Часть 1
16 июня 2026 г., 19:00
Примечания:
Большое спасибо, что исправляете ошибки в публичной бете. Вы делаете эту работу лучше.
Иногда жизнь складывалась из череды случайных событий, которые происходили внезапно, но приводили к чему-то хорошему, тёплому, запоминающемуся.
Сначала Чан помогал бездомным котам и собакам, которых видел на улице. И совсем не важно, что они не очень-то и бездомные и не совсем несчастные. Чан — маленький альфа, ему можно простить желание оберегать слабых.
Потом Кристофер помогал одноклассникам на контрольных, выезжал на внеклассные мероприятия, учтиво носил тяжёлые портфели омег и много волонтёрил в приютах — во всех, куда готова была посылать школа. Лучший ученик года, альфа года, лучшая успеваемость в классе. И наконец-то проявившийся запах.
Вероятно, это началось примерно тогда же.
Чан не был благотворительным фондом по сути своей, даже владельцем или участником какого-нибудь приюта для бездомных, но судьба решила вертеть мнение Чана на эрегированном фаллосе. Так говорил Чанбин. Чан же считал, что при раздаче удачи на небесах ему просто бонусом дали это.
— Это, — как выражался Чанбин, — умение быть нужным человеком в нужном месте, но всегда определённо точно в какой-то заднице.
Но Чан так, конечно, не считал.
Особенность этого умения проявилась очень ярко, как только жизнь повзрослевшего Кристофера устаканилась — примерно на втором курсе университета — и начала обрастать маленькой стабильностью, значимыми связями и деньгами от текстов, написанных в пару с Бином.
Минхо был первым в списке, скромно именуемом Чаном «Список людей, которых я спасать не планировал, но вытащил их из задницы, хотя просто проходил мимо». Этот свёрток был надёжно спрятан глубоко в сердце и доставался редко. Но Минхо всё равно числился первым.
Так получилось, Чан отбил его от местной гопоты, в поисках наживы забредшей не в тот район. Признаться честно, он сам тогда не на шутку испугался, когда увидел двух типов и бедолагу в углу, между мусорными баками и стеной, поздним вечером во вполне приличном районе.
— Я ничего не знаю, — голос хриплый, шипение дикого кота, загнанного в угол и облитого холодной водой, чтобы позлить, забавы ради.
Парни переглянулись, один из них сплюнул себе под ноги, кривенько ухмыляясь.
— Ещё раз спрашиваю, куда ты дел бабки, кошечка? Не играй со мной, — не голос, а скрип пенопластовых шариков. Мерзковатый, для маленького сального альфы, пахнущего сырой помойной тряпкой, очень даже.
Второй, пониже, но поплотнее, опустил руку в карман драной куртки и хрюкнул. Наверное, это должно было быть устрашающе, но устрашило это только несчастного голубя, от испуга плюхнувшегося с мусорного бака в лужу.
— Чем быстрее ты скажешь нам место, тем целее будешь, кисунь.
— Я не знаю, о чём вы говорите. Какие деньги? — шипение прервалось пронзительным криком. — Я не знаю, о каких деньгах вы оба говорите!
Шуршание, резкий выпад и вскрик. Мелкий колобок посмотрел на кусок заострённого стекла в своей руке, почти любовно раздувая ноздри, вынюхивая среди ароматов канализации и помойки капли крови.
— Хорошо, минус одна попытка, осталось две. Следующий удар будет больнее, — снова хрюкнул тот и только успел замахнуться, как раздался звук глухого удара, и толстячок упал на колени.
Парень, зажавшийся в углу, испуганно замер, задержав дыхание, а тощий и высокий стушевался, подхватив своего свиного дружка с земли, и попятился назад, как только носа коснулись доминирующие феромоны и горький запах палёного дерева.
— Кажется, мы забыли в общаге выключить... — он запнулся, пытаясь понять товарища потолще, и чудом не плюхнулся на землю следом.
— Выключить что? — Чан нахмурился. В углу развернуться тяжело, но возможно, поэтому он подался ближе к стене, шагнул вперёд. Загородил собой испуганного мальчика у стены, феромоном вытесняя двух придурков из узкого переулка. — Забыли с утра мозги с зарядки снять и в голову вставить, а? Или забыли дома выключить борзоту? Сейчас научу, как это делается, дать персональный урок для каждого?
То, как убегали двое припадочных, Крис уже давно запамятовал. Но он точно помнил бедного заплаканного парня, который зажимался в угол и убивал всё живое одним взглядом, прижимая к окровавленной ткани ладонь.
По пути в больницу они познакомились. Чан рассказал о себе: Бан Кристофер Чан, доминантный альфа, двадцать один год, второй курс, актёрское мастерство. В ответ услышал лаконичное: Ли Минхо, рецессивный по запаху омега, двадцать лет, первый курс, хореография, трижды отец-одиночка.
— Ты... У тебя уже есть дети? Трое детей? — Кристофер сконфуженно окинул оценивающим взглядом Минхо, который не выглядел так, будто три раза вынашивал и рожал в свои двадцать.
Тогда же альфа и узнал, что это у Ли юмор такой, своеобразный, а эти двое подонков спутали его с кем-то или решили выбить из него деньги, которых и так нет. Сам бы хотел знать, где они. И что на самом деле он сирота и воспитывает трёх котов.
— Не знаю зачем, но решил уточнить. Ты... — омега взмахнул здоровой рукой, очерчивая фигуру Чана, — ощущаешься так, будто тебе хочется довериться. Я дорожу своими котами.
Так и началась их крепкая дружба. Чан приволок Минхо в квартиру, которую снимал с Чанбином на пару, умыл, накормил, подлатал, приручил. Дальше они двигались втроём.
Джисона был подобран, когда Чан пришёл как волонтёр помогать первокурсникам в первый учебный день. Тогда Кристофер и увидел альфу — невзрачного, похожего на обиженного воробья, с запахом пудинга, но в тот момент благовонящего скорее стухшим молоком. Сел рядом, пустил успокаивающий феромон и как будто совсем не при делах рассматривал цветок в напольном горшке. Фикус, вроде бы.
Хан смог набрать какой-никакой балл на бюджет и стипендию, но не смог оформиться в общежитие и собирался тайком прятаться и жить в здании университета, только бы не возвращаться домой. Сбежал от родителей, чтобы исполнить мечту: «скромно писать зачётную репчину, которую было бы слышно даже из чайника».
Чан запомнил эту фразу и даже записал. Повесил в рамочку в своей скромной студии звукозаписи, в которую и приволок Джисона читать эту, как он выразился, репчину.
И пока репчина читалась под наблюдением Чанбина, Чан написал Минхо с просьбой о небольшой услуге. И конечно незамедлительно получил ответ:
— Для тебя всё что угодно, хён.
В тот же вечер сунул Джисона в руки ошарашенного Минхо с просьбой выделить ему дверной коврик в скромной квартире омеги на неопределённый срок, пока тот не найдёт работу или не переедет в общежитие.
Первые учебные недели было не до поиска жилья и переселения. Начало учебного года достаточно интенсивно катало студентов на аттракционах в виде траха мозгов от преподов. Потом случился Чонин — робкий школьник, шатающийся возле их университета. Сложную историю с отношениями между этим юным альфой и одним из студентов последнего курса хореографического они старались не упоминать, но это стало причиной того, что Минхо и Джисон сблизились и нашли общую волну.
Чан сказал, что это их свела судьба. Чанбин резонно отвечал, что это Чан становился причиной того, что теперь их компания разрослась до сашими из странной парочки многокотных родителей, школьника, сына юриста и студента-омеголога.
Сынмин пришёл к ним сам, а Хёнджина Чан встретил на выставке в их университете на первом этаже. Точнее — в уборной.
Зашёл помыть руки, но наткнулся на альфу и омегу, явно зажатого без согласия.
Слово за слово, кулак за кулаком — Чан посчитал себя последней сволочью, если бы позволил обижать такого красивого омегу. И не важно, что все омеги в его глазах красивы. Это стоило подбитого глаза и нескольких синяков на скулах. И первого выговора.
Хван был не здешним. Он так-то студент медицинского, направления омегология, акушерское дело. Пришёл посмотреть на выставку юных художников. Когда-то он мечтал рисовать, но родители настоятельно хотели, чтобы он связал свою жизнь с медициной, как они. Омега не жалел, но внутри горел мечтой однажды прославиться не только как омеголог.
Так к выпускному курсу Чан смело мог сказать, что внезапно с ним не случился только Чанбин. С детства делили один горшок на двоих и конфеты.
Чан не жаловался.
В конце концов, он любил их всех.
***
Наконец-то странный период закончился. Три года судьба баловала простой размеренной жизнью. Ничего лишнего: скромный известный продюсер совместно с Чанбином и Джисоном под своим лейблом писал музыку, брал под крыло молодые таланты и помогал им идти в свет, как путеводная звезда. Шли к этому упорно. Писали много, если не сказать круглосуточно, и постепенно их начали замечать. Год, другой — признание с низов, до успеха в широких кругах. Чан не жалел ни об одном своём решении в жизни. До одного вечера. После тяжёлого дня на студии и нескольких часов в зале всегда приятно вернуться в любимую квартиру. Поставить обувь в обувницу, положить ключи на тумбочку у входа, снять джинсовку и принять тёплый душ, расслабиться. Расслабиться. Да, это то, чего не хватало молодому организму последние дни. Череда записей, несколько встреч и простые бытовые мелочи, о которых не хотелось думать. Кристофер вышел из душа с белым полотенцем на бёдрах, лениво поплыл по полу с подогревом в комнату и упал на свой дорогой ортопедический матрас. Дорогой не из-за цены, хотя за качество стоило отвалить столько бабла, но какой же эффект создавала эта мягкая зефирная масса под спиной... — Денег, Кристофер, какого бабла? — одергивал себя, нотки Джисона периодически скользили в нём, но сейчас не об этом. Спина приятно продавила упругий материал, коснулась постельного белья, то незамедлительно нагрелось под горячим телом, пока руки лениво отодвинули полотенце, провели раскрытыми ладонями по бёдрам, большие пальцы огладили тазовые косточки. Да, это именно то, что нужно. Флакон смазки, нейтральной по запаху и вкусу, положил рядом. Потянулся и зажмурился — мышцы ныли после тренировки несколькими часами ранее. — Выходные. Просто выходные, без работы и звонков, — альфа почти мурчал под нос, как будто не верил, что это случилось и он дожил, поэтому флакон в руке оказался быстрее скорости света, из белого носика капнула прозрачная вязкая смазка. Рука обхватила возбуждение, скользила по полутвёрдой длине среднего во всех отношениях члена — не длинный, но приятный в обхвате, идеальный для любого, кто любит секс, а не насаживание на шампур. По крайней мере так говорили те немногие омеги, которым удалось попробовать. Он выдохнул, замедлился, коснулся головки большим пальцем, почти лениво размазал прозрачные вязкие капли, жмурясь от удовольствия. Движения плавные, почти дразнящие. Конечно, никакой спешки — впереди два выходных дня, он мог никуда не спешить и наслаждаться столько, сколько захочет. Но терпение не вечное, особенно у альфы, у доминантного альфы, у которого острая нехватка времени на регулярную размеренную дрочку, поэтому через несколько ленивых минут Чан сжал член в руке сильнее, мурлыча под нос, что это только первый заход — сбросить напряжение, чтобы дальше лениво нежиться. Возможно, даже найти какое-нибудь видео с красивым сюжетом... Обещал скорее своему телу, чем мозгу, рука задвигалась быстрее, глаза зажмурились, дыхание сбилось, бёдра напряглись... Пока навязчивая мелодия звонка телефона не прервала сладкое томление. Мелодия номера, который знали только его близкие. Ещё они знали, что на этот номер нужно звонить в случае, если кто-то уже умирает и без добивки Чана этот таинственный кто-то умереть не мог. — Джисон, если тебе это не что-то срочное, то я... — Чан, скорее! Мне нужна помощь, я не смогу его удержать один, Чан! — голос Джисона срывался на крик так, будто бежал минутой ранее забег на два километра за десять секунд. Бросив все свои дела — если несчастный член можно бросить и назвать делом — Чан сел на край кровати. — Что случилось, Джисон? Кого удерживать и зачем? — это всё немного пугало, надежда на спокойствие начала паковать чемодан. — Просто приезжай, ты ближе всех. Скину гео, — на фоне слышались звуки разбитого стекла, крики и мат. — Некогда говорить, быстрее! Телефон во рту, из одежды первое, что попалось под руку, возможно даже шиворот-навыворот. Какое дело до этого, когда Джисон и его фон звучали как несмешной анекдот? Альфа на бегу схватил ключи, выбежал на улицу в одной футболке и тонких домашних штанах. Прохладно, но он ввалился в машину, трясущимися руками вставил ключи и вжал педаль в пол, срываясь с парковочного места. Как и сказал Хан, это относительно недалеко — всего пятнадцать минут, если ехать со стандартной скоростью, но Чан агрессивно выжимал из своей металлической ласточки последние силы и даже случайно пролетел на красный, но мчал в пункт назначения — пригородные новостройки. Вокруг было тихо, но напряжённо. Воздух разряжён, как перед ударом молнии. Хотелось думать, что это всё сон, что сейчас он просто уснул на своём удобном ортопедическом матрасе, дома, с членом в руке. Но не думалось. Джисон звучал достаточно убедительно, чтобы Чан примчался за одиннадцать минут. Оставалось только позвонить. Три длинных гудка — вечность, но Хан ответил, не давая возможности даже вставить слово. — Ты уже на месте? Мы спрятались в дальнем корпусе комплекса, подъезд девять. Тут открыто, будем ждать у лестницы, — гудок, оповещающий об окончании звонка, так и не ответил, кто такие «мы», почему прячемся и что происходит. Но Чан быстро подъехал к нужному зданию, внутри — потрёпанный Джисон, под лестницей рядом — светлый юноша. Уставший, откровенно тощий и заплаканный. — Джисон, что за... — Нет времени объяснять, нам нужно в больницу, желательно чтобы кто-то помог разобраться с беременным омегой, — Хан встряхнул парня рядом, но стеклянные глаза говорили сами за себя. — Феликс, ты сможешь идти? Чан, вообще-то, не собирался продолжать заниматься благотворительностью. Он искренне думал, что ему хватает Минхо, Джисона, Чонина и Хёнджина. Сынмин всё-таки пришёл сам. Но на часах третий час ночи, он в омежьей консультации в пижамных штанах и самой домашней футболке — той самой, которую выкинуть жалко, — держал какой-то странный батончик для беременных омег из автомата у входа. Запивал не менее приторным на вкус напитком. — Могу поинтересоваться, что, блять, происходит? — матерился Кристофер редко, но метко. И сейчас он очень сильно хотел послать кого-нибудь нахуй и на хуй, потому что... — Мы только что отвезли какого-то омегу в три часа ночи в омежью консультацию. Нет, не так: сначала ты позвонил мне и слёзно кричал приехать, ты не мог кого-то там удержать, а потом мы оказались здесь. Чан вздохнул, потёр ладонями лицо и вздрогнул. А что ему ещё оставалось делать? Они уже больше часа ждут какого-то беременного омегу, в три часа ночи сидя под дверью кабинета экстренного омеголога уже полтора часа и... — Начни с чего-нибудь. Желательно с начала, конец я примерно понимаю, но я бы хотел понять, что случилось. Джисон молчал, вслушиваясь в звуки больничного коридора. Его запах спокойный, с отдающим душком чего-то кислого, выдавая лёгкое волнение. Младший со вздохом плюхнулся рядом, упирая локти в колени. — Здесь есть лишние уши. Даже у стен. Мы не можем это обсудить в более укромном месте? В идеале — не у нас с Минхо, там найдут, — альфа снова вздрогнул и откинулся на спинку диванчика. Всё-таки Чан, как невольный соучастник этого перформанса, должен узнать хотя бы что-то. — Если коротко, это Феликс. Он был на четвёртом курсе в кураторской группе Минхо, когда тот выпускался и взялся курировать младших для своего проекта. Я тебе говорил, помнишь? Омега, который внезапно исчез после полугода обучения. Феликс или Ёнбок. Чан открыл все свои коробки памяти — трёхлетней давности, пока вёз странного омегу и Джисона к себе домой, пока шёл в круглосуточный за бульоном, и даже когда ждал Джисона за столом, чтобы перекусить, — он смутно нащупывал в мозговой библиотеке это имя. Вспомнил. Минхо на пятом курсе взял кураторство. Прошлый куратор, милая омега из танцевальной группы Ли, ушёл в академический отпуск и не смог довести свою группу. Тогда он взял под своё попечение четвёртый курс — юные таланты хореографического, среди которых был омега, который явно не был коренным обитателем. Как оказалось, Феликс был участником по обмену. Белое облако с заразительным смехом и чудным голосом. Да, Чан помнил этого омегу, но больно смутно, как будто мозг упаковал воспоминания о нём в коробку с чем-то выдающимся, но поставил в раздел «кратковременное». Феликс часто крутился рядом с Минхо. А Минхо — рядом с Джисоном. А Джисон — либо у Минхо дома, либо на студии. Светлый парень мило морщил нос и прикрывал рот рукой, находясь в какофонии студийного творческого беспорядка. Чанбин тогда уломал спеть пару строчек, просто веселья ради, и Феликс спел. Спел своим низким голосом французские строчки из какого-то мультфильма, и это мурчание ещё долгое время жгло душу Чана. Он даже хотел предложить Феликсу спеть что-то более серьёзное, послушать и, может быть, даже поучаствовать в некоторых записях, когда они сблизились к середине полугодия. Но омеги и след простыл. Резко оборвался. Чан не придал этому значения. Проблемы со здоровьем или обучение не понравилось. Или декрет? У всех разные причины бросить учёбу или перевестись в другое место посреди года. Из копошения в воспоминаниях Чана вырвал голос Джисона. — Кажется, уснул, — Джисон поставил рядом с раковиной прозрачную чашку с супом, почти полную, и аккуратно положил ложку, чтобы не шуметь. Он сел за стол и посмотрел на свою тарелку с горячей лапшой примерно так же, как всегда смотрел Минхо. — Теперь я могу узнать, почему сейчас, — Кристофер мазнул взглядом по времени на циферблате духовки, — четыре часа как у меня выходной, но в моей квартире беременный омега и ты? Джисон неловко потёр кучеряшки и взял палочки, ковыряя лапшу. — Феликс подаёт на развод, но его муж — Ким Уён, — выплюнул ядом Джисон и поморщился от одного имени. — Ким Уён? Который ведущий инвестор нашего института? — кивок снова заставил мозг Чана открывать коробки воспоминаний. Ким Уён — состоявшийся альфа, имеющий бизнес в юридической сфере. В своих владениях имел компанию, местный новостной канал и несколько мелких бизнесов. О личной жизни ничего не было известно, он уклонялся от ответов или просто мило улыбался, приговаривая, что счастье любит тишину. — Не пересекался. — И хорошо. Он тот ещё гандон, каких ещё поискать нужно. Я даже не знаю, что делать с Феликсом, он... — Джисон резко осекся и вздохнул. На нервах он начинал тараторить и говорить лишнее. — Думаю, Феликс получил сполна за свои розовые очки. Но мне его искренне жаль. Надеюсь, что с ребёнком всё будет хорошо. Чан бросил взгляд на дверь в гостевую комнату. От омеги почти ничем не пахло, кроме чего-то сладкого, но под слоем усталых феромонов разобрать было тяжело. Он выглядел как скелет, на которого натянули кожу, и язык не поворачивался сказать, что он был в браке за альфой, кошелёк которого явно пустым не был. — Что с ним? Я помню его, но очень смутно. В один момент он просто пропал. Я думал, он переехал или ушёл в декрет, — еда совсем не лезла в горло. — Феликс пал жертвой розовых очков и влюблённости. Уён заметил его в начале года, на посвяте, ухаживал и всё такое. А потом появилась его гадская натура, и мы пытались сказать Феликсу, что он лезет в очко, но его розовые очки были толще бронебойного танка, Чан, — Хан скрестил руки на груди и нахмурился, поглядывая в сторону двери. Голос стал тише. — Это мудак вынудил Феликса забрать документы из университета и перевёл его на «заочное», заплатил круглую сумму, чтобы ему досрочно дали диплом. Потом заставил его сбросить вес до худобы, мол, его омега должна быть утончённой для высшего общества, пока находится на его содержании. Заключил брак, потом решил, что Феликс должен родить ему наследника и... Ладно. Давай без дальнейших подробностей. Последний год был тяжёлым. Очки Феликса разбились стёклами внутрь. Чан слушал. Анализировал. Чувствовал, как по спине прошёл фантомный холодок, а запах сменился на поражённо-горький с кислинкой отвращения. — Феликс пропал на полгода, ни я, ни Минхо не могли дозвониться до него, а потом он послал тревожное сообщение и включил громкую связь на телефоне, и когда я был там, я позвонил тебе. Уён громил квартиру и чуть не пришиб нас с Феликсом, когда тот сказал, что подаёт на развод, но мы успели убежать. А дальше ты знаешь, — на мгновение повисла тишина для принятия их положения. Запах юного альфы горчил жжёным молоком. — Уён грозился обнулить диплом, забрать всё нажитое и уничтожить его. Боялся, что это более чем реально, учитывая его связи. Но сейчас Феликсу бы просто отдохнуть и поесть. Они сидели в тишине где-то до шести утра. Джисон уехал в семь. Котодети дома одни, Минхо на танцевальном конкурсе со своими учениками на другом конце Кореи, и кормить некому, кроме запасного хозяина. Так Чан и остался. Мысленно достал свой список особо одарённых, вспомнил номер Сынмина и понадеялся на его благосклонность и немного свободного времени. На грани сна подсознание подкинуло номер Хёнджина.***
У Чана, вообще-то, было два выходных, в которые он планировал заниматься йогой, точнее — лежать в шавасане на дорогом во всех смыслах матрасе, дрочить, есть и листать ленту инстаграма, пока горячо любимая бессонница не свела бы с ума. Из вышеперечисленного списка важных дел случилось только самое «приятное». Вместо того чтобы отдыхать, он весь день отмывал квартиру — беременный омега должен чувствовать себя комфортно. Крис бы не думал этим заниматься, ему не упало лишний раз протирать каждую полку, но парень с правого плеча так и шептал, что он — альфа, на его территории беззащитный беременный омега, нуждающийся в помощи, так что ему нужно собрать яйца в кулак и создать комфорт, пока парень слева говорил, что этот белый чертила, в общем-то, прав. Чан не суеверный, вместо яиц сжал в руке тряпку и протёр каждую выпуклость какой-то жижей. На этикетке было написано что-то о блокировке запахов и удалении въевшихся феромонов из всех поверхностей, помнится, покупал на всякий случай. Второй выходной прошёл так же, как и первый. Различие было только в том, что в руке до сих пор не яйца, но уже и не тряпка. Чан засел за ноутбуком. Он слышал тихие шуршания, но не видел самого источника звука.Chan:
Мне кажется, я пугаю его своим присутствием. Он не выходит из комнаты.
03:56
J.One: Просто дай ему время прийти в себя 8:32 Но несколько дней тишины вынудили его внутреннего альфу тревожно закопошиться. Феликс действительно спал много.Chan:
Хёнджин, чисто в теории, ради общего развития, ответь мне на один вопрос.
21:26
Little_Prince: И тебе привет. Смотря что тебя интересует. Мои знания в области музыки сильно отличаются от знаний гинекологии и акушерского дела. 21:26Chan:
Нормально ли, что беременный омега
много спит?
21:27
Little_Prince: У тебя странные вопросы для общего развития. 21:28 Есть больше вводных данных? На разных сроках разные рекомендации. 21:28Chan:
Я не знаю, как сформулировать.
21:28
Little_Price: Ну, по возможности буквами, мне в чат, чтобы я видел с чем работать. 21:29Chan:
Допустим, омега, рост примерно 170 с
чем-то, худоват, примерно шесть недель.
21:30
Little_Prince: Тогда нормально. На таком сроке происходят сильные гормональные изменения. 21:31 Потому что организм тратит много энергии на развитие плаценты. Также сильно меняется круг кровообращения. 21:32 Резко возрастает концентрация гормона, отвечающего за сохранение беременности. Прогестерон снижает артериальное давление, в результате чего развивается слабость, вялость и сонливость. Также нужно много белка, вместе с этим организм справляется с большим стрессом. 21:34 Это же не просто — перестроить целый организм ради другого организма. 21:35Chan:
Ладно, теперь понятно.
И что дальше делать?
21:36
Little_Prince: Я не знаю? Смотря как будет развиваться кейс. Если до 13-й недели не пройдёт сонливость, нужно сходить к омегологу и получить направление на обследования. Если пройдёт — то кормить, любить, оберегать и на руках носить. 21:38Chan:
А какие витамины нужны беременным омегам? Я видел в аптеке при больнице разные баночки.
21:38
Little_Prince: Что за странный интерес к беременным омегам, Крис? Если ты примкнул к секте бридинг-кинк альф, я тебя заблокирую. 21:39 Даже если бы подсознание, интуиция и другие сущности в виде гномиков и прочего не били тревогу, альфа волновался, как минимум потому что он не видел Феликса уже пять дней, пока тот находился в квартире.Chan:
Привет. Можно пару вопросов?
07:56
LeeKnow: Привет, хён. Конечно, что тебя беспокоит? 7:59Chan:
Можешь скинуть несколько простых рецептов? Я приготовлю Феликсу что-нибудь. Не позволяет совесть греть ему полуфабрикаты.
8:01
Чан никогда тревожным не был, но готовил лёгкие супы и закуски, оставлял на столе или в холодильнике, клал записки. Часть еды стабильно пропадала.***
И когда спустя десять дней Чан зашёл в квартиру и впервые услышал тихий смех, незнакомый голос, незнакомый запах чего-то молочного, он натурально напрягся, но не из-за тревоги. Что-то щёлкнуло. Скинув обувь и пиджак, мужчина вошёл в гостиную, замирая в дверном проёме. Двое омег на диване зеркально застыли в неловких гляделках. — Привет, хён. Прости, что без приглашения, — первым лёгким шуршащим голосом разорвал тишину Минхо. — У Ёнбока не было твоего номера телефона, он позвонил мне. Сморгнуть напряжение от вторжения на свою территорию оказалось сложнее, чем слабо улыбнуться. Минхо всегда такой, понимающий второй родитель в их «сашими». Он был бы и рад лишний раз не появляться в чужом личном пространстве, но у них было обстоятельство — формально два обстоятельства — которое смягчало ситуацию. — Бан Чан, — голос того самого обстоятельства оказался ниже, чем в воспоминаниях, коробки которых мозг Чана переставил поближе к текущим задачам, — рад снова увидеться, но не очень рад сопутствующим причинам. Минхо сказал, ты в курсе дел. Мужчина кивнул и, бросив быстрое: «вымою руки и вернусь», ретировался, чтобы получить немного времени на осознание, умыться прохладной водой. Уже в гостиной умостил косточки в любимое кресло и расслабленно выдохнул. Разговор снова начало обстоятельство. Обстоятельство с половиной. — Минхо сказал, ты волновался. Мне очень жаль, что доставил тебе неудобства, — Феликс улыбнулся и склонил голову, всем своим видом показывая, что ему искренне жаль. Чан понимающе кивнул. — Я понимаю, не стоит. Надеюсь, ты достаточно выспался. Ты не выходил из комнаты больше недели, я начал переживать, что это из-за меня, — Чан взял чашку, горло внезапно пересохло и запершило. В комнате пахло необычно сладко. Феликс выглядел смущённым, спрятал взгляд и тихо выдохнул. По нему было видно, что он принюхивался в попытках уловить запах, спрятанный под пластырями, понять настроение на более тонком уровне. — Мне действительно легче. Уже забыл, как приятно спать одному, на большой кровати, без посторонних запахов и... Прости, я в восторге. Спасибо, что позаботился обо мне, — запах Феликса расцвёл тонким, тягучим, благодарным, как молочная карамель, оттенком. Минхо не стал засиживаться — время позднее, дома альфа и котодети. Ушёл, оставляя наедине двоих в поле воинов. Почти уютная тишина заполняла собой отсутствие связующего звена в лице общего друга. Феликс лениво жевал пирожок, Чан рассматривал стены, решаясь нарушить тишину. — Как ты? Или лучше «вы»? Феликс приподнял бровь и уставился на мужчину несколько секунд, а после поймал его взгляд, и дебет сошёлся с кредитом, Марс вошёл в пятый дом, Овен в Козероге. — О, я нормально. Малыш, полагаю, тоже. Всё ещё не могу поверить, что там, ну... — Феликс прижал ладонь к животу и слабо фыркнул. Снова тишина. О чём говорить? Точнее, что именно можно спросить, а что не стоит. С чего начать диалог с беременным замужним омегой, у которого скоро будет ребёнок, который сбежал от мужа? Куда он пойдёт после, что будет с ребёнком, кто защитит этого ещё не родившегося малыша? — Я чувствую, как ты думаешь. Можешь задавать вопросы, — Феликс посмотрел уставшими глазами, как будто не спал эти десять дней почти круглосуточно. — Я не хрустальный, правда. Чан фыркнул и покрутил в руках пузатую полупустую чашку. — Что будешь делать дальше? — Чан смотрел на Феликса с интересом и лёгкой тревогой, как будто сущность внутри клубилась и по непонятным причинам хотела защитить. Инстинкты разбушевались, не более. — Я имею в виду... Тебе есть где и на что жить, кто тебе будет помогать, что в целом будешь делать? Ты в положении и вся эта ситуация. Прости, что так прямолинейно. Феликс вздохнул и откинулся на спинку дивана, обнимая себя за плечи. — Временно к Минхо, он обещал выделить мне уголок. Возможно, и после родов вернусь к нему, потому что своё жильё мне не светит. Деньги на первое время есть, успел подготовиться, прежде чем идти на всё это, — тонкая ручка взмахом очертила фигуру, описывая всю ситуацию. — Если муж не отсудит небольшой бизнес, я смогу обеспечить ребёнка до того, как отдам в садик. А там смогу подрабатывать, наверное. Я не... Феликс замолчал и слабо усмехнулся, почти сокрушённо, как будто у него совсем не осталось никаких сил говорить. — Прости. Я не буду задерживаться у тебя. Как только Минхо и Джисон смогут выделить мне немного пространства, я уеду. Послезавтра, максимум на следующей неделе, — он снова поднял смущённый взгляд и сощурил глаза в вымученной улыбке. — Ты можешь остаться, — Чан сам испугался своих слов, но мозг работал с запозданием после целого дня в студии над сведением треков. — Я имею в виду, я сюда прихожу только поспать в основном. Иногда здесь бывает Чонин, но он тебя не потревожит. И Джисон говорил, что у них с Минхо небезопасно. Ты мог бы переждать здесь. Феликс смущённо улыбнулся и неосознанно потянул ладонь к боку — у него появилась возможность наконец-то выдохнуть не только физически. С другой стороны, что ещё оставалось сделать омеге в такой ситуации, когда выбор небольшой: улица или тесный уголок у друзей. — Спасибо. Я не буду отсвечивать. — Ничего страшного, располагайтесь.***
Феликс оказался благодарным сожителем. Стоило отдать ему должное, несколько дней спустя он стал выглядеть значительно лучше, чем в тот злополучный. Тихо сидел в квартире и, как заявлял, не отсвечивал. Внутри чисто, вечерами вкусно пахло домашней едой. Чан думал, будет готовить сам, но Феликсу как будто открыли второе дыхание после их небольшого разговора в гостиной. Он каждый день готовил, ставил еду в холодильник и вешал забавные стикеры с милыми рисунками на дверцу. «Чан-хён, разогрей пирог с курицей и грибами!!!» «Чан-хён, я приготовил суп.» «Сегодня немного поэкспериментировал. Попробуй салат в голубой тарелке, буду ждать отзыв. P.S. если сможешь, зайди за булочкой, деньги оставил у двери.» (Внизу рисунок того, как выглядит булочка. Чан сохранил эту записку в бумажнике.) Деньги, конечно, не взял. Он взрослый и состоятельный альфа. Он мог позволить себе купить эту булочку для омеги. И ещё немного продуктов не из списка, потому что Феликсу нравилось готовить. А Чану нравилось есть домашнюю еду. Но несмотря на идиллию, альфа не мог не напрячься и снова не засесть в гостиной с мыслями: а что, собственно, делать дальше? Он напоминал себе о факте, что у него в квартире беременный омега, примерно каждый вечер. Потому что прежде чем зайти в квартиру, заходил в круглосуточный у дома, брал две булочки — одну сейчас, вторую на утро, потому что несколько дней назад Феликс упомянул, что у него зубы сводит от желания съесть эту самую булочку на завтрак, за чашкой холодного молока.***
Частная клиника встретила вечерним шумом. Лучшая из лучших, в которой работал Хван. Признанный омеголог-акушер округа не за красивые глазки. Хотя и за них тоже. Чану удалось выбить время на вечерний приём и чудом избежать расспросов с пристрастием, поэтому он помог Феликсу выйти из машины и зайти внутрь. Девушка на ресепшене резво выдала документы, кокетливо уточнила состояние будущего папочки, на что Феликс лишь устало вздохнул и принялся заполнять бланки, пока Чан задумчиво стоял в стороне, чтобы не чахнуть над беременным, как Кощей над златом. Шарик ручки лениво шуршал по бумажкам в аккуратных руках. Взгляд скользнул по декоративной витрине с препаратами у выхода. Это что-то для костей, что-то для уровня железа, ещё несколько питьевых порошков. Из-за количества пёстрых упаковок рябило в глазах. Запах внутри соответствующий — сладкий, молочный, разбавленный феромонами умиротворения и благодати. В голове мелькнула шальная мысль — Хёнджин точно выглядел так хорошо, потому что жил в облаке феромонов пышущих жизнью молодых омег, не иначе. В момент ожидания феромоновое облако стабильного спокойствия разбавилось горечью страха и волнения. — Не волнуйся, это мой знакомый. Я за него ручаюсь, — Феликс нервно дёргал ногой в попытках успокоиться, даже слова пропустил мимо ушей. От мягкого прикосновения к коленке омега вздрогнул и рассеянно перевёл взгляд. — Хочешь обняться, пока ждём приём? Объятия помогают понизить уровень стресса. Юноша тихо фыркнул, но усмехнулся и прижался к тёплому боку. Внутри клубилось странное чувство правильности, что-то на инстинктивном уровне. Маленькое тело, почти ленивое и едва наполненное новой жизнью. От мыслей об этом становилось тепло, как будто рёбра раскрыли, кинули в грудную клетку дрова, как в жадную печь, поддерживая огонь. А бревна только и трещали, как мысли о том, что нужно защитить, уберечь, обеспечить. Они зашли в кабинет в назначенное время, и только успел Чан закрыть дверь, как услышал два удивлённых голоса: — Феликс? — Доктор Хван? Чан развернулся и обернулся на звук. — Вы знакомы? Молчание рассыпалось тихим смехом двух омег и непониманием одного альфы, что происходит, пока ему не объяснили. — Доктор Хван был моим консультантом в одном вопросе насчёт беременности, — наконец-то через сбитое дыхание Феликс опомнился, полностью отсмеявшись. Он сел напротив белого стола, заваленного кучей бумаг, и покачал головой. — Как тесен мир, — кивнул Хёнджин и с мягкой улыбкой посмотрел на пациента. — Значит, всё-таки получилось. Я рад, что спустя столько времени... Феликс кивнул болванчиком, но покосился на мужчину у двери, прижавшись к столу, и снова на Хвана. — Можно?... — Феликс вздохнул и повернулся к Чану боком, кусая губы. Как бы сильно он ни был благодарен за столь благородный поступок, за приём в частной клинике, внутри омеги кипело смущение и нежелание обсуждать своё интимное положение в присутствии чужого человека, тем более альфы. Хван спохватился, поймав напряжение в лице омеги и взгляд, направленный к выходу, поэтому вскочил из-за стола и наигранно брезгливо махнул рукой в сторону Чана. — Давай, Чан-хён, выметайся отсюда. Это омежьи секретики, нечего тебе уши греть, человек «мне для общего развития», — фыркнул Хёнджин. Конечно, теперь он мог сложить два и два и получить пять, как и соотнести странные вопросы и Феликса в своём кабинете. Уходить не хотелось, потому что... А почему, собственно, не хотелось? Потому что Феликс останется один, в чужом кабинете? Или потому что есть шанс пропустить что-то важное? Важное для кого? — Земля вызывает Бан Чана, приём, — Чан вздрогнул от того, как быстро Хванова рука оказалась близко к лицу за время, пока мысли крутились и бурлили в голове, как в котелке. — Ладно, я буду снаружи, подышу свежим воздухом, — он кивнул скорее себе и бросил взгляд на Феликса. — Набери меня, когда закончишь. Феликс кивнул, и это последнее, что помнил Чан, прежде чем снова глубоко погрузился в свои мысли и вышел на озеленённый участок территории частной омегологической клиники. Чан залез в свой мозговой склад, чтобы открыть несколько коробок воспоминаний. У него уже были точки соприкосновения с омегами: в средней школе, на последнем году обучения, и в университете он не был обделён вниманием. Он, как альфа из старых потрёпанных романов матери, дарил цветы, приглашал в парк, а после водил на свидания, когда стал старше и появились деньги. Договаривался с Чанбином, когда нужно было остаться наедине в квартире, готовил завтраки и заказывал такси по утру. Но Феликса хотелось защитить. Это внезапное чувство странное, инородное, как будто в генетический код поставили чужие данные, которых там быть не должно. Жизни это не мешало, но раздражало тем, какое количество времени маячило красным флагом где-то под веками. Впрочем, Чан примерно понимал природу этого чувства. Хёнджин как-то за одним из исследований для курсовой работы рассказывал, что инстинкты с каждым новым поколением меняются и притупляются. Далеко не все альфы на уровне низменности — уровне инстинктов, запахов и сущностей — чувствуют потребность защитить омегу, даже чужого и в положении. Не у всех омег осталась привычка создавать гнёзда. На сегодняшний день только тридцать пять процентов омег продолжают возводить уютные крепости не просто как кучу вещей для галочки, а как идеальные места безопасности. Джисон как-то сказал, что это очень странное явление, потому что Минхо, например, не сразу пустил его в свою комнату, не говоря уже о возможности подойти к гнезду. Это личное. Более интимное, чем поцелуи и секс. Это место абсолютной безопасности, и альфы должны уважать. Чан не спорил. За всё время пребывания стороннего человека в квартире он не особо пытался зайти в гостевую комнату. Во-первых, зачем? Сам предложил остаться. Во-вторых, просто некогда. Приходит поздно — Феликс уже спит, уходит рано — Феликс ещё спит. Он вообще много спит, но Хван сказал не трогать. Не трогать — так не трогать. Уж кому, а Хёнджину Чан точно доверял. В-третьих, Чан просто не подумал, что там может находиться гнездо. Нет, он конечно мог предположить, что Феликс на своей временной территории наводит свои порядки, но гнездо... Когда-то одна из его омег в прошлом сказала, что создавать гнездо сложно. Это не просто рандомно выложить вещи, как серую плитку на тротуаре. Сначала в основу ложится большое одеяло и несколько пледов, чтобы придать конструкции «горизонт» — примерный размер. Для одного омеги хватит небольшого одеяла, но для омег, которые планируют гнездо на себя и партнёра, обычно требуется много вещей, что логично. После «горизонта» обычно укладывают базовые вещи без запаха или со слабым запахом альфы или омеги. Это нужно для составления нижнего слоя гнезда. «Лоток» придаёт гнезду форму, обычно это круг или прямоугольник, чтобы бортики лотка создавали тесное пространство. Внешняя отделка происходит в два этапа. Наружные стенки гнезда обычно закрываются подушками, что позволяет создать некоторую защиту вокруг. Внутреннюю часть омеги тоже делят на две: верхнюю часть заполняют вещами с самым ярким запахом, нижнюю заполняют менее важными вещами. Некоторые создают «карманы», чтобы запастись едой и водой. Чан тогда слушал и кивал — информация действительно полезная. Когда-нибудь у него будет омега, и, вероятно, он увидит своими глазами это самое гнездо. Стало даже любопытно: Феликс устроил себе безопасное место? Он ведь беременный омега, переживший некоторое дерьмо несколько недель назад. Феликс был красивой омегой, как ни крути. Карие глаза на контрасте с белыми волосами, пористыми и слегка пушистыми, которые он периодически собирал в два забавных хвостика на макушке. И почему-то всегда получалось так, что один хвостик смотрел в потолок, а второй заваливался на бок и забавно колыхался. Ещё веснушки. Во время обучения омега всегда пытался их скрыть за слоем тоналки, но после практики с Минхо лицо Феликса всегда было разрисовано яркими пятнышками. Точно поцелуи солнца. Феликс вообще весь такой солнечный. Конечно, он не нюня. Пару раз Минхо разнимал потасовки Феликса с другими омегами, потому что они не умели держать язык за зубами. И совсем неважно, что эта скромная гибкая лоза могла с лёгкостью парой приёмов тхэквондо уложить бугаёв на лопатки, в компании Феликс оставался зефирным цветком. Обычно таких ярких, как Феликс, ставили в центр композиции, как акцент. А ещё у Феликса красивый голос. Всё-таки если бы Чан тогда попросил спеть раньше, может быть, у него осталось что-то большее, чем воспоминания о низком мурчащем голосе и нескольких демках, забытых где-то среди кучи других набросков и огрызков. Чан несколько раз глупо моргнул, когда понял, что уже несколько минут тупо пялился вперёд на саму причину размышлений. Феликс пытался ненавязчиво растрясти альфу за плечо. — Хён, ты здесь? — Феликс выглядел взволнованным. Почему он вообще здесь, разве он не должен был позвонить? Чан нахмурился и покачал головой, ставя мысли на место. — Ты не отвечал на звонки... просто стоял и смотрел, я немного переживал. Феликс наконец-то убрал руку с чужого плеча и слабо улыбнулся. Только сейчас Чан заметил в его руках какие-то бумаги и небольшой пакетик на запястье. — Как всё прошло? Хёнджин не обижал тебя? — Чан потянулся к небольшой сумке на плече Феликса, чтобы забрать, и услышал, как тот забавно фыркнул, когда отдал вещь в чужие руки. — Доктор Хван очень милый. Я брал у него несколько консультаций по беременности, когда Уён начал настаивать на наследнике. Не думал, что вы друзья, — Феликс остановился у двери машины и позволил открыть дверь. Альфа сел на своё место и завёл машину. — Мы познакомились на выставке в нашем университете. Если помнишь, ближе к концу первого семестра художники всегда выставляли свои работы. Это некоторая акция, чтобы инвесторы и работодатели нашли молодую кровь, — он усмехнулся и откинулся на спинку сиденья, вспоминая тот день. — Один мудак зажал его в общей уборной на первом этаже. На меня тогда пролили что-то сладкое, и так получилось, что мы пересеклись. Пришлось на кулаках объяснять грубияну, что красивых омег без их согласия трогать нельзя. Чан взглянул на Феликса — сначала на его задумчивое лицо, а после на загадочную улыбку. — Он и правда красивый. Ему бы в модели с такими данными. Или на вебкам. На секунду повисла тишина, а за ней — общий смех. — Доктор Хван сказал, что готов наблюдать меня и вести до окончания беременности. И что я могу не беспокоиться о деньгах, — тихо сказал Феликс. — О? Надеюсь, ты согласился. Хёнджин действительно лучший в своём деле, — на этот раз он выехал на дорогу строго по правилам движения, не выжимая из ласточки последнее. Феликс замялся, теребя между пальцами шуршащий непрозрачный пакетик. — Согласился. Он уже выдал витамины на первое время и прописал диету, чтобы я мог набрать вес. Он сказал, что сейчас у меня нижний предел нормы и нужно скорее это исправить, — Феликс выдохнул и скопировал расслабленную позу мужчины. — Куда мы едем? Квартира в другой стороне. Машина остановилась на светофоре, салон наполнился ленивым постукиванием по рулю кончиками пальцев. — Надеюсь, ты не против ужина в кафе? Я настойчиво приглашаю. Всё-таки тебе нужно дышать свежим воздухом хотя бы иногда, — мужчина заметил, как нервно Феликс замер и потёр свою запаховую железу, скрытую под пластырем. — Думаю, от одного раза ничего не случится, — наконец-то выдохнул он и прикрыл глаза.***
Кафе для этого местечка было сильно сказано. Скорее семейная забегаловка у дома, в которую спускаются местные, когда готовить лень. Чан не брезговал время от времени заменять доставку и полуфабрикаты на горячие блюда ручной работы. Он усадил Феликса за столик у окна и протянул меню. Заказ сделали быстро — несколько неострых блюд, напитки и десерт. Чан оправдывал себя тем, что это просто привычка, вовсе не потому, что Феликс с интересом рассматривал вкладку со сладостями и проводил кончиками пальцев по картинкам, будто пытаясь понять их текстуру по картинке. — Здесь уютно, — усмехнулся омега, когда наконец-то перестал крутить головой, чтобы рассмотреть висюльки у потолка и фигурки у окон, цветастые постеры и другие побрякушки. — Почему именно это место? — Потому что я доверяю владельцам и кухне. Не хотел рисковать твоим желудком, теперь ты не один, — Чан пожал плечами и осмотрелся, чтобы случайно не бросить взгляд вниз, на живот, скрытый большой Чановой футболкой. Им повезло, что Феликс непривередливый и без токсикоза, потому что панически не хотел выходить из квартиры в торговый центр. И ходить голым не хотел. Вещи Чан постарался выстирать так, чтобы они скрипели от количества нейтрализаторов запахов и феромонов. И Феликс не жаловался, носил футболки и шорты. И тёплые носочки. С цыплятами. За ужином не разговаривали — просто ели и смотрели в окно, как город начинал заполняться вечерней суетой, снующими людьми и блестящими неоном вывесками. — Здесь рядом есть несколько магазинов. Давай зайдём и посмотрим тебе пару вещей? — Чан вдохнул вечерний воздух и показал вдаль, на скромный торговый центр. Феликс замялся, но согласился.***
Чан шёл позади с небольшой тележкой. Феликс выбрал не так много вещей, как рассчитывал Чан: нижнее бельё простое, хлопковое — разве что с забавными бантиками спереди, — носки светлые и тёмные, футболки и штаны. Феликсу, наверное, было неудобно. По нему было видно, как он придирчиво выбирает, сминает кончиками пальцев и иногда морщит кончик носа. Чан трогал ткань следом и понимал причину недовольства. — Смотри, — альфа снял с вешалки жёлтый свитер, большой и мягкий, и на глаз прикинул к груди Феликса. — Ты похож на облако, подсвеченное солнечными лучами. Чан рассмеялся, и этот смех подхватили. Это было мило и непринуждённо. Когда-то Чан ходил на шопинг с Минхо — в первый год их знакомства, — это было что-то из серии рядового похода за покупкой пучка зелени. Зашли и вышли — приключение на пять минут. С Феликсом было интересно. Он выбрал себе несколько безделушек, чтобы разбавить базовые образы: мягкий шарф, перчатки и забавную шапку с имитацией острых ушек к приближающейся зиме. А ещё он останавливал взгляд на небольшом стенде с брелоками, но быстро тушевался, чтобы пробраться дальше. Чан нёс несколько пакетов рядом с довольным Феликсом, крутящим между аккуратными пальцами колечко с милой лягушкой. Теперь у него был базовый минимум одежды, тёплая кровать, крыша над головой и возможность посещать врача. Разве не чудесно? Чан тоже думал, что чудесно. Ровно до того момента, как они оказались дома и через час внезапно Феликс издал странные булькающие звуки на кухне. Кристофер в моменте подумал, что поседеет быстрее, чем планировал, когда зашёл и увидел омегу на грани слёз и истерики. — Феликс? — Чан почти упал на колени перед ним, в попытках сесть на корточки и заглянуть в заплаканное лицо, прикрытое небольшими ладошками. — Феликс, что случилось, где болит? Нужно позвать Хёнджина? Конечно нужно, что я спрашиваю. Сейчас, минутку, я... Только телефон показался из кармана, тёплая влажная ладонь накрыла экран. Боже, Феликс действительно плакал. Омега плакал на его территории. — Не нужно доктора Хвана, я просто... Я... — Феликс всхлипнул и через рваный вздох наполнил лёгкие до отказа, задерживая дыхание, пока Чан отвлёкся на секунду, чтобы отложить телефон и взять ладонь омеги в свою. — Это глупо, хён. Тишина между ними наполнилась тихими всхлипами и затруднённым дыханием. Что ж, если у Феликса ничего не болит, это решало примерно половину возможных причин для слёз. Осталось решить вторую. Всё внутри Чана беспокойно бурлило и выло, требуя разобраться с этим поскорее. Он только шикнул сам на себя — про себя — и остался ждать на коленях, поглаживая мокрую впадинку ладошки в своей руке. — Я не буду смеяться. Честно, не буду. Только скажи, кто тебя обидел или что задело, — Чан сел ближе и свободной рукой провёл по нежной коленке, напряжённой икре и бедру. Омега не оттолкнул. Пальцы у Чана крупные, в народе сказали бы «узловатые», такие, как нужно у альфы. Так ему говорили, поэтому он нежно потёр коленку, спустился лёгким нажимом на икру, проводя линии вдоль напряжённых мышц, огладил косточку стопы через носочек. Мягкий, с маленькими бантиками сзади. — Это правда глупо. Обычно я себя так не веду, честно. Я не какой-то капризный сахарный омега, — шёпотом бубнил Феликс себе под нос, потому что сказать громче сложно и стыдно. Он опустил вторую руку на ладонь Чана, которая остановилась на коленке, и сжал большой палец своими, неловко теребя. — Я хотел взять булочку, как обычно... И в моменте захотелось закатить скандал, почему булочки нет дома, но ты ведь сегодня весь день был со мной, повёз к врачу, накормил вкусным ужином, таскал эти тяжёлые пакеты, а я... Чану хотелось рассмеяться, глупо и совсем по-детски, потому что обычно улыбчивый и непривередливый парень был похож на цыплёнка, облитого водой, с красными глазами и мокрым красным носом. Но он обещал — взрослые альфы сдерживают обещания и не смеются, особенно над чужим горем. — Ты просто хотел булочку? — Крис спросил ласково, почти снисходительно, на что Феликс кивнул и судорожно вздохнул, наконец-то выравнивая дыхание. — Всё хорошо, Ёнбок-а, правда. Я схожу за булочкой. Хочешь ещё чего-нибудь? Феликс прикусил губу и покачал головой, но отпускать руки не собирался. Вид заплаканного и нахмуренного омеги почему-то внутри Чана отозвался теплом. Альфа внутри гордо выпятил грудь, потому что он, вообще-то, смог найти решение проблемы и прекратить потоп на чудесном лице.***
Чан практически ослеп от того, как засияли заплаканные глаза, стоило всего десять минут — в одной его руке оказалась булочка, в другой — стакан молока. Как мило омега разговаривал с набитым ртом, размахивал ножками в тёплых носочках, как вгрызается в простое тесто и шумно пьёт. Почему-то от этого приятно тянуло в груди. Это всё инстинкты, каждый раз напоминал себе Кристофер, когда от одного взгляда на Феликса в груди теплело. Но даже если это всё были инстинкты, Чан был не против. Это стало чем-то привычным — исполнять маленькие капризы и приходить домой пораньше, приносить домой свежие фрукты и овощи, наблюдать, как аккуратные омежьи ручки порхают над сковородами, рисоваркой и кастрюлей. Если так выглядел каждый вечер Уёна, он потерял действительно много.
