Дома никого нет

Рассвет наступил резко. В окна кемпера ударил утренний свет, и ночные кошмары беззвучно уползли обратно в чащу. Вадим за всю ночь не сомкнул глаз. Он так и сидел неподвижным каменным изваянием у двери, намертво вцепившись в цевьё винтовки. Ты урвала от силы часа три зыбкого сна. Хуже всего дела обстояли у Сони. Едва открыв глаза, девочка сжалась в комок и уткнулась лицом в твои колени. — Он приходил… — прошептала она, и её плечи мелко задрожали. — Тот дядя в шляпе. Я слышала. Ты аккуратно погладила её по спине, мысленно пообещав себе при первой же возможности свернуть Ковбою шею, даже если тот окажется трижды бессмертным. Жестяные борта кемпера, какими бы надёжными они ни казались на дорогах прежнего мира, здесь превратились в психологическую пытку. Слишком тонкий металл, слишком идеальная слышимость. Ребёнку нужен нормальный дом. Место, где будет хотя бы одна глухая комната без окон, защищённая толстыми стенами, куда не пробьётся этот вкрадчивый, сводящий с ума шёпот. Коротко переглянувшись с Вадимом, ты кивнула. Поставив оружие на предохранитель и спрятав его обратно в нишу, напарник молча выбрался наружу и направился к Бойду решать жилищный вопрос. Пока Вадим утрясал дела с шерифом, ты решила отвлечь Соню от ночных воспоминаний. Пришло время потрошить закрома. За месяцы автономного выживания в выжженном мире у тебя развился маниакальный инстинкт сороки. Ты тащила в дом всё, что попадалось под руку в брошенных мегаполисах. На свет божий из нижних рундуков была извлечена целая гора технологического хлама: Портативные рации (абсолютно бесполезные здесь, ловящие лишь мёртвое шипение эфира), ноутбуки и планшеты разной степени состояния. Игровые консоли, маленький переносной телевизор и пухлая сумка с DVD-дисками, которые ты в своё время цинично выгребла из какого-то пригородного супермаркета. Ты подключила портативный плеер к бортовой сети кемпера и запустила первый попавшийся диск с мультфильмами. Салон наполнился бодрой музыкой, и Соня прилипла к экрану, заворожённо наблюдая за мельканием ярких картинок. Глядя на её бледное, подсвеченное монитором личико, ты внезапно почувствовала странный укол необъяснимой утраты. Надо же было так просчитаться. В те дни ты гребла в основном консервы, медикаменты и патроны, считая технику блажью, и диски брала чисто на удачу. Стоило грабить те магазины с куда большим размахом. Кто же знал, что вы окажетесь в месте, где цивилизация застряла на уровне допотопного заповедника, а цифровая культура станет ценнее золота? Вадим вернулся примерно через полчаса, шурша гравием под подошвами. — Бойд даже бровью не повёл, — хмуро буркнул он с порога. — Сказал, что ожидал чего-то подобного. Предложил вариант с подселением. К Тянь-Чэнь. Женщина из закусочной владела довольно просторным двухэтажным домом неподалёку от центра. Из её объяснений следовало, что хоромы пустовали наполовину. Сейчас там обитали всего трое: сама хозяйка, её исполнительный сын Кенни и какой-то неприкаянный тип, который прибыл в город в одной партии с семьёй Табиты. Этого загадочного сожителя вы пока в глаза не видели. Соня, услышав, что вы переезжаете в настоящий дом к той доброй тёте, которая утром кормила её блинчиками, заметно приободрилась. Идея делить крышу с чужими людьми её не пугала, в одной комнате вы всё равно поместитесь втроём, но Вадим, зная его характер, наверняка упрямо оккупирует какой-нибудь диван в прихожей, выполняя функцию бдительного цербера. Пока девочка с важным видом перебирала свои немногочисленные пожитки, Вадим едва заметно кивнул тебе в сторону водительского кресла. Вы отошли вглубь салона, и он, сохраняя каменное выражение лица, красноречиво опустил взгляд вниз. Ты выгнула бровь и опустила взгляд, ожидая увидеть, что угодно: от прогнившей дыры в днище до того, что Вадим с какого-то перепугу решил похвастаться своими трусами. Честное слово, последнее удивило бы тебя меньше, чем то, что открылось взору секунду спустя. — И что это? Теперь пришёл черёд Вадима смотреть на тебя с нескрываемым недоумением. — А ты не знаешь? — Я-то знаю, — ты понизила голос до раздражённого шипения. — Вот только не понимаю, на кой хрен ты передо мной подковой светишь, соблюдая конспирацию, будто толкаешь мне наркоту в подворотне. Вадим закатил глаза, по всей видимости, уже жалея, что решил посвятить тебя в этот тайный орден подковы. — Это то, что принёс наш «дружочек» прошлой ночью, — негромко произнёс Вадим. Твоё внимание тут же целиком поглотила подкова. Тяжёлая, безупречно отполированная, она отливала холодным серебром и выглядела так, будто её только что выковали, а не подобрали из дорожной пыли. Ты перехватила его руку, подтягивая «подарок» ближе к лицу, чтобы принюхаться. — Пахнет камнем и... Сыростью. ​— Это я и без тебя учуял, Мухтар ты ёбаный, — Вадим снова закатил глаза, но договорить не успел: ты отвесила ему увесистую оплеуху. ​Он болезненно зашипел, рефлекторно вжав голову в плечи и прикрывая ушибленную скулу. ​— Нахрена он вообще её оставил? — прошипел он, сверля тебя мрачным взглядом. — Ещё и к двери пришпандорил, урод. ​— Будто метил, — задумчиво отозвалась ты, изучая подкову с нехорошим предчувствием. — Либо у этой железяки есть свои «фокусы», совсем как у амулетов. Вадим заметно побледнел. Похоже, такая вероятность до этой секунды даже не промелькнула в его голове, и от осознания его буквально встряхнуло. — Тогда какого чёрта именно нам? — Вадим нервно дёрнул подбородком в сторону входа. — И что будет, если присобачить эту дрянь рядом с амулетом? ​Ты смерила его скептическим взглядом. ​— А мне-то откуда знать? Может, на нас свалится невиданная удача, кемпер отрастит крылья и мы умчимся на Марс? Или земля разверзнется под ногами и будем куковать в компании умпа-лумпов у земного ядра? А может, это просто кусок бесполезного железа, а мы зря ебём себе мозг, пытаясь отыскать глубокий смысл там, где его, блять, отродясь не было. Напарник скривился, словно проглотил лимон. Ему явно претило само осознание того, что какой-то дохлый ублюдок оставляет им свои сомнительные «подношения». — А что, если на этой штуке проклятие? — ты задумчиво прищурилась, глядя, как свет в кемпере цепляется за холодный серебристый изгиб. — Знаешь, из тех, что прибирают к рукам любого, кто посмел прикоснуться. Сутки и сразу в гробик. Не проронив ни слова, Вадим сжал подкову так, что костяшки побелели. Его лицо вмиг окаменело, превратившись в безжизненную маску, словно он решил проверить эту гипотезу на собственной шкуре прямо здесь и сейчас. Ты не выдержала и рассмеялась. ​— Да расслабься ты, придурок, это была шутка, — выдохнула ты, наблюдая, как он стоит, не шелохнувшись. — Если бы эта байка имела хоть долю правды, ты бы уже давно слёг, а не стоял тут и не сотрясал воздух своими героическими позами. Есть идея получше. Отнесём эту дрянь Бойду. Раз уж он сам взвалил на себя полномочия, пусть теперь и разгребает. Любой дерьмовый сюрприз — его зона интересов. Тебе ответили мрачным смешком, в котором не было ни капли веселья. ​— Шерифу-то? — Вадим смотрел на подкову так, будто она вот-вот отрастит зубы и откусит ему палец. — Серьёзно? Мужику бы поспать хоть разок. Да и что он сделает? Начнёт плясать вокруг неё с бубном, призывая духов? ​— Да плевать, — отрезала ты, указывая на дверь. — Пусть хоть в задницу её себе запихнёт. Наша задача проста, сбагрить этот подарочек и забыть о нём как о страшном сне. А что там будет делать Бойд, молиться, колдовать или просто орать от ужаса, нас волновать не должно. Сборы не заняли много времени. Вы перетащили в новый дом самый необходимый минимум: сменную одежду, одеяла и ту самую коробку с электроникой. Вам ещё предстояло разобраться со здешней системой электричества, чтобы воскресить некоторые из вещей. Оружие, разумеется, осталось в машине. Кусок рунического камня тоже там, мало ли кому-то приспичит забежать ночью в укрытие. Бережёного бог бережёт, а небережёного здешние Гости по брёвнышку раскатают. Вадим по пути заскочил к шерифу. Что он там наплёл Бойду — тайна за семью печатями, но вернулся он уже без подковы и подозрительно расслабленный. ​— Сказал, что разберётся, — бросил Вадим, небрежно отмахнувшись. — Кажется, у бедолаги глаз начал нервно дёргаться, когда он увидел меня на пороге второй раз за утро. Обустроившись на новом месте, вы дружным скопом заглянули в закусочную, благо аппетит после утренней логистики разыгрался не шуточный. Тянь-Чэнь встретила вас на своём бессменном посту у плиты. На этот раз обед был по-домашнему основательным: наваристый куриный суп с домашней лапшой, запечённый картофель и пышный свежий хлеб, от одного запаха которого можно было сойти с ума. Здешняя кухня определённо была лучшим, что могло предложить это проклятое место. За работой здесь обнаружилась ещё одна обитательница города, молодая девушка по имени Сара. Пока вы уничтожали свои порции, ты лениво наблюдала за тем, как Тянь-Чэнь общается с ней. Строгая, резкая на язык женщина, которая со всеми остальными держалась как надзиратель на плантации, рядом с Сарой разительно преображалась. В её движениях появилась непривычная мягкость. Она то и дело поправляла воротник её кофты и смотрела на неё с той чистой, глубокой материнской нежностью, какую редко встретишь даже в нормальном мире. Похоже, в этом изолированном аквариуме люди умудрялись находить себе новые семьи взамен тех, что остались по ту сторону упавшего дерева. Это наводило на определённые мысли. Комната, которую Тянь-Чэнь выделила вашей банде на втором этаже, оказалась на удивление приличной. Скрипучие половицы, пожелтевшие обои в блёклый цветочек и две узкие кровати с панцирными сетками. Для Сони здесь нашёлся даже старый деревянный комод, пахнущий лавандой и сухой многолетней пылью. Главное, что комната располагалась в глубине дома, подальше от наружных стен, и окна здесь выходили во внутренний двор, а не на мрачную стену леса. Настоящая крепость по местным меркам. Пока Вадим обживал старый кожаный диван внизу, ты решила заняться насущными благами цивилизации. А именно реанимацией твоего цифрового мародёрского хабара. Ты прошлась по комнате, выискивая взглядом розетки. На прикроватной тумбочке мирно горела старая настольная лампа под тканевым абажуром, заливая угол тёплым желтоватым светом. Ты проследила за толстым белым шнуром, уходящим за плинтус. Выдернула его, ожидая, что свет погаснет. Лампа послушно потухла. Вот только самой розетки там не было. Провод просто уходил в грубо просверлённую дыру в деревянной стене. Ты потянула шнур на себя. Он поддался и легко выскользнул наружу. Конец провода был аккуратно обрезан и ни к чему не подключён. Он просто болтался в воздухе. Ты нахмурилась, чувствуя, как законы термодинамики и здравого смысла дружно помахали тебе ручкой и вышли в окно. Ты снова засунула огрызок провода в дыру. Лампа... зажглась. — Вадик, тащи нож и пассатижи, — негромко позвала ты вниз. — У нас тут время экспериментов. Когда напарник поднялся в комнату, ты уже безжалостно потрошила шнур лампы своим тактическим ножом. Ты сделала аккуратный продольный надрез на пластиковой изоляции, ожидая увидеть привычный блеск медных или алюминиевых жил. Вместо этого под лезвием открылась... пустота. Провод был абсолютно пустой внутри. Никакого металла. Ни единой изолированной жилы. Просто полая резиновая трубка, напоминающая соломинку для коктейля. Вадим молча уставился на этот феномен, переведя взгляд с горящей лампочки на полый срез провода. — И как, блять, этот торшер горит? — озвучила ты общую мысль, поднося пальцы к пустому срезу. Изнутри трубки не дуло, не пахло озоном, но если поднести кожу совсем близко, волоски на руках вставали дыбом от мощного статического напряжения. Энергия здесь была. Она текла через вакуум, используя пластиковую оболочку как своеобразное русло. Раз уж эта магия работает по принципу водопровода, вы с Вадимом решили действовать сугубо экспериментальным путём. Чтобы заставить здешнее «электричество» питать твою технику, нужно было загнать этот невидимый поток в рамки ваших физических проводов. Выстроилась чёткая, последовательная цепочка действий. Ты взяла один из зарядных кабелей для портативного телевизора и безжалостно перекусила его пополам пассатижами. Вадим аккуратно зачистил изоляцию, обнажив веер тонких медных волосков родного кабеля. Поскольку металлической сердцевины у местного провода не было, вы решили использовать медь как антенну-улавливатель. Вадим скрутил медные жилки в плотный тугой штырь и аккуратно пропихнул его глубоко внутрь полой трубки «живого» шнура. Медь должна была соприкоснуться с самим энергетическим полем внутри пустоты. Чтобы невидимый ток не рассеивался в воздухе, ты намертво замотала место стыка тремя слоями толстой чёрной изоленты, буквально запечатав вашу медь внутри чужой пустой оболочки. Второй конец вашего скрученного кабеля — стандартный штекер — ты с лёгким замиранием сердца воткнула в гнездо питания маленького телевизора. Пару секунд ничего не происходило. Ты уже была готова выдать длинную тираду из отборного мата, как вдруг экран телевизора коротко мигнул. Раздался тихий, до боли знакомый щелчок, и по жидкокристаллической матрице побежала полоса загрузки. Светодиод на панели загорелся уверенным зелёным светом. Вы с Вадимом переглянулись. Техника работала идеально. Ваша медь послушно жрала потустороннюю энергию из пустого шланга, даже не давясь. — Ну надо же, — сардонически хмыкнула ты, убирая нож в ножны. — Кружок «Умелые ручки» не прошёл даром. Неси остальное барахло, Вадик. Раз уж тут такой безлимитный тариф, зарядим всё, до чего дотянутся руки. Соня наблюдала за этим подпольным электромонтажом с восторгом. Для неё ваши манипуляции с кусачками и изолентой выглядели чистым шаманством. Она даже дышать через раз перестала, переводя огромные глаза с твоих испачканных в нагаре пальцев на сосредоточенное лицо Вадима. Ты вполголоса лениво комментировала свои действия, стараясь подбирать простые слова, чтобы хоть как-то отвлечь девочку от ночных страхов: — Смотри. В нормальном мире внутри этих шнуров живут медные червячки, по которым бегает ток. Но здесь у нас магия вне Хогвартса. Червячков нет, а энергия всё равно прёт. Мы просто обманываем эту херню, заставляя её думать, что наш телик — это обычная лампочка. Следом за телевизором под нож пошёл шнур от портативного DVD-проигрывателя. Ещё одна хирургическая скрутка, порция изоленты, пара крепких выражений для фиксации результата, и контур замкнулся. Ты соединила оба устройства коротким тюльпанным кабелем, заставив их работать в паре. Дисковод сыто зажужжал, заглатывая глянцевый кругляш с мультфильмами. На жидкокристаллическом экране расцвела сочная картинка, а из хриплых динамиков донеслись первые звуки оркестра. Соня вросла в матрас, заворожённо уставившись на экран. Вся её ночная тревога, сковавшая плечи, мгновенно испарилась, уступив место детскому трансу перед телевизором. Ты посмотрела на неё и почувствовала, как внутри ворохнулось удовлетворение. Пускай эта рисованная чепуха заполнит её голову вместо воспоминаний о мертвецах под обломками и улыбчивом ублюдке в широкополой шляпе. Убедившись, что первая связка работает стабильно и не собирается взрываться, вы с Вадимом поставили дело на поток. Терять такой безлимитный источник энергии было бы преступлением против мародёрской чести. Ты сидела на полу среди вороха проводов, как техно-паук в центре своей изолентовой паутины, и лениво крутила в руках зачищенный кабель. В голове копошились на удивление трезвые, исследовательские мысли. Этот город — сплошная грубо сляпанная бутафория. Декорация, которую кто-то забыл до конца доработать напильником. Стены есть, провода есть, но внутри них пустота. Творец этого места явно не заморачивался законами термодинамики и физики полупроводников. Он просто знал, что у людей в домах «должен гореть свет», и дал им этот свет по самому кратчайшему, мистическому пути. — Вади-и-ик, — тихо протянула ты, глядя на то, как мерно мигает индикатор батареи на одном из телефонов. — А у тебя не чешутся руки проверить, где у этой магии предел прочности? Напарник, как раз укладывавший очередной кабель в коннектор, вопросительно поднял бровь. — Ну смотри, — пояснила ты, криво усмехнувшись. — Если мы полностью перекусим этот полый резиновый шланг и оставим концы висеть в воздухе… Энергия продолжит фигачить из пустоты? Начнёт ли она искрить, или этот невидимый напор просто зальёт нам комнату метафизическим током? Вадим лишь тяжело вздохнул, давая понять, что твои академические порывы в условиях осадного положения его мало привлекают. Логично. Если эта херня замкнёт или обидится на ваши эксперименты, вы рискуете остаться не только без мультиков для мелкой, но и без дома вообще. Но азарт никуда не делся. Ты уже мысленно прикидывала, можно ли с помощью этой пустой резины запитать какую-нибудь более серьёзную аппаратуру. Например, если повезёт, запитать сварочный аппарат, чтобы превратить ваш кемпер в полноценный броневик с шипами и стальными листами на окнах. Вторая идея, пахнущая сугубо шкурным интересом — акустическая завеса. ​Ковбой сегодня ночью наглядно доказал, что их главное оружие — это не когти, а способность вливать свой яд прямо тебе в уши через тонкие стены. Они берут измором, ментальной осадой, заставляя слушать их вкрадчивый бред часами. А теперь ты представила под завязку запитанный автомобильный усилитель, пара выживших колонок и старый добрый тяжёлый рок на полной громкости. Пускай ублюдки пытаются перекричать шведский дэт-метал. Посмотреть бы на эти попытки. Ты улыбнулась, глядя, как Соня на кровати тихонько рассмеялась какому-то глупому кульбиту на экране пузатого телевизора. Ты не успеваешь озвучить Вадиму следующую рационализаторскую идею, как дверь комнаты с треском распахивается. На пороге вываливается незнакомый мужчина. Взъерошенный, с раздражённым лицом и диковатым взглядом человека, который привык сначала заходить, а потом думать. Ты тут же пружинисто встаёшь перед ним, полностью перекрывая обзор на комнату, пока Вадим молчаливой глыбой задвигает Соню глубже в подушки, укрывая её от возможной угрозы. — Ты кто? — сухо бросаешь ты, сузив глаза. Мужчина сначала высоко поднимает брови, издевательски хмыкнув от вашей молниеносной смены позиций. Но бодрые, весёлые звуки, доносящиеся из угла комнаты, мгновенно сбивают с него всю спесь. Он поднимает взгляд выше твоей головы и ошарашенно уставляется на светящуюся коробку на тумбочке. — Это, блять, телевизор? Живой? Рабочий? — Ты кто? — повторяешь ты, делая шаг навстречу и сокращая дистанцию. Ты прекрасно знаешь, что производишь обманчиво безобидное впечатление. Твой невысокий рост, миловидное лицо и хрупкое телосложение обычно усыпляют бдительность. Люди не привыкли ждать подвоха от тумбочки на ножках. Вот и этот тип демонстративно игнорирует твоё присутствие, пытаясь заглянуть тебе за плечо. — Где вы его вообще нашли? Твоя рука стрелой взлетает вверх. Ты мёртвой хваткой вцепляешься ему в предплечье чуть выше локтя и сдавливаешь плоть с такой тисочной силой, что мужик аж бледнеет, а его колени смешно подкашиваются. — А-а-а! — закричал он, пытаясь вырвать руку. — Ты совсем с ума сошла?! — Я спрашиваю, кто ты, нахер, такой, — лаконично напоминаешь ты, не ослабляя зажима ни на миллиметр. Соня с живым любопытством оглядывает вашу экспрессивную перепалку. Судя по всему, обычных живых людей она боялась гораздо меньше ночных Гостей. Полное незнание чужого языка чудесно смягчало углы. Для неё это выглядело как дурацкая, но довольно забавная пантомима. — Джейд! — прошипел мужчина, наконец выдрав локоть из твоих пальцев и принимаясь судорожно растирать ушибленное место. — Джейд меня зовут. Я здесь живу, комната напротив. Пиздец, ну и подселили же... ​Он благоразумно прикусил язык, не договаривая остального, но по тому, как он сверлил тебя взглядом, было понятно, что в его голове сейчас проносился список не самых лестных эпитафий в твой адрес. — А-а, так ты наш дорогой соседушка, — твоё лицо обманчиво озаряется радостью внезапной встречи, а голос становится приторным, как испорченный сироп. — Что же ты, соседушка, в двери без стука ломишься и вопросы игнорируешь? В приличном обществе за такое можно и пулю в колено поймать. — Я услышал странный звук из коридора и пришёл проверить, — он раздражённо закатывает глаза, но его взгляд снова гипнотизирует работающий экран, на котором как раз прыгали нарисованные персонажи. — Так что за чертовщина с этим телевизором? Откуда вы взяли питание? — Это наш телевизор, — поясняешь ты, возвращаясь к комоду. — Мы немного поэкспериментировали с местной аномальной проводкой и дисковод заработал. Ничего сверхъестественного. Вернее, сверхъестественного дохера, но это мелочи. Джейд делает пару шагов вперёд, бесцеремонно присаживаясь на корточки перед островком с телевизором. Он заворожённо рассматривает ваше инженерное кощунство: потрошёную пустую трубку, торчащий из неё веер медных жил и три слоя чёрной изоленты. — Охренеть… — выдавливает он наконец, и в его тоне проскальзывает неохотное, но искреннее одобрение. — Всё население этой дыры годами чахнет, молится на сраные обереги и трясётся от каждого шороха, а вы вскрыли эту хреновину, как консервную банку. Ради мультиков. В любом случае, моё почтение. Ты самодовольно хмыкаешь, принимая заслуженную похвалу. Вадим, впрочем, восторгов соседа не разделяет. Он всё так же буравит Джейда взглядом конвойного, готового пристрелить любого, кто сделает лишнее движение. А сама Соня в этот момент тихонько прыскает со смеху: на экране нарисованный пёс эпично свалился в лужу, и появление какого-то взъерошенного сожителя окончательно перестало её волновать. Джейд продолжал пялиться на твой изолентовый шедевр с грацией коршуна, зависшего над падалью. Внезапно его лицо перекосило. На нём проступило выражение такого дикого, почти религиозного просветления, что тебе на секунду захотелось перекреститься. Губы соседа беззвучно зашевелились, пересчитывая какие-то ментальные формулы, а в глазах зажёгся маниакальный огонь истинного безумного гения. Он не стал снисходить до объяснений. Джейд просто резко взвился с корточек, едва не перевернув хлипкий комод, испустил какой-то победный, абсолютно нечленораздельный вопль и пулей вылетел в коридор, с грохотом пересчитывая ботинками ступени деревянной лестницы. Вадим проводил пустой дверной проём долгим взглядом профессионального санитара. — Больной какой-то, — без капли удивления констатировал напарник. Ты лишь поправила край намертво закрученной изоленты на шнуре. В этой дыре, как вы выяснили, нормальные люди в принципе долго не задерживались, так что эксцентричный сосед с его внезапными припадками озарения просто идеально вписывался в местный шизофренический ландшафт. Остаток дня покатился своим чередом. Ленивый, монотонный, под задорное бормотание динамиков пузатого телевизора. Вы с Вадимом наконец смогли перевести дух, не дёргаясь от каждого шороха за стеной. Около трёх часов дня в дверь снова деликатно постучались. На пороге нарисовалась Табита. Выглядела она, мягко говоря, паршиво. Нервная, взвинченная, пальцы судорожно терзали пуговицу на поношенной рубашке, а в расширенных зрачках плясали те самые суетливые искорки, которые ты привыкла видеть у людей за пару минут до того, как они решат совершить какую-нибудь глупость. — Пожалуйста, ты не могла бы присмотреть за Итаном пару часов? — с порога выпалила она, даже забыв про дежурные любезности. Ты окинула её оценивающим взглядом, слегка отступив в сторону и пропуская притихшего мальчишку внутрь комнаты. — Да без проблем, пускай сидит, места жалко, что ли. А с тобой-то что стряслось? Выглядишь уставшей. Табита воровато оглянулась на пустой коридор, словно опасаясь подслушивающих стен, и понизила голос до хриплого шёпота: — Нет, всё в порядке. Просто… у меня появился один проект. Мне нужно срочно кое-что проверить внизу. Одной, чтобы никто не путался под ногами. Расшифровывать свои партизанские тайны она явно не собиралась. Ну и Бог с ней, пускай развлекается, лишь бы её изыскания не нарушили целостность несущих стен и талисманов. В этом поселении, судя по всему, у каждого первого рано или поздно сносило кукуху в сторону какого-нибудь персонального, крайне увлекательного хобби, свято веря, что они нашли тот самый ключ, который распахнёт ворота этой уютной клетки. Вы с Итаном поднялись в выделенную Тянь-Чэнь комнату. Мальчишка, заметив мерцающий экран работающего телевизора, мгновенно забыл, зачем пришёл. Его челюсть скользнула вниз, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. Живой, работающий телик посреди всеобщего средневековья. Лучшей приманки для ребёнка и придумать было нельзя. Не дожидаясь официального приглашения, Итан пулей взлетел на панцирную сетку кровати и примостился по правую руку от Сони. Девчушка радостно поприветствовала его, радушно подвинувшись, делясь краем тёплого одеяла, и уже через минуту двое мелких сидели плечом к плечу, полностью растворившись в анимационных приключениях на экране. Приглядывать за этим детским садом оказалось делом копеечным. Проверенная временем цифровая наркомания прежнего мира безотказно функционировала даже в этой чёртовой глуши, превращая потенциально шумных детей в послушные, заворожённые изваяния. Ты устроилась на стуле у окна, лениво наблюдая за тем, как Итан на пальцах пытается пересказать Соне сюжет очередной серии, а та в ответ согласно и мягко кивает, позабыв про все ночные кошмары. По крайней мере, до заката в вашей крепости воцарился относительный покой. Монотонное гудение экрана действовало безотказно. Веки, ещё недавно напряжённо следившие за детьми, начали медленно тяжелеть, пока реальность не схлопнулась до одной точки, а затем и вовсе растворилась. Мир вокруг вдруг смазался, как плохо проявленная плёнка, и пересобрался в ночь. Ты стояла на берегу озера. Воздух здесь был густым, а лунный свет стекался по неподвижной глади расплавленным серебром, отчего вода казалась неестественно живой. Ты знала это место. Ощущение дежавю накрыло с головой, ты видела этот пейзаж прежде, но память, как назло, отказывалась подсказать, когда и при каких обстоятельствах. Тишина давила на уши. Ты сделала шаг, но ни шороха, ни скрипа песка под подошвой не последовало. Ты пошла быстрее, переходя на бег, но даже это движение оставалось немым. В груди разливалось лихорадочное, дурманящее спокойствие, смешанное с необъяснимым влечением к этой холодной светящейся бездне. Хотелось просто шагнуть вперёд, раствориться в этом серебре, уйти под воду, где не было ни грёбаных монстров, ни страха, ни этого бесконечного «потом», когда откладываешь жизнь ради лишнего вдоха и только выживаешь, выживаешь, выживаешь... Но здесь всё было иначе. Этот покой был так соблазнителен, что ты уже начала наклоняться, готовая потерять равновесие… как вдруг что-то резко дёрнуло тебя назад. Сухой, ломкий хруст. Будто наступили на ветку или раздавили кость. Сердце подскочило к горлу. Лес впереди сжался, превратившись в плотный частокол, а чёрные, лишённые листвы стволы тянулись ввысь, точно скрюченные пальцы утопленников. И из этой черноты на тебя смотрели. Ты вглядывалась в чащу, щурясь от боли в висках. Ни движения, ни блика глаз, ни тени, которая не принадлежала бы дереву. Пустота. И при этом зудящая уверенность, что кто-то там есть. Кто-то, кто не просто наблюдает, а выжидает. ​— Ну и чего ты пялишься, урод? — прошептала ты, и твой собственный голос прозвучал в этой мёртвой тишине слишком громко. ​Ты сама оторопела от собственного спокойствия. Где-то глубоко внутри ворочался, как старый знакомый, липкий страх, но поверх него кипело раздражение. Ты ненавидела это состояние, когда тебя держат на мушке, но не дают возможности даже увидеть врага. ​​Ты попятилась к серебристой глади озера, кожей чувствуя, как невидимый взгляд сверлит всё твоё тело, впивается под самую кожу. Стало ясно: отведи ты сейчас глаза, хоть на секунду потеряй бдительность, этот кто-то сделает свой ход. А самое паршивое, ты почему-то знала, что этот гость не собирается просто уходить. Он уже здесь. Он часть этого сна. И, возможно, он — часть тебя. ​А потом из глубины леса донеслось урчание. Низкое, вибрирующее и довольное. Словно тварь, скрытая в тени, одобрила твои выводы. Догадка ударила наотмашь, как электрический разряд, мгновенно проясняя сознание. Эта тревога, этот фантомный зуд под кожей… ты знала его лично. Он был твоим верным спутником все последние месяцы. Ты узнала это чувство. Оно приходило всякий раз, когда ты часами пялилась из окна дома Вадима в сторону чёрной кромки леса. Оно скручивало внутренности каждый раз, когда взгляд невольно цеплялся за ту выжженную просеку. Воскресенье за воскресеньем там появлялся он. Тёмный силуэт, неподвижный, словно вырезанный из самой густой тени, наблюдатель, который плевать хотел на все законы этого мира. Он был там. Рокот, вырвавшийся из чащи, больше не походил на случайный рык дикого зверя. В этой утробной вибрации теперь отчётливо сквозила насмешка, холодная, осознанная и до тошноты личная. Пасть во тьме разомкнулась с характерным щелчком. С таким звуком у осыпавшегося черепа отваливается нижняя челюсть. Из зияющей пустоты потянуло затхлым воздухом, который, нехотя ворочаясь, сложился в безжизненные, монотонные слова: Светило солнце... и ночью и днём. Светило, светило, светило... ​— Неужели ты правда думала, что оно сжалилось? Ты даже не вздрогнула, когда этот шёпот опалил кожу прямо над плечом. Было поздно. Ты помнила этот голос. Он приходил раз в каждые семь дней, словно по расписанию, просачиваясь сквозь окно и твои кошмары. Его обладатель превратил тебя в то, что ты есть сейчас. — Далеко же ветры тебя унесли, бегляночка.