Тяжелый смог

Будка охраны внутри оказалась ещё более убогой, чем снаружи. Стены в граффити, пол усыпан окурками, а в углу — продавленный диван, который, судя по запаху, служил одновременно и кроватью, и туалетом. Димас уселся на него по-турецки, положил палку на колени и уставился на четвёрку с такой искренней радостью, будто они были его лучшими друзьями, которых он ждал всю жизнь. — Ну, садитесь, чего стоите? — сказал он, похлопывая по дивану. — Только Миша не садись, ты мазутный, я диван недавно стирал. — Ты стирал диван? — скептически спросил Леха, присаживаясь на корточки. — Ну, я на него дождик поливал, — серьёзно ответил Димас. — Это считается. Миша остался стоять, обиженно разглядывая свои чёрные руки. Глеб, наоборот, плюхнулся рядом с Димасом, как старый кореш, и заглянул в глаза: — Слушай, а ты реально тупой, как я? Или притворяешься? Димас почесал затылок палкой (у него это вышло ловко) и пожал плечами: — Я не знаю, что значит «тупой». Я просто делаю то, что палка говорит. А палка говорит: не думай много. Думание — это когда ты себе же мешаешь. Вот ты, Глеб, много думал, когда на мужиков с кедами пошёл? — Ну... — замялся Глеб. — Во-от, — протянул Димас. — А если бы ты вообще не думал, ты бы может и не плюнул. Или наоборот — плюнул бы лучше. Видишь, логика. Илья, который сидел на полу и перебирал разбросанные карты, поднял голову и присмотрелся к Димасу. Парень был лет двадцати пяти, нечёсаный, в драном ватнике, который был ему велик на три размера, и в резиновых сапогах с одной дыркой. Но глаза у него были ясные, а улыбка — как у младенца, который только что обосрался и счастлив этому. — Димас, — сказал Илья, — ты знаешь Рыжего? — А то, — кивнул Димас. — Мы с ним вместе бухали, пока он не ушёл в подвал. Он хороший мужик, только трусоватый. Но он знает всё про этих заводских. Вы к нему, значит, за помощью? — Да, — сказал Леха, растирая синяк на спине. — Нам нужно достать ящик с завода. Компромат. Димас задумчиво погладил палку и выдал: — Компромат — это грязная бумага. А грязную бумагу не едят. Но если вы хотите её забрать, то надо идти через старую котельную. Там есть ход, который никто не знает, кроме меня и Рыжего. А ещё у меня для вас совет: не ходите днём. Солнце — это враг. Оно всех видит. Идите вечером. Я проведу. Миша, который до этого молчал, вдруг выпалил: — А почему ты помогаешь нам? Мы даже не знакомы. Димас улыбнулся и показал на свою палку: — А потому что мне скучно. И вы весёлые. Я люблю весёлых. У вас даже петух есть, — он кивнул на Мишу, — и он смешной, хотя и в масле. Миша хотел обидеться, но мазутная лужа на его лице делала любое выражение комичным, и он только фыркнул. Илья, вздохнув, сказал: — Ладно, Димас, веди нас. Но если это окажется западня... — Западня — это когда в яму падаешь, — философски заметил Димас. — А яму надо видеть. Я вижу все ямы. Потому что палка всегда вниз тычет, если там яма. Он встал, подошёл к стене будки и, отодвинув ржавый шкаф, обнажил люк в полу. Из люка потянуло сыростью и плесенью. — Вот он, ход. Ведёт прямо к котельной, а оттуда к подвалу Рыжего. Только там темно, но я возьму фонарь. — Он достал из кармана зажигалку. — Или зажигалку. Света хватит, если идти медленно. Глеб заглянул в люк и присвистнул: — Там крысы? Я люблю крыс. Они как мелкие друзья. — Крысы хорошие, — согласился Димас. — Они никогда не предают. В отличие от людей. Леха хмыкнул: — Ты, чувак, загружаешь. Мы просто хотим найти ящик. — Ящик — это цель, — сказал Димас, спускаясь в люк, — но путь — это жизнь. Без пути ящик — просто коробка. Илья переглянулся с Лехой. В глазах Лехи читалось: «Он ненормальный, но, может, нам это на руку». Илья только пожал плечами и полез следом. Внутри тоннель оказался узким, стены из сырого кирпича, местами обвалившиеся. Воняло плесенью, мазутом и ещё какой-то кислятиной. Димас шёл впереди, размахивая палкой и освещая путь зажигалкой, которая давала больше дыма, чем света. — Слушай, Димас, — сказал Глеб, плетясь сзади, — ты никогда не хотел быть нормальным? — А кто сказал, что я ненормальный? — ответил Димас, не оборачиваясь. — Норма — это когда все делают одно и то же. А я делаю что хочу. Палка позволяет. Вот ты, Глеб, ты хочешь быть как все? — Ну... не знаю, — замялся Глеб. — А я знаю, — перебил Димас. — Ты не хочешь. Ты плюнул на мужика с татухой — это не норма. Это круто. Только не надо было плювать на кеды, у него берцы, они плевки не любят. Вдруг он резко остановился, и все налетели друг на друга. Димас поднял палку и ткнул ею в потолок: — Слышите? Наверху послышались шаги и голоса. Они были прямо под заводским двором. — Это они, — прошептал Леха. — Ищут нас. — Не рыпайтесь, — сказал Димас. — Сейчас они уйдут. Палка говорит, что у них нет терпения. И действительно, через минуту шаги стихли, голоса удалились. Димас ухмыльнулся и двинулся дальше. — Как ты угадал? — спросил Миша, утирая мазут. — Не угадал, — ответил Димас. — Палка знает. Она слышит землю. Земля всегда подсказывает, где опасность. Если приложить ухо к палке, можно услышать, кто сверху топчет. Они вышли из тоннеля в просторный подвал с прогнившими трубами. В углу сидел рыжий парень в очках и с бородой, который ковырялся в старом ноутбуке. Увидев их, он вскочил: — О, бля, вы живы! А я думал, вас уже замесили заводские. — Он перевёл взгляд на Димаса. — Димас? Ты чего здесь? — Привёл друзей, — просто ответил Димас. — Они ищут ящик. А я палку несу. Ну, ты знаешь. Рыжий, по имени Максим, хлопнул себя по лбу: — Вы в курсе, что вы только что вписались в самую лютую разборку района? Заводские никого не щадят. Но если у вас есть карты Кости... — он взглянул на коробку Ильи, — то у нас есть шанс. Только сначала — поесть. Я тут сварил суп из картошки. Миша, ты веган? Я сделал без мяса. Миша чуть не заплакал от счастья: — Ты... ты первый, кто спросил! Они расселись по ящикам, и Димас, сидя на своей палке верхом, начал рассказывать историю о том, как однажды он побил трёх бандитов одной палкой, потому что они смеялись над его кепкой. Все слушали, открыв рты, даже Илья записывал в дневник: «Димас — гений или безумец? Скорее всего, и то, и другое. Но он спас нас от погони и привёл к цели. Возможно, он — ключ к этой арке». Глеб подошёл к Димасу и сказал: — Знаешь, ты клёвый. Давай дружить? Димас протянул ему палку: — Подержи. Если удержишь — значит, судьба. Глеб взял палку, и она вдруг показалась ему тёплой. Он ухмыльнулся и сказал: — Держу. Илья закатил глаза, но улыбнулся. Команда пополнилась. И это было только начало.