Нефритовый Жезл Малфоя

«Он подошёл и увидел её пизду. У него встал.» Малфой озадаченно посмотрел на две жалкие строчки и десять исписанных, но перечеркнутых вкось и вкривь пергаментов. Он сидел за письменным столом в своей спальне, растрёпанный, злой, в полурасстёгнутой рубашке, и массировал виски, в которых отголосками огневиски стучал тяжёлый кузнечный молот. Любой фикрайтер, застрявший на середине горячего PWP-фанфика, зарыдал бы, глядя на эти мучения. Написать порно-рассказ человеку, чья фантазия привыкла оперировать лишь картинками в голове, было доселе невиданным видом насилия. Малфой снова взял перо, обмакнул его в чернила и попытался выдать альтернативу пободрее, дабы расшевелить ход мыслей: «Драко подошёл к Герми...» — он быстро зачеркнул строки, сломав кончик пера. Не дай Салазар хоть кто-то это увидит! Парень быстро скомкал пергамент в плотный шар и швырнул его в дальний угол спальни, где уже скопилось целое бумажное кладбище его неудавшихся сексуальных сцен. Нужно было абстрагироваться, никакого Хогвартса или кудрявых отличниц, только безликие персонажи для Паркинсон. Соберись, драккл тебя дери! «Парень приблизился к девушке, та лежала в постели совершенно голая. Он снял штаны, продемонстрировав свою… эрекцию…» «Продемонстрировал эрекцию», ну что за убожество?! Что он там демонстрировал, они что, на выставке элитных питонов? Он перечеркнул строчку и попытался зайти с кулинарной стороны, вспомнив, как Пэнси любила сладкое: «Её формы были мягкими, как свежеиспечённая булочка в Большом зале, а её кожа пахла сахарной глазурью…» Нет, бред. Звучит так, будто герой проголодался, а не трахнуть её хочет. Пэнси прочитает это и решит, что моё место на кухне у домовиков. Драко обхватил голову руками, закрыл глаза, и тут в памяти сама собой всплыла картина: они с Тео, ещё третьекурсники, забравшиеся в библиотеку матери в поисках хоть какого-нибудь развлечения на летних каникулах, и как Нотт, торжествующе взвизгнув, извлёк из книжного шкафа целую стопку потрёпанных дамских романов в мягких обложках с полуголыми рыцарями на глянцевых страницах. Следующие два часа они провалялись на ковре гостиной Малфой-мэнора, по очереди зачитывая друг другу сочные абзацы самым томным голосом, какой только могли изобразить, и ржали так, что оба в какой-то момент чуть не задохнулись. Может, там и правда крылась разгадка? Драко сосредоточился, и в голове тут же всплыл целый букет заезженных, как министерская мантия старика Фаджа, фраз. «Властное вторжение» — Тео полминуты не мог продолжить, изображая полководца, штурмующего Хогсмид. «Погрузился по самую рукоять» — «Малфой, у него что, меч, а не член?!» — простонал Нотт, вытирая слёзы. «Припал к её источнику» — «как олень на водопое?!» — Драко пищал тонким голосом, в восторге катаясь по ковру. «Раскрылась навстречу его натиску» — тут они оба одобрительно покивали, признав, что это даже в какой-то мере сексуально. «Содрогнулись в экстазе» и «познали истинное блаженство» звучали приторно до отвращения, будто оба героя вкушают именинный торт, а не трахаются, констатировал тогда Тео с полным ртом бисквита, сворованного с кухни. «Сплетение горячих тел», «разжёг пожар в её крови», «разорвал оковы стыдливости» — Нотт полностью вошёл в роль трагического барда и зачитывал их с максимальным драматизмом, пока Драко не запустил в него подушкой. «Его огромные пальцы безжалостно мяли её плоть» — «Он там тесто для булочек мнёт?», — со знанием дела уточнил Тео. «Её стоны ласкали его слух» — тут Нотт полминуты просто ржал без единого слова, не в силах даже сформулировать претензию. И на закуску: «она растаяла под его властным весом» — «можно подумать, что она мороженое, а не дама», — заключили они под их общий истерический хохот, прежде чем мать застала их обоих валяющимися на полу с её книгами и с позором выставила из гостиной. Тем не менее, отчаяние оказалось сильнее здравого смысла, и Драко решил слепить из всего этого букета хоть что-то цельное, лишь бы наконец сдвинуться с мёртвой точки: «Его мускулистый торс навис над её хрупким естеством, и одним властным вторжением он погрузился в неё по самую рукоять, терзая её уста жадным поцелуем, пока она не раскрылась навстречу его натиску и не содрогнулась в экстазе, познав истинное блаженство в сплетении их горячих тел». Малфой перечитал получившийся абзац вслух, и на середине предложения его передёрнуло, как от глотка тухлого зелья. Попытка в поэтичную романтику в стиле дешёвых книжек Дафны Гринграсс тоже провалилась, захлебнувшись чьей-то смазкой: «Его твёрдая сталь вошла в её бархатные воды...» Какая, к чёрту, сталь?! Какие воды? Мы в подземельях Слизерина или в озере плаваем? Драко обессилел и опустил голову прямо на лакированный дуб столешницы, тяжело выдыхая. Время шло, дедлайн приближался, а великий и ужасный Тёмный Король не мог связать двух слов про обычный стояк. Он как никогда прочувствовал всю боль авторов, которые часами сидят над одной сценой секса, проклиная синонимы к слову «член» и пытаясь сделать так, чтобы это не звучало как производственная травма в борделе. Хуй, пизда, сунул, вынул... Казалось бы, что могло бы быть легче? Драко зажмурился, отчаянно пытаясь выцарапать из закоулков памяти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Мозг, как назло, услужливо подсовывал исключительно бесполезные обрывки: то профессора Бинса, монотонно бубнящего про гоблинские восстания, то отцовский голос, отчитывающий его за плохую осанку за ужином. Ну же, должно же там храниться хоть что-то полезное! И тут его торкнуло. Он вспомнил себя, четырнадцатилетнего, как рылся в старом сундуке отца в поисках запасной мантии и наткнулся на кипу потрёпанных журналов, спрятанных на самом дне под фальшивой обшивкой. Ведьмы на глянцевых страницах игриво подмигивали, обнажённые и вульгарно бесстыжие, а под каждой картинкой мелким шрифтом были подписи вроде «жаждет вашего внимания» или «готова на всё сегодня же вечером». Тогда четырнадцатилетний Драко перечитал эти подписи раз, наверное, сто, прежде чем додумался спрятать журнал обратно от греха подальше и сделать вид, что ничего не находил. Вот оно! Он выдохнул, приосанился и мысленно похвалил себя за прорыв, но тут же нахмурился, ощутив неладное где-то в области штанов. Хм, странно... Обычно стоило ему хотя бы краем мысли зацепиться за голую грудь (да что там, стоило просто увидеть, как какая-нибудь ведьма поправляет мантию в районе декольте), и его хуй реагировал с прытью, достойной грациозных гепардов. А сейчас, когда перед глазами специально прокручивались обнажённые прелести из старого отцовского журнала, там, внизу, царило подозрительное затишье, вялая половина шестого. «Может, всё дело в том, что я сейчас думаю не о сиськах, а о том, как бы поскорее не опозориться перед Паркинсон», — предположил Драко, потирая переносицу. Воистину, унизительнее было бы только одно — если бы Пэнси узнала, что её же собственное задание превратило его многострадальный член из гепарда в ленивца, ведь такой трансфигурации не могла обучить даже МакГонагалл. Перо заскрипело по пергаменту, будь что будет. «Парень вошёл в комнату, где его уже ждала девушка. Она лежала на кровати совершенно голая, и он сразу понял, что настал момент действовать. — Наконец-то! Я так долго тебя ждала. — Извини за опоздание, служебные дела задержали. Он подошёл к кровати и лёг рядом. Его мужское достоинство было уже полностью готово к предстоящему процессу. Девушка протянула руку и коснулась его копья страсти, отчего он застонал. — Такой большой! — Спасибо! Ты тоже очень красивая и желанная. Затем он навис над ней и вошёл. Это было приятно им обоим. Девушка застонала от удовольствия, а парень продолжал двигаться внутри неё туда-сюда, постепенно увеличивая темп. — Ой, как хорошо! — И мне! — парень продолжил фрикции с ещё большим усердием. Через некоторое время они оба испытали разрядку одновременно, затем они легли рядом, довольные произошедшим, и парень обнял девушку за плечи. — Это было замечательно! — Согласен. Пожалуй, повторим это как-нибудь снова, если у нас обоих будет свободное время.» — Ну и хуйня, — обречённо выдохнул Малфой, роняя голову на стол рядом с пергаментом. Он как раз собирался скомкать и этот лист вслед за остальными жертвами его пера, когда дверь спальни отворилась, впуская внутрь Нотта. — Ну что, Тёмный Король Секса, — Тео аккуратно приземлился на край стола, выхватывая пергамент прямо у Драко из-под носа. — Дай угадаю. Родился очередной доклад по Истории Скипетра Эроса? — Отдай, Нотт. Малфой вяло дёрнулся, но было уже поздно. Друг пробежался взглядом по строчкам, и с каждым новым абзацем его брови ползли всё выше, пока не застряли где-то в районе линии волос. — «Спасибо, ты тоже очень красивая и желанная», — зачитал он вслух, изображая нарочито светский тон. — Малфой, они у тебя не трахаются, они друг другу визитки вручают! «Пожалуй, повторим это как-нибудь снова, если у нас обоих будет свободное время» — это порно или деловая переписка о переносе встречи с поставщиком зелий?! — Я знаю, Нотт! Полная хуета, полнейшая!!! Тео, однако, уже вошёл во вкус. Он отложил пергамент, спрыгнул со стола и принялся расхаживать по спальне. — Проблема ясна: у тебя тут нет ни лиц, ни характеров, ни, ебли ради, антуража. «Парень» и «девушка» — тоска зелёная, Малфой! Их же невозможно себе представить, они как два безликих манекена в витрине Мадам Малкин. Нужны имена, предыстория! Рассуждая вслух, Тео начал деловито рыться в ящиках его письменного стола. — Так, какой тут творческий беспорядок... — бормотал парень, выуживая на свет то сломанное перо, то огрызок печати с фамильным гербом. — Должно же здесь быть хоть что-то, что тебя вдохновляет, Малфой, не могло же всё твоё вдохновение испариться вместе с мозгами! — Нотт, не лезь в мои вещи! Тео было похуй, так же похуй, как и всегда. Он уже выдвинул нижний ящик, и его пальцы наткнулись на что-то, обёрнутое в старую бумагу. Развернув находку, он взвыл, разглядывая пожелтевшую валентинку с криво нарисованным сердечком и подписью «Твоя навеки, П.П.», а рядом с ней — потрёпанную колдографию, на которой четырнадцатилетний Драко со смущённым лицом позировал рядом с явно довольной Паркинсон. — О яйца мантикоры, это что, валентинка от Пэнси?! Тео помахал находкой прямо перед его носом. — Ты хранишь это в столе? Все эти годы? — Отдай сюда! Малфой рванулся вперёд, вырывая улики из рук друга и запихивая их обратно в ящик. — Это не имеет никакого отношения к делу, Нотт! Помоги мне с рассказом! — Ладно-ладно, храни свои скелеты. Кстати, какой у нас план? Пишем что-то по-настоящему грязное, чтобы у неё аж трусики взмокли, или... — Или, — перебил Драко, тыча в него пальцем. — Что-то приличное, Нотт. Пэнси, если ты забыл, обладает хорошо развитым эстетическим вкусом. — Малфой, она просила порно-рассказ, а не оду Шекспиру! Ей нужно, чтобы она потом хорошенько подрочила, а не чтобы прослезилась над глубиной персонажей! — Одно другому не мешает! Пока они препирались, Тео, разгорячённый спором, принялся мерить шагами спальню с ещё большим азартом, и в какой-то момент прямо сквозь каменную стену просочился Кровавый Барон. Нотт, ничуть не смутившись внезапным соседством привидения, тут же развернулся и обратился к нему с полной серьёзностью. — Слушай, у тебя было лет так шестьсот подумать над вопросами любви и страсти, дружище. Есть идеи, как нам с этим бедолагой сочинить приличную порнографию? Барон остановился посреди комнаты, смерив обоих тяжёлым взглядом из-под насупленных призрачных бровей, а серебристые цепи на его мантии предупреждающе звякнули. — Живые вечно тревожат покой мёртвых своими бессмысленными вопросами... В моё время подобные дела решались кинжалом и дуэлью чести, а не бумагой и чернилами. Хотя, признаться, в тысяча пятьсот девяносто третьем я стал свидетелем одной весьма пикантной переписки между деканом Слизерина и предводительницей вейл из заграничной делегации по имени Гортензия, которая обеспечила нашему факультету три сундука золота и вечное молчание портретов на этот счёт... — Видишь?! Даже покойники были продуктивнее тебя, Малфой! — Я не собираюсь конкурировать с какой-то давно почившей бабкой Гортензией! Тео, впрочем, полностью проигнорировал его реплику и исчезнувшего призрака. — Малфой, у меня идея. Нам нужен ритуал, призыв музы! Раз уж мы не можем достучаться до вдохновения обычным способом, значит, будем действовать через магию. — Нотт, музы не существует, это метафора. — Там вроде девушки делают жертвоприношения матке, это однозначно должно как-то работать... Так, свечи... Тео прищурился, оглядывая расстановку, а затем, недолго думая, взмахнул палочкой, и оплавленный воск послушно потёк, перестраиваясь в новую форму. Спустя несколько секунд на полу вместо обычных свечей красовались три весьма недвусмысленных восковых столбика характерной удлинённой формы, гордо торчащих фитильками кверху. — Салазар всемогущий, Нотт, ты серьёзно превратил мамины свечи в... — Тише! Не мешай ритуалу! — шикнул на него Тео, зажигая свечи одну за другой волшебной палочкой, отчего по комнате тут же разлился пляшущий из-за сквозняка свет. Он опустился на колени в центре получившегося круга, зажмурился, воздел руки к потолку и начал вещать голосом, каким обычно читают древние пророчества: — О великая муза похабного жанра, снизойди на нас в эту пьяную ночь! Заклинаю тебя огневиски, пиками точёными, хуями дрочеными и фамильной гордостью рода Малфоев! Явись, о вдохновение, освободи разум сего бедолаги от оков! Абракадабра, вагинашвабра, хуйпиздажабра, во имя Салазара и всех похотливых предков — явись! Комната на секунду замерла в тишине, прерываемой только потрескиванием нелепых восковых свечей. Драко, смирившись с абсурдностью происходящего, уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думает об этом псевдоритуале и умственных способностях своего лучшего друга, но осёкся. Тео, всё ещё стоя на коленях с воздетыми к потолку руками, замер с совершенно другим выражением лица — глаза его расширились, а на губах медленно расползлась та самая зловещая улыбка, которая ничего хорошего Малфою обычно не сулила. — Малфой... Кажется, сработало.