Тяжелый смог

Укрытием стал старый заброшенный гараж на окраине промзоны. Колян знал его ещё с тех времён, когда сам был пацаном и прятал тут свои первые биты. Внутри пахло бензином и сыростью, но было тепло и относительно безопасно. Ящик поставили в центр на перевёрнутое ведро, и вся компания уставилась на него, как на бомбу замедленного действия. — Ну, открывай уже, — сказал Леха, потирая ушибленное плечо. — Я ради этого ящика получил по башке дважды. Если там окажутся носки — я лично всех вас убью. Илья подошёл с монтировкой и аккуратно поддел крышку. Ящик со скрипом открылся. Внутри лежали не папки с компроматом, не деньги и не оружие. Там была только одна толстая, потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте и несколько старых фотографий. Илья взял тетрадь, открыл первую страницу и начал читать вслух: — «Дневник директора завода «Красный Молот», 1998–2003 годы. Содержит записи о всех нелегальных сделках, взятках и связях с криминальными структурами района. Подписи: Костя Гвоздь, Семён Лысый, и ещё несколько фамилий…» — Илья поднял глаза. — Это не компромат на Семёна. Это компромат на всех. — Что? — Колян выхватил тетрадь и быстро пролистал страницы. Его лицо вытянулось. — Бля, так здесь же и мой старый шеф засвечен! И Костя, и Семён, и… да тут вообще весь район! — И что теперь? — спросил Глеб, тупо глядя на тетрадь. — Мы же хотели Семёна убрать, а тут целая библиотека. Димас, который спокойно сидел в углу на своём ящике и гладил палку, вдруг произнёс: — А зачем убирать одного, если можно убрать всех? Палка говорит: одна тетрадь — сильнее ста пистолетов. Все повернулись к нему. Миша, который до этого сидел в углу и переживал свою веганскую драму, вдруг оживился: — Он прав. Если мы покажем это Костиным врагам, у нас появится влияние. Мы сможем диктовать условия. — Мы? — усмехнулся Колян. — Вы — кучка оборванцев, которые вчера ещё в общаге жили. Кто вас будет слушать? — А ты? — вдруг сказал Глеб, глядя на Коляна прямо в глаза. — Ты же был с Костей? Ты знаешь его слабые места. Если мы объединимся — мы сможем всех переиграть. Колян задумался. Он переводил взгляд с Глеба на тетрадь, потом на Димаса, который сидел с абсолютно спокойным лицом. В комнате повисла тишина. — Слушай, — сказал наконец Колян, — я не знаю, зачем ты меня спас, Глеб. Но я вижу, что вы — не просто мусор. У вас есть башка. И у вас есть эта тетрадь, которая может либо уничтожить весь район, либо поставить его на колени. Я хочу участвовать. Но на своих условиях. — Каких? — спросил Илья, настороженно сжав дневник. — Мы не просто забираем ящик и прячемся. Мы используем эту тетрадь, чтобы создать новый порядок. Семёна мы прижмём через его старые грехи. Костю — через его связи с директором. А всех остальных — через их страх. Я знаю, кто на кого работает. Если мы составим карту врагов и союзников — мы станем силой. Но ты, — он ткнул пальцем в Илью, — будешь аналитиком. Ты умеешь записывать и видеть детали. Илья был ошарашен. Он никогда не думал, что его дневник и скрупулёзность могут пригодиться в реальной игре. Он кивнул. — А я? — спросил Леха, качая бицепс. — Я буду мышцей? — Будешь, — усмехнулся Колян. — Ты единственный, кто может вырубить человека с одного удара. Даже в розовых шортах. — Заткнись про шорты, — буркнул Леха, но улыбнулся. — Миша, — продолжил Колян, — ты будешь переговорщиком. Ты веган, ты нудный, но ты не агрессивный. Люди не ждут подвоха от таких, как ты. Ты сможешь втираться в доверие. Миша опешил: — Я? Переговорщик? Я же боюсь людей. — Не бойся, — сказал Димас, поглаживая палку. — Палка защитит. И вообще, страх — это когда ты не знаешь, что делать. А ты теперь знаешь: будешь говорить правду. Глеб встал и поднял руку, как в школе: — А я? Я что делать буду? Я тоже хочу роль. Колян посмотрел на него и серьёзно сказал: — Ты будешь тем, кто делает непредсказуемое. Ты — хаос. Люди боятся хаоса. Если ты полезешь в драку или плюнешь в лицо — все будут думать, что ты идиот. А идиотов никто не контролирует. Это и есть твоя сила. Глеб расплылся в улыбке и громко икнул: — Я — сила хаоса. Круто. Димас, услышав это, захихикал и постучал палкой по полу: — Палка говорит: Глеб всё правильно понял. Хаос — это когда порядок ломается, а порядок иногда надо ломать. Илья открыл дневник и начал записывать новый план. Он набросал карту влияния Кости, Семёна и их подельников, отметил слабые места и добавил новую колонку: «Союзники: Колян, Рыжий, Димас». Он поднял глаза на всех и сказал: — Значит, так. Мы не просто отбиваемся. Мы создаём свою группировку. Но не такую, как у Кости. Мы будем чистить район от мусора. И начнём с Семёна Лысого. Если он боится тетради — он станет нашим первым козырем. — А Костя? — спросил Леха. — Костя — следующий. Но сначала нам нужно убрать прямую угрозу. Семён нас видел, он будет нас искать. Надо нанести удар первыми. Колян кивнул: — У меня есть контакты среди его людей. Некоторые недовольны тем, что он ворует у своих же. Если я им покажу, что у нас есть что-то против Семёна — они перейдут на нашу сторону. — Отлично, — сказал Илья. — Тогда план такой: мы собираем информацию по тетради, вычисляем слабых, заставляем их работать на нас. Через неделю мы должны контролировать не меньше половины районов. А потом — встреча с Костей. В этот момент Димас встал, подошёл к центру гаража и поднял палку: — Палка говорит, что сегодня мы начали новую игру. Игра называется «жизнь». И вы, пацаны, — её главные игроки. Помните: палка — это не просто оружие. Это напоминание, что вы можете опереться на что-то, когда всё плохо. Глеб подошёл и потрогал палку: — Можно я её подержу? — Держи, — сказал Димас, передавая ему палку. — Она тебя научит. Глеб взял палку и вдруг почувствовал, как она нагрелась в его руках. Он улыбнулся, как ребёнок, и сказал: — Я понял. Она тёплая. Это значит, что она живая. Все переглянулись. Даже Колян не стал смеяться. Потому что в голосе Глеба была такая искренность, что никто не усомнился: палка действительно была для него чем-то большим, чем просто деревяшка. Илья закрыл дневник и записал последнюю фразу: «Сегодня мы стали командой. Настоящей. И, блять, мне кажется, что мы сможем всё. Даже если мы — просто кучка идиотов с одной палкой на всех». Они вышли из гаража. Над промзоной начинался рассвет, и в его свете даже ржавые трубы казались золотыми. Впереди была новая игра. И они были готовы в неё играть.