Дорогая власть

Солнце палило пуще прежнего, казалось, оно издевается и с усмешкой наблюдает за страданиями работяг и путников, но лучи ведь не люди, у них нет злого помысла. Горизонт скрывал путь, по которому мчались грациозная серебристая лошадь и вороной массивный испещрённый шрамами конь. Их вели настолько быстро, чтобы доехать раньше намеченного срока и при том не загнать. Сейчас Индржих и представить свою жизнь без лошади не может, несмотря на свой первый не самый удачный опыт с бегством и простреленным бедром. Мерный топот тяжёлых копыт вздывмающих дорожную пыль навсегда останется чем-то успокаивающим, дающим надежду. Индро ехал чуть спереди из соображений безопасности, как почувствовал, что его нагоняют по левую сторону. Он повернул голову к Яну и снисходительно, но заботливо сказал: - Попридержи лошадь, не гони так животинку, убегать некуда. - Шляхтичи ни от кого не бегут, я просто задумался. - Это полезно, главное с седла не свались. Ян ответил издевательским тоном, - Хорошо матушка, как скажете! - закатил глаза и сделал шутливый поклон. Они оба слегка сбавили скорость и поравнялись, а после небольшой паузы Ян спросил: - ...Слушай, а ты скучаешь по дому? - Мой старый дом давно разрушен. Мой новый перестал быть местом, он там где я и дорогие мне люди, так что нет, не скучаю. А ты? После этих слов и без того большие голубые глаза Яна округлились ещё сильнее и на миг он забыл, что спутник ждёт от него какого-то ответа, задумавшись тут же поник: - Я? Не уверен. В какой-то степени да, это всё таки земля, которая перешла ко мне от отца. - Он начал жестикулировать, одной рукой не отпуская повод, - Не удивлюсь, когда я выполню все условия Гануша, он всё равно найдёт возможность и придумает новые предлоги, лишь бы и близко не подпустить меня к наследству. Ну ты и сам знаешь. - Готовимся к худшему, верим в лучшее. - Ты когда успел философом заделаться? - Тогда же, когда ты стал унылей медведя в спячке. Веселее, Гануш не сможет вечно бегать. - Поверь, пока бегалки не отвалятся, он не перестанет. Юноши разразились смехом. Тело ныло от тяжести доспеха, которая всегда столь особенно ощущалась в долгой дороге, а в такую погоду и вовсе была похожа на кару ниспосланную самими небесами. Ян тоже сетовал: - Эта жара меня убьёт, из меня уже воды вылилось, что твоё озеро. - Не бойся, скоро будем зубами стучать. - С чего это? Не уж то вьюгу в конце августа пророчишь? - Кожей чувствую, как влага оседает, дождь скоро будет, надо бы заранее место на переждать подыскать. - Я и забыл, что ты потомок гончей. И шестое, и седьмое, и восьмое чувство при себе имеешь. Индро усмехнулся и покачал головой - Одновременно и оскорбил, и комплимент сделал, ей Богу. - А в чём я собственно не прав? Индро уже не казался таким отстранённым, он держался в седле расслабленно и одновременно с тем не теряя воинской выправки. Блеск велесья разлился на его лице и Ян расплылся в улыбке. Душа была не в состоянии не трепетать видя этот взгляд. Они могли бы ехать так и дальше, но ответственность была одновременно даром и проклятием Индро. Он вновь подсшпорил лошадь и с сосредоточенностью хищника смотрящего на добычу выискивал хоть немного подходящее для укрытия место. Индро плохо знал дорогу между Кутно-Горой и Тросками, доводилось проезжать здесь лишь однажды и при том столь уставшим, что уснул и упал с коня, но это самый короткий путь, пусть с этими местами и связаны не самые тёплые воспоминания, "Вынужденная мера," - повторял он неоднократно и себе и пану. Удушающая жара длящаяся уже несколько дней действительно была предвестником ливня. Птицы перестали играть свои трели, попрятавшись в листве. Всякая душа затихла в ожидании живительного шума, который будет латать сухие трещины и остужать опалённые раны. Первые капли глухо бились о землю, но отдавались звоном во всём теле, закованном в латы. Вскоре этот перезвон превратился в залпы ручниц. Струйки были насколько частыми, что казалось выместили из мира весь воздух. Индро благодарил Господа, что ровно перед началом грозы завидел пару домов, стоящих рядом с перелеском. Деревня была небольшой, грубо говоря: четыре хижины и сарай. Как и ожидалось среди жителей рихтаржа не нашлось, как и юных лиц, но зато был кое-кто, кого местные кликали старостой. Индро - человек чьему красноречию можно было позавидовать, юнец поцелованный Гермесом. Кто-то может посчитать мои слова преувеличением, хоть лично я и не бывала тому свидетелем, но прошу мне довериться. То был истинный врождённый талант, усугублённый жизненным опытом. Простой крестьянский люд был для него родным, а после девятнадцати лет, трудно сказать по собственной воле или за неимением выбора, тот был втянут в политические дрязги, что дало возможность заучить этикет высокородных, и не только его. Яну даже не приходилось пускать в ход свои уловки и кичиться положением если он путешествовал со своим оруженосцем. Староста предоставил стойло для лошадей, хотя таковым эту хлипкую крышу назвать было трудно, и свой личный, но от того не менее шаткий чем остальные здания, дом. Наростающий ветер делал пелену дождя не только непроглядной, но и больно бьющей по открытым частям кожи, по этому старик сразу же зазвал путников внутрь и только потом низко раскланявшись сказал: - Приветствую вас, панове, здравы будьте! Располагайтесь, моя жена скоронько на стол накроет, вы уж не серчайте изысков у нас не водится, но как молвится чем богаты. Для нас большая честь принимать вас гостями. Ян не особенно вникал в его слова, он недовольно трёс руками и приглаживал волосы, точно это могло сделать его хоть на толику суше. Быстро переведя взгляд на старосту и, точно по волшебству, перестав излучать недовольство, лучезарно улыбнулся, похлопал по плечу Индржиха и перебил монолог мужчины: - Я уже представился: пан Ян Птачек, а это мой оруженосец - Индржих. Обговорите с ним пока всё, а я хочу как можно быстрее снять с себя металл и отогреться, так что откланяюсь. Эта комната, верно? - Верно, пан. - Спасибо, сухую одежду тоже ему передайте. - Конечно, как прикажете, пан. После этих слов Ян испарился за дверью. В глазах Индро он вёл себя вполне обычно и иногда оруженосец забывал, что не все имеют к тому поведению привычку. Он протянул руку толи растеряному, толи удивлённому старосте. - Спасибо, что приютили. Мы домой ехали, а тут шторм застал. Я Индро - он мимолётом обернулся в сторону куда ушёл Ян и лёгко усмехнулся - хотя меня уже представили, а вас как величать? Мужчина ответил на рукопожатие: - Кунешем кличут. Закончив разговор Индро дал Барбосу, который всё это время отряхнувшись от влаги смирно сидел у его ног команду "гулять" и тот виляя хвостом понёсся изучать территорию избы. Барбос - пёс Индро вечно следующий за хозяином, верный боевой товарищ и помошник. Индро подумал: «Надо бы ему какой-нибудь вкуснятины найти.» Кунеш проводил в комнату, где хлопотала над едой жена, она уже мелькала перед лицами неожиданных гостей интересуясь что происходит. В ней было всё, что вы представляете, когда говорят слово хозяйка: работящая, заботливая, добродушная, но постоянно проедающая плешь мужа. - Это моя жена Маркета. Это Индржих - оруженосец пана. - Женщина низко поклонилась. - Дорогая, моя праздничная рубаха же в этом сундуке лежит? - Он присел и начал отпирать замок, видимо, ожидая услышать в ответ лишь подтверждение своих слов. Хозяйка хлопотливо размахивая на мужа кухонной тряпкой, а потом закинув её на плечо отогнала его от сундука - Да что ты, не лезь, я сейчас сама всё найду, а то опять после тебя черт ногу сломит. Иди лучше пиво с ледника достань. - Кунешу не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Достав с самого дна аккуратно сложенные вещи и свёрток холстины, в котором, как оказалось, лежали бережно хранящиеся, возможно пару десятков лет со дня свадьбы, добротная льняная рубаха и платье, видящие свет лишь в редкие праздничные дни, Маркета передала всё Индржиху, её улыбка углубляла морщинки по бокам глаз. - Держи, сынок, сейчас ещё чистого трепья принесу, чтоб обсушились, коли надо чего всегда у меня попросить можешь. Индржих вошёл в комнату. Ян уже успел скинуть с себя ледяные вещи и сидел в одних брэ на хозяйской кровати, поджав ноги и укутавшись в овчину. Он страдальчески проговорил - Ну наконец-то - и начал рыться в принесённых вещах, бормоча при этом что-то под нос, вроде: «Мда, ну и одежда» и «Надеюсь этот дом не развалится». Индро ответил, на то, хотя это было и не обязательно: - Радуйся, что это не пещера, или ты с удовольствием разбил бы там лагерь дичекрадов? Если бы у Яна сейчас было в руках что-то тяжёлое, он бы обязательно кинул это в него, но бросил лишь недовольный взгляд и молча продолжил своё занятие. Индро был счастлив, что помимо снятых по дороге бацинета с койфом и латных перчаток по прибытии в дом он сможет избавиться и от остального и наконец перестанет стучать зубами. Он аккуратно сложил броню на пол, а все тканевые промокшие вещи на лавочку, сказал: - Позже отнесу их к печи, будем надеяться, что успеют просохнуть за ночь и дождь прекратится, - и, вздыхая от усталости, "усталости, позволю заметить, сугубо практического характера" начал обтираться. - Это что платье? - спросил Ян, рассматривая и поднимая одну из вещей. - Видимо в свёртке просто лежало вместе с рубахой для тебя. Ну если очень хочется можешь и его надеть. - Я, уж думал ты его для себя выпросил. - Он был похож на довольного кота ожидая ответа на свою колкость. - Что ты, куда мне, я в него не влезу, а вот ты со своей щупленькой талией точно поместишься. - Она не "щупленькая", а изящная, каковым и подобает быть пану. - Не много я встречал изящных панов все больше тех, что на борова смахивают. - Не сравнивай меня с этими объедающимися стариками. - Ты прав и, не становись как они, ладно? - Во-первых за кого-то ты меня принимаешь? А во-вторых к чему это, не уж то видишь предпосылки? - Да нет, подобие мыслей в слух. В комнате воцарилось неловкое молчание. За время разговора они оба успели одеться. Раздался стук в дверь, из-за которой прозвучал женский голос: - Простите, панове, могу я войти? Индро громко, чтобы было отчётливо слышно ответил: - Да, входи, Маркета. Дверь открылась аккуратно с характерным скрипом. - Ужин готов, господа, прошу проходите к столу. А, и ещё к сожалению у нас нет второй кровати, мы принесём сэру оруженосцу тюфяк, боюсь это лучшее, что мы можем предложить. Индро ответил, - ничего страшного мы всё понимаем. Думаю пан не откажется отобедать сейчас, а мне, пожалуйста, принеси сюда кружку пива, доспехи нужно просушить и чем раньше, тем лучше. Маркета засуетилась и заохала, мол: «ну как же так, еда стынет». А он в ответ только отмахнулся. Ян уже стоял на выходе из комнаты: - Пойдём, добрая женщина, поверь мне, этого лба невозможно переубедить. На столе помимо блюд стояла лучина, видимо, хозяйка решила, что для высокого гостя света от очага не достаточно. На жерди и по краям печи уже сушились разложенные вещи, а рядом с ней грея лапы сопел Барбос. Про еду сготовленную Маркетой каждый крестьянин бы сказал: «Добавьте туда жареного порося и будет пир!». Хлеб, солонина, зелень, каша, щедро сдобренная маслом, густая похлёбка, от которой пахло специями, яблоки и немного мёда на десерт, староста достал даже припрятанную на особый случай медовуху. Кухня была заполнена приятным ароматом, пробуждающим аппетит. Ян часто с пренебрежением относился к простой крестьянской еде, но эта была выше всяких похвал, потому уплетал он её с удовольствием, не забывая нахваливать кулинарный талант хозяйки. Кунеш видя, что оруженосец лишь принёс вещи и ушёл, спросил: - А, Индро, что же за стол не садится? Ян ответил - у него и в мыслях не было обидеть хозяев, просто он, скажем, слишком добросовестный. Мужчина не совсем понял, что пан имел в виду, но расспрашивать дальше не стал. Потом завязалась весёлая беседа: пан бахвалился, рассказывал про свои приключения, про бои в которых удалось побывать, осаду Сухдола, как их армия выгнала взашей сигизмундовых шавок, Кунеш задавал всё больше вопросов, а Маркета то ухала, ахала и вздыхала, то заливисто смеялась. Тем временем Индро наслаждался тишиной и шуршанием протираемой кольчуги, иногда до него доносился гам из-за обеденного стола и от того было ещё спокойней и теплее. Прошло пару часов Индро закончил все дела, поел и вернулся в комнату. Пан сидел перед лучиной с книгой. Вновь выглядел страдальчески, будто сейчас прочёл настолько плохую весть, что за неё не грех было бы и казнить гонца, хотя скорее чувствовал будто ему в тарелку наплевали. Он как раз откладывал книгу на лавку, когда Индро зашёл, а потом разлёгся на большой, хоть и старой, но крепко стоящей на ногах, хозяйской кровати. Панский охранник вздохнул от того, что наконец сможет раскинуть на полу свои уставшие косточки. Там лежал обычный набитый соломой тюфяк, ещё не нагретый теплом тела и предлагаемый, как одеяло, плащ из плотной ткани. Индро, буквально, практически рухнул на них, не пытаясь укрыться. Спокойствие его было прервано той же причиной, коей последнее время прерывалось постоянно, а именно голосом Яна: - Ну и чего ты там разлегся? Иди сюда, на этой кровати, конечно, не сильно лучше, но теплее. Мне больной вояка в дороге не нужен. - Но... Ян не дал вставить слово: - Боже, Индро, напомнить тебе какие мечи пан и его оруженосец скрещивали всё лето? А ты сейчас даже лечь рядом со мной не можешь? Не желаю слушать, поднял седалище и лёг. Они оба были упрямы и хорошо это знали, но часто, не желая зачинать спор и пустое разглагольство, кто-то уступал. Их чутьё поочерёдно подсказывало: «Сегодня я точно не смогу его переубедить» и в этом была своеобразная гармония. Индро обречённо вздохнул и повиновался. Лёг сначала на спину, но перевернулся на бок, лицом в противоположную от Яна сторону, на самый край кровати, но тот начал подползать ближе. Индро ведь уверен был, что хитрец что-то задумал и верно даже догадывался что именно. Где-то в глубине души не признавал, но надеялся, что так и будет. Но он не делал ничего, накрыл их обоих овчиной и просто лежал вот так, обнимая Индро. Он чувствовал, как вздымается прижатая к спине грудь Яна, как он уткнулся лицом в его волосы. Есть люди рождённые с крыльями и кажется, что живут они правильно, высоко прыгают, летают, резвятся, а потом осознают, что их крылья-то оказывается закованы и ключ от замка у кого-то другого. Таким был Ян, лёгкий, пустой, как мотылёк летящий на свет лампы. Где женщина бедром махнула, он тут как тут, способен заполучить любую, но ни одна не способна была заполнить всё то пустое, что в нём было. Ему нужно было обладать, упиваться чем-то, не задумываясь, помогает ли это действительно, просто продолжал оправдывать чужие ожидания. Большинство людей боятся ответственности, а на плечах юного пана она лежит громадная, и оказывается за неё ещё и должно бороться. И он бежал от неё, бежал со всех ног, прячясь под юбкой у очередной красавицы или под темным небом таверны. А что теперь? Теперь появилось понимание того, ради чего стоит бороться, словно впервые пелена сползла с глаз. Яна изменили две самые страшные вещи без которых люди не могут жить: любовь и война.

***

Это была одна из тех редких ночей, когда Индро проснувшись не вспомнил сна. Он открыл глаза, комната была погружена в темень, ведь такие дома строили без окон. Чувствуя тяжесть чужой ноги на себе он аккуратно выбрался из-под раскинувшегося на всю кровать Яна и накрыл его сбившейся овчиной. Индро ступал мягко, практически не издавая звуков, как мышь под веником. Жизнь хороший учитель, она так часто висела на волоске, и иногда главным критерием выживания была скрытность. Индро открыл дверь на улицу, повеяло прохладой и влагой, с раннего утра дождь ещё моросил. Он бы с радостью побежал расспрашивать местных жителей, чем может помочь, но смертельно не хотел промокать перед дорогой. Тогда стоит узнать, есть ли чем занять руки в доме. Кунешь уже куда-то ушёл, а его жена хлопотала у печи. Индро поздоровался с ней, они пожелали друг другу доброго утра. - Найдётся работёнка для меня, Маркета? - Да что ты, какая работа, вы гости милые! Ты садись, садись, сынок, я похлёбки тебе свеженькой налью. Казалось, что женщина делает все беспокойно, но вопреки, этому из рук ничего не валилось, и движения были достаточно быстрыми и чёткими. Индро сидел неподвижно, и смотрел, как будто-то сквозь неё. От этого у Маркеты даже холодок по спине пробежал, и она решила оставить гостя в одиночестве, поклонилась извиняясь, сообщая, что "хозяйство времени требует" и убежала. Рука отрешённо и машинально водила по лохматой холке пса, выпрашиваеющего еду со стола. Индро наконец принялся есть. После полудня яркое солнце посетило небосвод, чтобы раскрыть всю красоту стеклянных капель. Они, как огранённые драгоценные камни, ловят в себя свет, и он переливами застывает внутри. Идеальный момент для наших путников вновь отправиться в дорогу.