Тяжелый смог

Общага «Улей» пахла прокисшим пивом, носками трёхнедельной выдержки и надеждой, которую уже давно выселили за неуплату. В комнате 4/25, где на четверых приходился один целый стул и половина унитаза, начинался новый день. Начинался он традиционно — с дикого ржача Глеба, который стоял над спящим Мишей и трясся так, что скрипели пружины его собственной кровати. — Ну ты глянь! Глянь, блять! — вопил Глеб, тыча пальцем в лоб Миши. — Я ему ночью, пока он сопел, нарисовал член. Перманентным маркером! Теперь он у нас официально с членом на лице! Миша открыл глаза. Секунду он моргал, пытаясь сфокусироваться на происходящем. Потом его взгляд упал на отражение в ложке, которая валялась на тумбочке. Ложка звякнула об пол. Миша заорал так, что проснулись даже тараканы: — ТЫ ЧТО, МРАЗЬ? Я ВЕГАН! Я НИКОГДА НЕ ПРИКАСАЮСЬ К ЖИВОТНЫМ ОРГАНАМ, А ТЫ МНЕ НАРИСОВАЛ ЭТУ ПОРОЧНУЮ МЫШЦУ НА МОЕМ ЛИЦЕ! ЭТО ХУЖЕ, ЧЕМ ЕСТЬ КОТЛЕТУ! — Успокойся, петушара, — лениво протянул Илья, не отрываясь от своего потёртого дневника в кожаном переплёте. Он сидел в углу, поджав ноги, и строчил что-то мелким почерком. — У тебя там и так ничего не было, Глеб просто добавил тебе пикантности. Кстати, Леха, подай-ка мне банку с водой, только левой рукой, как учил. Леха, который как раз выходил из душа в одних розовых шортах, сжимающих его накачанные бёдра, с недоумением уставился на Илью. — Чего? Опять ты со своими ритуалами? Я тебе дам банку, но сначала я должен допить протеин, — процедил Леха и потянулся к полке, где стоял его любимый шейкер. — Я без белка — как ты без дневника, сдыхаю. Трагедия случилась через три секунды. Леха, пытаясь одной рукой накачать бицепс, а другой закрутить крышку, зацепил локтем дневник Ильи. Шейкер опрокинулся, и густая розовая жижа залила исписанные страницы. Запахло ванилью и концом света. Илья подскочил с кровати с грацией разъярённой кошки. В его глазах горело такое ледяное бешенство, что даже Глеб перестал ржать. — Ах ты, пиндос розовоштаный! — прошипел Илья, хватая Леху за локоть именно левой рукой — традиция, блять, священна. Он сжал пальцы так, что Леха взвыл, и вырвал у него банку с протеином. Затем, с мерзкой ухмылкой, Илья наклонил шейкер над головой Лехи и вылил остатки прямо ему на макушку. — Будешь теперь ходить с жидким счастьем. А дневник... я его восстановлю, но за это ты будешь подавать мне тапки правой рукой неделю. Опущенный водолаз. Миша тем временем тер свой лоб мокрой тряпкой, бормоча о том, что «чернила — это тоже химия, которая убивает экологию». Глеб стоял с открытым ртом, наслаждаясь хаосом, который сам же и устроил. Он уже собирался предложить «нарисовать член и Илье», но в этот момент дверь комнаты с грохотом вылетела с петель. На пороге стояли трое. Самый здоровый из них лениво поигрывал бейсбольной битой, на которой красной краской было выведено «Должник». Второй — щербатый, с золотой фиксой, — улыбался так, будто собирался съесть всех на завтрак. Третий был тихий, с ножом в рукаве, но самого главного произносить не стал — он просто показал пальцем на Глеба. — Глебан, — сказал здоровый, сплюнув на пол. — Где бабки? Ты неделю обещаешь вернуть долг барыге. Мы пришли за пеней. Или будем выбивать её из твоих дружков. Глеб побледнел так, что слился с грязной стеной. Леха, стоявший с протеиновой кашей на голове, сделал шаг вперёд, непроизвольно выпятив грудь. Илья захлопнул дневник и тихо, но веско сказал: — Глеб, ты, блять, идиот. Напомни, зачем мы тебя вообще держим? Только ради таких вот сюрпризов? — И, повернувшись к здоровяку, добавил с иронией: — Мужики, давайте по-человечески. Мы сейчас обсудим условия, а Леха вам покажет свои бицепсы. Правда, они у него накачаны не для драк, а для поз в «Камасутре», но внешне впечатляет. Здоровяк заржал, но его смех прервался, потому что Леха, не сдержавшись, с хрустом сжал кулаки и процедил: — Илья, если ты ещё раз скажешь про «Камасутру» при посторонних, я тебе дневник скормлю. А вы, — он кивнул на гостей, — если не свалите за пять секунд, я буду выбивать долг из ваших зубов. У меня сегодня утро и так не задалось. Началась напряжённая тишина. Миша, забившись под стол, бормотал мантры о карме. Глеб шарил взглядом по комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие — нашёл старый носок и зачем-то натянул его на руку. Илья уже делал пометку в своём мокром дневнике: «Первая драка дня. Свидетели: три дебила с битами. Исход неизвестен». Здоровяк шагнул внутрь. Конец утра смертника был близок. Но начало эпичной погони — тоже.