Безнадёжный случай?

Прошло ещё две недели с того вечера, когда Сириус сделал Элен предложение. Они не торопились со свадьбой. Они хотели насладиться этим временем — временем, когда они были просто вместе, когда не было войны, не было страха, не было прошлого. Было только настоящее. Было только они. Но война не ждала. Однажды вечером, когда они сидели в гостиной и читали, в камине вспыхнул зелёный огонь. Сириус поднял голову и увидел голову Дамблдора, которая парила в пламени. Глаза директора были серьёзными, и в них читалась та особая тревога, которую Сириус научился распознавать за годы работы с Орденом. — Сириус, — сказал Дамблдор, и в его голосе была та серьёзная нотка, которая означала, что случилось что-то важное. — Мне нужно поговорить с тобой. Это срочно. Я не стал бы тревожить тебя без крайней необходимости. Сириус замер, чувствуя, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что рано или поздно Орден позовёт его. Он знал, что не может прятаться вечно. Но он надеялся, что это произойдёт не так скоро. Он только начал привыкать к нормальной жизни, только начал чувствовать себя в безопасности. Только начал верить, что у него может быть будущее. Элен положила руку на его плечо, и он почувствовал, как её тепло разливается по его телу, успокаивая его. Она ничего не сказала, но её прикосновение говорило больше любых слов. — Иди, — сказала она тихо. — Я буду здесь. Я буду ждать тебя. Он встал, подошёл к камину и опустился на колени перед зелёным пламенем. Жар обжигал лицо, но он не обращал на это внимания. — Я слушаю, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия.

***

Разговор был недолгим, но каждая секунда была наполнена напряжением. Ордену нужна была помощь. Беллатриса и её сторонники планировали атаку на одно из убежищ, где прятались семьи магглорождённых волшебников. Нужно было предупредить их и помочь эвакуироваться. Но это было не просто предупреждение — нужно было проникнуть в дом, наложить защитные чары, которые скроют их присутствие, и вывести семьи через порталы, не оставляя следов. — Мы не можем сделать это без тебя, — сказал Дамблдор, и его голос звучал твёрдо. — Ты знаешь Беллатрису лучше, чем кто-либо. Ты знаешь, как она мыслит, как она планирует атаки. Ты знаешь её слабые места. Мы рассчитываем на твой опыт и твою интуицию. Ты нужен нам, Сириус. Сириус почувствовал, как внутри него поднимается холодное спокойствие — то самое, которое всегда приходило перед боем. Он знал, что это должно было случиться. Он знал, что не может вечно прятаться. Он должен был помочь. Он должен был защищать тех, кто нуждался в защите. Это был его долг. Это была его жизнь. Это было то, ради чего он выжил. — Я сделаю это, — сказал он, и голос его был твёрдым, без колебаний. — Когда выезжать? — Завтра утром, на рассвете, — сказал Дамблдор. — Мы встретимся в штабе в пять утра. Будь готов к бою. Возьми с собой всё необходимое — палочку, защитные артефакты, зелья. Я не знаю, с чем вы столкнётесь там. Беллатриса непредсказуема, и она будет ждать вас. Голова Дамблдора исчезла, и в комнате повисла тишина. Зелёный огонь погас, и только угли слабо тлели в камине, издавая тихий треск. Сириус стоял на коленях перед камином, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Он смотрел на угасающий огонь и думал о том, что завтра он покинет этот дом. Он покинет её. Он уйдёт в бой, из которого может не вернуться. Он смотрел на тлеющие угли и видел в них отражение своей собственной жизни — она могла погаснуть в любой момент. Элен подошла к нему и села рядом на пол. Она взяла его лицо в свои ладони и посмотрела в глаза. В её взгляде не было страха — только спокойствие и уверенность. Она смотрела на него так, как будто хотела запомнить каждую черту его лица. — Я знаю, что ты должен идти, — сказала она, и голос её был тёплым и спокойным. — Я знаю, что это важно. Я знаю, что ты нужен им. Я не буду просить тебя остаться. Я не буду держать тебя здесь, хотя мне хочется. — Я не хочу уходить, — сказал он, и голос его дрожал, хотя он старался сдержать эмоции. — Я только что нашёл тебя. Я только что нашёл дом. Я только что нашёл место, где я могу быть собой. Я не хочу терять это. Я не хочу рисковать тем, что мы построили. — Ты не потеряешь это, — сказала она, и в её голосе была такая уверенность, что он почувствовал, как его страх начинает таять. — Ты вернёшься. Я буду ждать тебя. Я всегда буду ждать тебя. Что бы ни случилось, я буду здесь, когда ты вернёшься. Он обнял её, прижимая к себе, и чувствовал, как его сердце наполняется болью и теплом одновременно. Он чувствовал её тепло, её дыхание, её жизнь. Он чувствовал, как она дышит, как её сердце бьётся в унисон с его сердцем. Они сидели на полу перед камином, обнявшись, и смотрели на угасающий огонь. Никто не говорил ни слова. Слова были не нужны.

***

Ночь прошла в тревоге. Сириус не мог уснуть. Он лежал на койке в своей комнате и смотрел в потолок, слушая, как дождь стучит по крыше. Капли барабанили по черепице, создавая тот особенный ритм, который всегда напоминал ему о доме. Он думал о завтрашнем дне. О том, что может случиться. О том, что он может не вернуться. Он думал о ней. О том, как она улыбается, когда он входит на кухню по утрам. О том, как она смеётся, когда он неуклюже пытается готовить. О том, как она смотрит на него, когда они сидят в саду по вечерам. Он думал о том, как много она дала ему — надежду, веру, дом. Он думал о том, что не хочет терять это. Он думал о том, что готов сражаться за это. Он встал, подошёл к столу и взял свою палочку. Она была тёплой в его руке, как будто чувствовала его тревогу. Он провёл пальцами по её поверхности, вспоминая все те разы, когда она спасала его. Он вспоминал битвы, победы, поражения. Он вспоминал, как она помогла ему выжить в Азкабане, как она была единственным другом в те долгие годы одиночества. Он проверил все карманы своей мантии — палочка на месте, зелья на месте, артефакты на месте. Он наложил на мантию дополнительное защитное заклинание, чувствуя, как магия обволакивает ткань. Он был готов. Насколько это вообще возможно. Он вышел из комнаты и пошёл в её спальню. Она не спала. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. В руках она держала свою палочку — ту самую, которой она лечила его, ту самую, которой она спасала жизни. Она смотрела на дождь, и в её глазах была такая глубокая грусть, что у него сжалось сердце. — Ты тоже не спишь? — спросил он, садясь на край кровати. — Я не могу уснуть, — сказала она, и голос её был тихим. — Я думаю о тебе. О завтрашнем дне. О том, что может случиться. О том, что я не смогу защитить тебя, если что-то пойдёт не так. Он взял её за руку и сжал. Её пальцы были холодными, и он чувствовал, как она дрожит — то ли от холода, то ли от страха. — Я вернусь, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Я не дам им забрать меня. Я обещаю тебе. Я не собираюсь умирать, когда у меня есть ради чего жить. — Я знаю, — сказала она, и в её голосе была такая боль, что у него перехватило дыхание. — Но я всё равно боюсь. Я боюсь, что что-то пойдёт не так. Я боюсь, что ты не вернёшься. Я боюсь, что потеряю тебя. Я не знаю, что буду делать, если ты не вернёшься. — Я тоже боюсь, — сказал он, и голос его стал тише. — Я боюсь, что не смогу защитить тех, кого должен защитить. Я боюсь, что подведу Орден. Я боюсь, что не смогу вернуться к тебе. Но я знаю, что у меня есть ради чего возвращаться. У меня есть ты. У меня есть Гарри. У меня есть дом. Я не позволю себе умереть, когда у меня есть всё это. Это было бы слишком глупо. Она подняла голову и посмотрела на него. В её глазах были слёзы, но она улыбалась той улыбкой, которую он так любил — той, которая появлялась, когда она пыталась быть сильной ради него. — Я буду ждать тебя, — сказала она. — Всегда. Я буду здесь, когда ты вернёшься. Он наклонился и поцеловал её — долго, нежно, с благодарностью. В этом поцелуе было всё — его обещание, его надежда, его страх. Он чувствовал, как её руки обнимают его, как её тепло разливается по его телу, как её дыхание смешивается с его дыханием. Они сидели на кровати, обнявшись, и смотрели на дождь, который стучал по стеклу. Никто не говорил ни слова. Слова были не нужны.

***

Утром он собрал свои вещи. Это были недолгие сборы — палочка, несколько флаконов с защитными зельями, маленький медальон с порталом на случай экстренной эвакуации, письмо Гарри, которое он всегда носил с собой как талисман. Он проверил, что все карманы его мантии зачарованы на защиту, что палочка в порядке, что зелья на месте. Он наложил на себя несколько защитных чар, чувствуя, как магия обволакивает его тело. Он стоял у двери и смотрел на неё. Она стояла в холле, держа в руках чашку с чаем, и улыбалась ему. В её глазах была такая теплота, что у него перехватило дыхание. Она была в своём домашнем платье, с распущенными волосами, и выглядела такой уязвимой, такой хрупкой, такой прекрасной. — Ты готов? — спросила она, и голос её был спокойным, хотя он видел, как её пальцы дрожат на чашке. — Я готов, — сказал он, хотя готовым он не был. Он никогда не был готов покидать её. Она подошла к нему и положила руку ему на грудь, туда, где билось его сердце. Он чувствовал, как её ладонь согревает его кожу даже через ткань мантии. — Я наложила на тебя защитное заклинание, — сказала она. — Оно не спасёт от всего, но оно поможет. И помни: ты должен вернуться ко мне. Ты должен вернуться домой. Она поцеловала его в губы, и он почувствовал, как её любовь проникает в его сердце, согревая его изнутри. Он чувствовал, как её губы касаются его, как её руки обнимают его, как её тело прижимается к нему. Он запоминал это ощущение, чтобы пронести его через весь бой. — Будь осторожен, — прошептала она. — Я буду, — сказал он, сжимая её руку в последний раз. Он вышел из дома, и дверь закрылась за ним. Он стоял на пороге, чувствуя, как утренний ветер касается его лица, как солнце поднимается над горизонтом, разгоняя тучи. Он достал палочку, наложил на себя дезиллюминационные чары и аппарировал в штаб Ордена.

***

Штаб Ордена находился в старом доме на окраине Лондона, скрытом от посторонних глаз мощными защитными чарами. Воздух здесь был наполнен магией — он чувствовал её каждой клеткой своего тела. Здесь было шумно и многолюдно — члены Ордена готовились к операции, обсуждали планы, проверяли карты и схемы. Голоса смешивались в общий гул, и в этом хаосе он искал знакомые лица. Сириус стоял у большого стола, покрытого пергаментами и картами, и слушал, как Минерва Макгонагалл объясняла план операции. Она указывала палочкой на карту, отмечая точки входа и выхода, места засад, пути отступления. Он смотрел на карту, отмечал в уме все детали, слушал голоса других членов Ордена. Но в глубине души он постоянно думал о ней. О том, как она там. О том, что она делает. О том, что она чувствует. Он представлял, как она сидит в гостиной, держа в руках чашку чая, и смотрит на огонь. Он представлял, как она смотрит на дверь, прислушиваясь к каждому звуку. Он не мог позвать её через камин — камин был зачарован на безопасность, и связь с внешним миром была ограничена. Он не мог послать ей сову — совы могли перехватить Пожиратели смерти. Он должен был сосредоточиться на миссии. Но каждая свободная минута была заполнена мыслями о ней. Он вспоминал её улыбку. Её смех. Её прикосновения. Он вспоминал, как она держала его за руку, когда он боялся. Как она смотрела на него, когда он плакал. Как она говорила ему, что он — не монстр. Как она сказала ему, что он — человек. Человек, который заслуживает счастья. Он вспоминал их дом. Их сад. Их вечера у камина. Он вспоминал, как они читали вслух, как они спорили о книгах, как они смеялись над его неуклюжестью на кухне. Он вспоминал, как она учила его готовить, как она поправляла его, когда он держал нож неправильно, как она смеялась над его ошибками. Он хотел вернуться. Он хотел быть дома. Он хотел сидеть рядом с ней и чувствовать её тепло.

***

Операция началась на закате. Они аппарировали в лес рядом с убежищем — старым домом, скрытым в глубине леса мощными фидьт-чарами. Сириус чувствовал, как магия вибрирует в воздухе, как защитные заклинания оплетают дом, как Пожиратели смерти кружат где-то рядом. Он чувствовал напряжение в воздухе — то самое, которое всегда предшествует бою. Он поднял палочку и прошептал заклинание, которое открыло проход в защите. Дом появился перед ними — старый, каменный, с заколоченными окнами, увитый плющом. Сириус вошёл первым, держа палочку наготове, готовый отразить любую атаку. Внутри было темно. Он услышал шёпот, шаги. Семья — мать, отец и двое детей — сидели в углу, прижавшись друг к другу. Они были напуганы, но не сломлены. В их глазах была надежда — надежда на то, что кто-то придёт и спасёт их. — Мы здесь, чтобы помочь вам, — сказал Сириус, подходя ближе. — Мы выведем вас отсюда. Вы будете в безопасности. Мы не позволим им причинить вам вред. Мать посмотрела на него с надеждой в глазах. Отец кивнул, сжимая палочку в руке, готовый защищать свою семью до последнего. — Мы готовы, — сказал он, и голос его был твёрдым. Сириус начал накладывать защитные чары, создавая вокруг них щит. Он чувствовал, как магия течёт через него, как она защищает этих людей. Он видел, как другие члены Ордена помогают ему, их палочки двигались в унисон, создавая сложные магические узоры. Свет заклинаний отражался от стен, и на мгновение дом наполнился магией. И в этот момент он услышал их. Голоса Пожирателей смерти. Крики, заклинания, вспышки света. Они были рядом, приближались. — Они здесь! — крикнул кто-то. Сириус обернулся и увидел их — тени, которые двигались между деревьями, их палочки были направлены на дом. Он поднял свою палочку и начал сражаться. Сражение было яростным. Он чувствовал, как магия разрывает воздух, как заклинания проносятся мимо него, как красные и зелёные вспышки освещают лес. Он защищал семью, отгонял Пожирателей, накладывал щиты. Он вспоминал, чему учила его Элен — быть спокойным, быть уверенным, верить в свою магию. Он поймал взгляд Беллатрисы, которая стояла на краю леса и смотрела на него с ненавистью. Её глаза горели злобой, и она улыбалась той безумной улыбкой, которую он помнил с детства. Он не боялся её. Он не боялся ничего. У него было ради чего жить. У него было ради чего бороться. И он не позволит ей отнять это у него. Операция прошла успешно. Они вывели семью через портал, и Пожиратели смерти отступили. Но Сириус знал, что это была только маленькая победа в большой войне.

***

Когда всё закончилось, он стоял на поляне, чувствуя, как его тело дрожит от усталости. Он смотрел на небо, где уже зажигались первые звёзды. Он думал о доме. Он думал о ней. О том, как она ждёт его. Он не хотел оставаться в штабе. Он не хотел ждать до утра. Он хотел быть с ней. Сейчас. Он хотел чувствовать её тепло, слышать её голос, знать, что она в безопасности. Он достал медальон, который она дала ему — портал, который переносил его прямо в их дом. Он чувствовал, как магия медальона пульсирует в его руке, как она ждёт, когда он активирует её. Он сжал его в кулаке и активировал портал. Мир вокруг него потемнел, и он почувствовал, как его тело переносится через пространство.

***

Он стоял на пороге, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Он смотрел на дверь, которая отделяла его от неё. Он толкнул её и вошёл. Она сидела в гостиной, держа в руках чашку чая, и смотрела на огонь. Её палочка лежала рядом на столе — она держала её наготове, охраняя дом. Когда она услышала звук, она подняла голову. Её глаза расширились, и она вскочила с дивана, уронив чашку на пол. Она не обратила на это внимания. — Сириус! — сказала она, и голос её дрожал. Он подошёл к ней, и они обнялись. Он чувствовал, как её руки обнимают его, как её лицо упирается в его плечо. Он чувствовал, как её слёзы падают на его мантию. Он чувствовал, как её тело дрожит в его руках. — Ты вернулся, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты вернулся. — Я вернулся, — сказал он, прижимая её к себе. — Я обещал тебе. Я всегда держу свои обещания. Она отстранилась и посмотрела на него. В её глазах были слёзы, но она улыбалась той улыбкой, которую он так любил — той, которая появлялась, когда она была счастлива. — Я так боялась, — сказала она. — Я думала, что потеряю тебя. Я не знала, что буду делать, если ты не вернёшься. — Ты никогда не потеряешь меня, — сказал он, вытирая слезы с её щеки. — Я всегда буду возвращаться к тебе. Что бы ни случилось, я всегда буду возвращаться. Она поцеловала его, и в этом поцелуе было столько тепла, что он почувствовал, как его сердце наполняется светом.

***

Они сидели в гостиной, держась за руки, и смотрели на огонь. Дом был тёплым, уютным, безопасным. Он был дома. Он чувствовал, как его тело постепенно расслабляется, как напряжение уходит из мышц. — Расскажи мне, — попросила она. — Что там было? — Я помогал людям, — сказал он, глядя на огонь. — Я защищал их. Я делал то, что должен был делать. Но всё, о чём я мог думать, — это ты. Каждый раз, когда я видел опасность, я думал о том, что должен вернуться к тебе. Я не мог позволить себе умереть. Не сейчас. Не когда у меня есть всё это. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что он почувствовал, как его сердце наполняется светом. — Я рада, что ты вернулся, — сказала она. — Я тоже рад, — сказал он, сжимая её руку. — Я никогда не хочу покидать этот дом. Я никогда не хочу покидать тебя. Это — мой дом. Ты — мой дом. Она сжала его руку, и в этом жесте было больше смысла, чем в любых словах.