудовище, всех отгоняло.       — Это и был Невепрь. А когда он понял, что люди окончательно ушли и больше не надо их спасать, он пришел к нам.       — Сначала теньент Левфож хотел вести нас на юг, в Роксли, так ему по дороге встретились беженцы из Роксли и сказали, что у них то же самое, — продолжала Эдит. — Теньент развернулся и повел всех на север, в Ларак. И представляете, там нашелся наш дядя! Дядя Эйвон и кузен Наль, они рассказали, что с неба упали прямо домой и стали приводить в порядок хозяйство, готовиться к приему беженцев. Тетя Аурелия им так обрадовалась! Дядя принял всех, кого мог, и сейчас помогает теньенту Левфожу с остальными.       — Причем беженцы говорят, что снег постепенно охватывает не только замок, но и все окрестности, и навстречу ползет такая же метель из Роксли. Раньше дядя считал, что граф Савиньяк пришлет людей ему на помощь, а теперь говорит, что граф передумал и быстро переводит армию через щель между ураганами, пока метель ее не закрыла, иначе ему будет отрезан путь в Олларию. Дядя считает, что он успеет.              Сестры Айрис слезли с Невепря и стали его гладить.       — Он такой теплый и пушистый, — объяснила Дейдри. — И очень мягкий. Он любит, когда его гладят, подойдите и попробуйте! Он тогда обниматься полезет, вам бы это понравилось?       — Не могу утверждать определенно, — ответил за всех полковник Придд. — Сударыни, вам не кажется, что пора сообщить регенту о вашем прибытии? И о прибытии Невепря, разумеется. Корнет Понси, будьте так любезны…       Корнет Понси вздрогнул и словно проснулся. Он не отрывал взгляда от Невепря, и взгляд, по мнению Селины, был почти безумный.       — Он… он же прекрасен, — прохрипел Понси. — Он совершенство, божество… Тайна мироздания… Стойте, слушайте все!       Корнет выбежал на видное место, всхлипнул и выдал целую поэму. Про Невепря. Причем отличную. Эти стихи стоило запомнить, даже записать и издать. Они были по-настоящему хороши.       — А ваш Барботта действительно талант, — удивленно признал Руперт. — Мне очень понравилось.       — Впечатляет, — согласился Придд.       — Это не Барботта… Это я сам, — сказал корнет. — Я только что сочинил. И если хотите, я могу еще!              Невепрь подпрыгнул, цокнул копытами и решительно пошел вперед.       Счастливый поэт протянул руку, но Невепрь не дал себя погладить и вообще обошел своего воспевателя по широкой дуге.       Вместо Понси он привалился к полковнику Придду и принялся об него чесаться, а затем встал на копыта и обнял. Выглядело это так, словно Невепрь собирался полковника съесть. В сравнении с Приддом размеры Невепря изумляли, он мог бы обнять одновременно всех в Арсенале и еще хватило бы места для драки Придда с Савиньяком.       Мэллит вскрикнула, Руперт побледнел, Арно схватился за оружие. Придд остался невозмутим.       — Теперь я могу ответить на ваш вопрос, — сказал он Дейдри. — Мне нравится, когда меня обнимает Невепрь. Действительно, очень уютно. Корнет Понси, может, вы всё-таки попробуете поискать регента?              Понси привел не регента, а генерала Ариго и барона Райнштайнера.       По дороге он прочел им свою поэму и пожаловался на капризную музу, которая выбрала не того.       — Почему Невепрь предпочел Придда? — вопрошал поэт.       Райнштайнер невозмутимо отвечал:       — Невепрь большой, ему видней.              Так дверь арсенала открылась в четвертый раз, причем в момент, когда полностью пришедший в себя Савиньяк снова обзывал Придда трусом и предателем и нарывался на дуэль.       Руперт к нему не присоединился. Как он потом признался Селине, когда Придд обнимался с Невепрем, Руппи перестал считать его трусом.              Дуэль не состоялась, поскольку ее запретил Райнштайнер, и вообще всё кончилось хорошо: генерал Ариго от возмущения махнул в сторону Невепря рукой и объявил:       — Я беру вас к себе в авангард!       — Кого, Герман? — уточнил Райнштайнер, и генерал лихо выпалил:       — Всех!       Невепрь подпрыгнул и обнял Ариго, Селина с подругами очень обрадовались, Арно просветлел лицом, потому что давно просил перевода в авангард, Понси лицом потемнел, а Руппи подумал, что его, пленного моряка из Дриксен, вряд ли ждут в талигойской армии? Хотя кто их знает, этих сумасшедших талигойцев.       Придд осторожно переспросил:       — Простите, а меня вы берете?       — Я же про вас и говорил, — удивился генерал. — Именно про вас, а вы что подумали?