Плодовитый бандит

Риа крякнула и потерла живот. Как и все отребья пустошей, она не особо заморачивалась с одеждой — торс был практически голым. На ней болтались лишь черные джинсовые шорты с рваными краями, старая майка-топ, едва прикрывающая ребра, да пара наколенников с одним-единственным наплечником. Не считая, конечно, кожаных ножен на поясе, где лежал ее верный мачете. Сериема, её постоянная подельница в рейдах, окинула Рию повторным взглядом. Полуголый вид Рии её не смущал — сама ходила почти так же, разве что волосы отрастила ниже плеч. А вот Рия ударилась в противоположность: обрила белобрысую голову почти под ноль и замазала глаза чёрными полосами, чтобы никто не заметил её круглых, кукольных щёк и небесно-синих глаз. Но когда Рия надувала губы и ныла, этот трюк переставал работать — губы у неё были такими мягкими и сочными, что скрыть это было невозможно. Сегодня Рия выглядела ещё менее брутально. Плотных кубиков пресса как не бывало — вместо них она потирала внушительное пузо, выпирающее вперёд, а пупок казался глубже обычного. Руки и ноги Рии всё ещё оставались мускулистыми, как и у Сериемы — сказалась целая жизнь, проведённая в драках и грабежах. Но пропажа пресса стала сюрпризом, ведь Рия отчётливо помнила, что ещё пару месяцев назад они были на месте. Рия заметила, что подруга разглядывает её округлившийся живот, и нахмурилась ещё сильнее. — Не забивай голову, — буркнула она. — Мне-то что, — засмеялась Сериема, — хоть спасательный круг надивай. Просто интересно, где ты раздобыла столько жратвы, чтобы так растолстеть? Небось, прячешь от нас запасы? — Я сказала — не забивай, — отрезала Рия, явно болезненно реагируя на прибавку в весе. — Ты вообще как-то вся расплылась, — сказала Сериема, подходя ближе. — Зад толще, сиськи больше. Прямо как те богачки из Ядерного Города — у них есть лишние деньги, чтобы жиреть. — Я не жирная! — взревела Рия, привлекая внимание остальных бандиток вокруг. Все они были женщинами — в этом постапокалиптическом мире женщинам безопаснее держаться вместе. — Я... беременна. Вот это действительно привлекло всех. Они были молодыми, как и она, в разной степени мужеподобными или сорванцами, и беременность одной из них меньше всего вписывалась в их ожидания. Все столпились вокруг Рии, а та надулась ещё сильнее. Она перестала гладить живот, потому что это только разжигало любопытство, но прятать было уже поздно. — У тебя что, парень где-то припрятан? — спросила одна бандитка, и глаза её хищно блеснули. — Может, какой-нибудь мутант ставил на ней опыты, и у неё будет супер-ребёнок, — засмеялась другая, отчего Рия нахмурилась ещё мрачнее. — Да что на тебя нашло-то? — спросила Сериема, скрестив руки на груди. — Ты не из тех, кто нянчится. — Чёрта с два я такая, — тяжело вздохнула Рия. — Это случилось два месяца назад. Я искала работу, ну, знаете, чем бы подзаработать, потому что грузовые поезда теперь охраняют как следует. Увидела объявление — одно из убежищ платило за «присмотр за детьми», только женщинам. Я бы и не отозвалась, терпеть не могу детей, но платили кучу крышек, целые бочки. Я не поверила, что никто другой не клюнул. Думала, буду сопровождать какого-нибудь богатого сопляка из одного убежища в другое. Все их взгляды устремились на её округлившийся живот. Они не были особо сведущи в материнстве и беременности, но сложить два и два всё же могли — Значит, когда они говорили «присмотр за детьми», они имели в виду присматривать за ребёнком… до того, как он станет ребёнком, — проговорила Сериема, пытаясь сложить пазл. — Эти богатеи со своими замороченными предвоенными технологиями придумали способ заставить кого-то другого вынашивать беременность вместо настоящей мамочки. Так что теперь я таскаю этого ребёнка следующие… не знаю. Сколько вообще беременность длится? — спросила Рия, оглядывая её. — Я вообще ни черта не смыслю в родах... — Вроде как девять месяцев, — сказала одна из бандиток. — Да нет, я слышала — сорок недель. В прошлом лагере, где я была, у главаря была куча жён и куча детей, — вступила другая женщина по имени Стрикс, прищурившись и уставившись на живот Рии. — Но на таком раннем сроке они были намного меньше. Ты точно говоришь, что прошло всего два месяца? Рия начала краснеть — что было совсем не в её характере, для этой закалённой и суровой бандитки. Она рванула прочь, пытаясь сохранить свою обычную походку и не показывать, как ей мешает вес и тяжесть беременности, но Сериема отчётливо услышала, как из нутра подруги донёсся громкий урчащий рык. Рия снова схватилась за живот, застонала и принялась растирать его обеими руками вверх-вниз, привлекая к своей беременности ещё больше внимания. — Рия, если ты беременна, тебе нельзя голодать, — сказала Сериема. — Ты… теперь ешь за двоих. Рия вздохнула и повернулась к ним лицом. Как бы сурово она ни пыталась выглядеть, теперь, когда она была беременна, в её выражении читалась неоспоримая уязвимость. — Хочу сразу прояснить: то, что я таскаю в себе ребёнка этих богатеньких, ни капли не делает меня слабее и не уменьшает мою любовь к дракам. Просто у меня появились эти дурацкие причуды с едой, и всё. Женщины улыбнулись и тихо рассмеялись. Рия подумала, что они насмехаются над ней, но они были рады помочь и побаловать её. То, что одна из них оказалась беременной, немного изменило динамику в стае, но поскольку она была суррогатной матерью и собиралась отдать ребёнка настоящим родителям, это не ложилось на остальных тяжким бременем по уходу за новой жизнью. — Ты всё ещё самая крутая, самая дикая варварка в этом ебучем аду, — сказала Сериема, похлопав её по животу. — Кто ещё, кроме тебя, был бы настолько отчаянным, чтобы согласиться на беременность, которая даже не твоя? — Ты забеременела, даже без ебли. Это делает тебя, типа, супер-плодовитой, — сказала Стрикс. Рия улыбнулась. — Вы правда умеете поднять бандитке настроение. Её живот снова громко заурчал, она крякнула, выхватила мачете и взмахнула им. — Пошли грабить склад и добывать жратву! Устроим пир! У всех будут большие круглые пузатые животы! Бандитки переглянулись. Присутствие беременной женщины в их рядах требовало большой перестройки, а то, что беременной оказалась Рия, было особенно странно, ведь она была самой агрессивной и громогласной из всех. — Не знаю, хорошая ли это идея, — сказала Сериема, выставив руки вперёд. — В твоём… нынешнем состоянии. — Что не так с моим состоянием? Это лучшее время для набега. Голод — отличный мотиватор, — расхохоталась Рия, похлопывая себя по животу. — Я не то чтобы «голодная». Это скорее причуды. — А как насчёт тех крышек, которые ты получила за то, что стала мамочкой? Давай купим тебе еды, — предложила Сериема. — Купить еду? Какого хрена? Мы бандиты! Мы никогда не покупаем еду! Я коплю эти крышки, чтобы купить энергетическое оружие и силовые доспехи, а потом мы сможем нападать на по-настоящему крупные цели, воевать с самыми большими бандами! — воскликнула Рия. — К тому же, уже поздно. Если мы пойдём в город с кучей крышек, мы ввяжемся в такую же драку, как если бы устроили налёт. Женщины снова переглянулись. В последней части она была права, даже если остальные рассуждения хромали. — У меня есть кое-какие запасы, которые я сохраняла, — сказала Стрикс, направилась к своей палатке и вытащила металлический ящик, полный еды. — Да, у меня тоже, — сказала другая бандитка. Вскоре все начали доставать припасы, а Сериема жестом велела Рии сесть. Все собрались вокруг неё и начали кормить, позволяя ей удовлетворять её причуды. Вскоре они поняли, как сильно Рия сдерживала и подавляла свой аппетит. Она набивала рот, крякала, хохотала и рыгала, поглощая всё подряд. Это сильно ударило по их продовольственным запасам, но они были как одна маленькая семья, и если кто-то из них беременел, они должны были заботиться о ней как о «матери» группы. Разумеется, они не могли сказать это Рие, потому что она меньше всего хотела чувствовать себя таковой. Рия всё ещё смущалась от такого внимания, но они уговорили её немного полегче относиться к себе, раз уж она беременна, и она смирилась с тем, что всё будет по-другому. — Ты сказала, сорок недель? — спросила Рия у Стрикс, которая улыбнулась и кивнула, протянув руку и нежно поглаживая Риин живот. — Это не так уж плохо. Я боялась, когда речь шла о девяти месяцах, но сорок недель — это легко. Стрикс и Сериема переглянулись, решив ничего не говорить. — Мы поможем тебе пройти через это, — сказала Сериема. — Через всё. — Я пыталась не есть слишком много, чтобы живот не стал таким огромным, как у других беременных, но, наверное, это не так уж страшно, — сказала Рия, откусывая большой кусок шоколадки в фольге. — Это просто живот. Рия восприняла их подбадривания насчёт своих причуд и привычек всерьёз и, казалось, ела без остановки. Несмотря на протесты остальных бандиток, она всё равно ходила в набеги и воровала, но им удалось уговорить её на более безопасные вылазки — только на заброшенные склады и кладовки. Там обычно было много сублимированной и не портящейся еды, а также консервов, которые все могли есть. — Интересно, знает ли ребёнок, что я налётчица? — сказала Рия, жуя и оглядывая один из старых вагонов, который они нашли и обчистили. Сериема покосилась на Рию, всегда немного тревожась и нервничая, когда та была вне лагеря. Не помогало и то, что прошло несколько месяцев, и Рия росла с удивительной скоростью. Теперь не оставалось сомнений, что она беременна: круглый живот выпирал даже за её грудь размера D, тугие и гладкие бока, а пупок расплющился спереди. — Что ты имеешь в виду? — спросила Сериема, пока Рия запускала руку в банку, зажатую под мышкой, одновременно высматривая, что бы ещё стащить или найти. — Ну, я имею в виду, что как налётчица мы обычно находим еду, которую можно есть, — это консервы, всякие солёные огурцы или банки арахисовой пасты, — сказала Рия, схватив с полки банку с арахисовой пастой. — Раньше я их не особо любила. Я очень любила красное мясо. Но с тех пор как я начала «присматривать», я просто обожаю эту гадость. Это моё любимое. Рия отвинтила крышку с банки арахисовой пасты, макнула туда один из огурцов, покрутила и сунула в рот, громко хрустя и жуя. Её живот издал урчащий рык — то ли удовлетворения от того, что она ест любимое, то ли недовольства от перегруза кишечника. Это была ещё одна причина, по которой Сериема хотела брать Рию только на эти «безопасные» вылазки. Между жеванием ртом, урчанием живота, тяжёлыми шагами и стонами усталости она производила столько шума, что у них не оставалось ни тени скрытности или внезапности. — Возможно, — сказала Сериема. Её слегка ошарашивало, как мало Рия понимает в собственном беременном теле и в том, во что она ввязалась. Они загрузили добычу и отвезли в лагерь. За последние два месяца их отряд вырос — слухи о женском бандитском убежище привлекли множество женщин, которым нравилось чувство безопасности и сестринства. Но это также означало, что многие из них не были так близки с Рией, как остальные, и новость о том, что одна из самых громких и дерзких бандиток беременна, вызывала у них скепсис. — Отлично, вы принесли много еды, — сказала Стрикс, поспешив к ящикам с банками и консервами, которые они привезли. — Бьюсь об заклад, больше половины этого они принесли в своём животе, — сказала Мила, одна из новеньких бандиток. Она засмеялась и показала пальцем на круглый живот Рии, заставляя остальных новеньких смеяться вместе с ней. Рия закипела. — Я должна есть! Я беременна! Там делается ребёнок! — Все должны есть, но не столько, сколько ты, — рассмеялась Мила, скрестив руки на груди. Она была даже более мускулистой, чем Рия, и на пару лет моложе, готовая занять место лидера стаи. — Это называется «есть за двоих», а не «есть за десятерых». Рия уже хотела рявкнуть в ответ, но внезапное покалывание в натянутой коже заставило её застонать и потереть круглый живот, водя рукой по нему широкими кругами. Поскольку они почти всё время были на улице, кожа Рии, как и у большинства бандитов, была сильно загорелой, а в сочетании с беременными гормонами это придавало ей золотистое сияние. Поддерживать суровый внешний вид становилось всё труднее. Она даже перестала мазать щёки боевой краской, потому что беременность сделала её нос слишком чувствительным, и запах её тошнил. Это, наряду с другими симптомами, не входило в её планы, когда она соглашалась стать суррогатной матерью. — Я не собираюсь растить маленького хиленького ребёнка. Это нечестно по отношению к нему, даже если его родители — богатые придурки, — сказала Рия. — Чтобы он родился нормального размера, я должна много есть. Мила наморщила нос и фыркнула вместе с другими женщинами позади неё. — Тётя, ты вообще о чём? — Я хочу есть всё время, а значит, когда я ем, ребёнок растёт! — заорала Рия. — Как ты думаешь, почему беременные такие большие и толстые? Они все засмеялись ей в лицо, а Рея покраснела и огляделась в поисках подтверждения или объяснения. Стрикс вздохнула и подошла поближе. — Рия, это не совсем так работает. Живот растёт потому, что там растёт ребёнок, а не потому, что ты… толстеешь. — Но ты же говорила, что мой живот больше обычного, значит, это от того, что я так много ем, — проворчала Рия. — Ты наполовину права, — засмеялась Мила. Стрикс сглотнула, не желая слишком расстраивать беременную. На самом деле она заметила, что Рия растёт с необычной скоростью, выглядит так, будто приближается к концу беременности, хотя шевелений ещё не было. Она была здесь самым близким к эксперту по беременности человеком, но даже она не понимала, что происходит. Рия расстегнула ремень, державший её шорты — разумеется, она всегда носила одну и ту же пару и никогда их не стирала, как и любой бандит пустоши — и отбросила его в сторону. На нём висели ножны с мачете. — Теперь я безоружна, — сказала Рия, поднимая руки и демонстрируя бицепсы. — Думаете, раз я круглая беременная, то я уже не такая крутая? Я вам покажу, на что способна! Она продолжала напрягать мышцы, сгибая локоть и показывая, какие у неё большие руки, а плечи тоже набухли. Мила уже начала сдавать назад. Она была накачаннее Рии, но ходили легенды о том, насколько дикой и варварской была Рия в прошлом, как она схватывалась с бандами самых могущественных полевых командиров по всей стране. Мила не знала, на что способна Рия в настоящей драке. — Давай, подойди сюда и решим это! — оскалилась Рия, выпрямившись во весь рост и согнув руки внутрь, приняв силовую стойку и сжав кулаки вместе, чтобы мышцы и вены выпирали. — Этот живот меня не сдержит! Но от этого последнего напряжения она слишком сильно выдвинула бёдра вперёд, а вместе с ними и свой беременный живот. После того как она сняла ремень, это была последняя защита её шорт, теперь натянутых на её беременной середине. Пуговица на джинсах оторвалась, молния расползлась, открывая ещё больше её загорелого круглого живота. Она ахнула, когда живот рванулся вперёд, вырываясь из и без того скудной одежды. Майка задралась ещё выше, натянувшись на груди, показывая, как всё её тело теперь доминировало животом. Мила и её подруги закатились от хохота, пока Рия краснела и хваталась за живот. — Ладно, хватит, — сказала Сериема, встав между Рией и Милой и раскинув руки. — Мы все здесь, потому что это безопасное убежище для женщин, а теперь, когда Рия беременна, она стала ещё более женственной. — Она выглядит так, будто съедает за двоих лишних женщин, — захихикала Мила, и вместе со своими подругами развернулась и ушла в другую сторону. Рия зарычала, но Сериема отвела её в палатку, чтобы она села и отдохнула. — Я не понимаю, что со мной происходит, — надулась Рия наедине. Она села на большой деревянный ящик, широко расставив ноги, демонстрируя повреждённую молнию. Сериема пыталась починить её как могла, но было ясно, что беременное тело Рии просто не влезает в обычную одежду, сшитую для стройных и спортивных налётчиц. И чем больше становился её живот, тем меньше он влезал в одежду. Возможно, ей придётся найти что-то новое, но Сериема не собиралась сваливать на неё все проблемы сразу. — Я теперь такая медленная и вечно уставшая, в животе постоянно урчит, из-за чего я хочу есть круглые сутки, и меня бросает в жар и пот просто так, даже если я просто сижу на месте, — пожаловалась Рия. — Я понятия не имела, что всё это будет. Сериема хотела быть терпеливой и поддерживать Рию во время этой неожиданной беременности, но не могла не опешить от этих слов. — Рия, а что, по-твоему, происходит, когда женщина беременеет? Рия пожала плечами и положила одну руку на свой круглый загорелый живот. — Ну, ты просто становишься очень толстой на пару месяцев, а потом выпёрдываешь ребёнка и живёшь дальше, — сказала она. — Именно так это выглядит, когда я бываю в городе и вижу какую-нибудь беременную, которая ковыляет мимо. — Нет, всё намного сложнее. Твоё тело пройдёт через кучу перемен, — сказала Сериема. — Я знаю, что пройдёт! Оно уже прошло! Посмотри на меня! Я огромна! — воскликнула Рия, вставая и похлопывая себя по большому животу. Её шорты теперь болтались где-то у щиколоток, оставляя колени полностью открытыми. Это также показало, насколько она стала больше и плотнее в целом с начала беременности. Смесь гормонов и голода сделали её бёдра шире, а ягодицы больше — всё это шло вразрез с тем брутальным воинственным образом, который она хотела создавать. — Изменений будет больше, поверь мне, — вздохнула Сериема, положив руку на переднюю часть живота подруги и нежно поглаживая, чувствуя, как расплющился её пупок. — И рожать не так легко, как ты себе представляешь. — Я не боюсь. Я справлюсь с чем угодно. Я сильная, — сказала она. Сериема улыбнулась, радуясь, что её дух не сломлен. — Ты точно сильная. — Теперь я понимаю, почему они так много заплатили мне за то, чтобы я залетела, — сказала Рия, ковыляя к краю палатки, всё ещё полуголая. Она стянула брезент с двух больших масляных бочек, которые использовались как якорь для палатки. Она подняла крышку одной из бочек, и у Сериемы расширились глаза — она поняла, что та полностью заполнена крышками от бутылок, местной валютой Пустоши. — Но оно того стоило. — Ещё как стоило, — прошептала Сериема, и одна рука её скользнула к собственному плоскому животу, размышляя о собственной фертильности. — Где ты сказала, живут те богатые люди, которым нужна няня? Даже такие сильные и отчаянные бандитки, как они, жили в суровом мире, и баланс сил по всей стране постоянно менялся. Новая армия, оснащённая мощным и технологически продвинутым предвоенным оружием, пробиралась по землям, пытаясь создать большую и единую территорию. Поэтому бандиты свернули лагерь и отправились на поиски более стабильной базы, в идеале — чего-то, что не зависело бы от хлипких палаток. У них не было ни машин, ни грузовиков, ни даже мотоциклов, так что они шли пешком и несли с собой всё, что могли, следуя по старым железнодорожным путям в надежде, что те приведут их в более гостеприимное место. И на протяжении всего пути они слышали постоянные стоны и кряхтение Рии. Она не хотела привлекать к себе лишнего внимания и никогда не жаловалась, но не могла сдержать шума при движении. По её подсчётам, сейчас она была на шестом месяце беременности, и живот у неё был очень заметным — казалось, будто она проглотила надутый баскетбольный мяч. Её загорелый круглый живот подпрыгивал и трясся перед ней, когда она ковыляла по каменистой тропе, но он трясся даже когда она стояла на месте. Суррогатная беременность зашла достаточно далеко, теперь там были шевеления, и другие налётчицы иногда видели, как её кожа выпирает и растягивается — если внутри утробы происходило особенно сильное или резкое движение. Поскольку других вариантов одежды не было, Рия продолжала носить свою майку, которая теперь выглядела почти как бикини на её пышных грудях. Само по себе это было не слишком странно — многие бандитки носили очень свободную и откровенную одежду, демонстрирующую грудь, — но Рия всё ещё считала себя сорванцом и не любила, что не может прикрыть свои сиськи четвёртого размера. Пока они не доберутся до безопасного места и не поищут что-то другое, Рии приходилось обходиться только трусиками, которые плотно сидели между её большими круглыми ягодицами, так что со спины казалось, будто она идёт без нижнего белья. Это было унизительно, но из-за гормональных приливов жара Рии было даже комфортнее. Она настаивала на том, чтобы нести свою ношу во время путешествия, хотя с её огромным животом она уже тащила достаточно. Две бочки с крышками она везла на самодельных санях, волоча их по песку и грязи. Не было страха, что Мила или кто-то другой украдёт их, потому что в стае всё делили поровну. В том числе и еду, и по громкому урчанию в огромном голом животе Рии все знали, насколько сильнее становятся её причуды по мере того, как она становится тяжелее и круглее. Они подходили к ней и предлагали перекусить на протяжении всего пути, и хотя она сначала отказывалась из гордости, в итоге всегда соглашалась, перекусывая и чавкая на протяжении их долгого перехода. Все были поражены её беременностью — так мало налётчиц, выросших в Постапокалипсисе, вообще видели беременных женщин, потому что они всегда бегали по Пустоши. Даже Мила удивлялась изменениям в теле Рии, и никто не жаловался, когда суррогатная мамочка постоянно останавливалась на привалы. Под тяжестью живота и из-за сильных гормонов она останавливалась, чтобы поддержать живот и перевести дыхание, тяжело дыша и кряхтя. Иногда другая бандитка предлагала немного повезти сани, и Рия ковыляла рядом, одной рукой придерживая живот сверху, а другой упираясь в поясницу, чтобы хоть как-то облегчить эту материнскую тяжесть. Теперь, когда срок был достаточно большим и начались шевеления, она останавливалась на месте и ругалась сквозь зубы. — Этот сопляк ещё тот нахал, — цедила она, когда получала удар в шейку матки, от которого ломило всё тело, или в переднюю часть натянутого живота, от которого кожу стягивало. — Может, это у него от тебя, — засмеялась Сериема, чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы шутить над беременностью Рии теперь, когда она зашла так далеко. — У меня отличный характер, — нахмурилась Рия в ответ, а затем ахнула и схватилась за нижнюю часть живота. — Ох, чёрт, это ещё одна проблема беременных… Она заковыляла ещё более неуклюже, чем обычно, углубляясь в песок. Теперь у неё было много ударов по мочевому пузырю, и она присела на корточки, чтобы облегчиться. Поскольку она была грубой и дикой, она даже не пряталась за камнем и не соблюдала никаких мер предосторожности, не заботясь о том, что все её видят. Женщины-бандитки смотрели на неё, но не для того, чтобы унизить. Всех молча беспокоило, насколько огромным стал её живот на таком раннем сроке. Она выглядела так, будто вот-вот лопнет, но, судя по всему, она правильно определяла сроки — и была примерно на середине пути. Стрикс тоже упоминала, что по её опыту Рия слишком большая, и когда она видела, как её живот выпирает и растягивается, это точно не походило на одного ребёнка внутри. Слишком много возни. — Ничего ей не говори, — сказала Сериема Стрикс. — Пока что. Как только найдём новый дом, я поговорю с ней. Я знаю её дольше всех. Рия заковыляла к каравану, похлопывая себя по животу и кряхтя. — Чёрт, я как воздушный шар… должно быть, от того, что много ем… Но её живот был совершенно твёрдым и натянутым — все калории шли либо прямо ребёнку, либо в грудь и задницу. Очевидно, в её утробе росло что-то большее, чем они ожидали. К счастью, их путь был недолгим. Они нашли заброшенное Убежище вдоль железнодорожных путей и откопали его из-под песчаной бури. Как и большинство бандитов, они предвзято относились к обитателям Убежищ, считая их изнеженными и элитарными, но стратегически это было хорошим местом для переезда, и здесь никого не было, так что они могли занять его целиком. Сразу же они забыли о своей неприязни к жизни в Убежище и принялись собирать местные ценности, видя столько технологически продвинутых вещей, которых у них никогда не было, развлекаясь с компьютерным ядром и оружием, которое здесь хранилось. Они нашли большой общий душ и засмеялись, разделись и бегали под водой, впервые за долгое время отмываясь — сезон дождей был уже много месяцев назад. Они могли привыкнуть к этому. Рия ковыляла вокруг, надув губы, обеими руками сжимая живот. Обычно она бы воровала и хватала всё, что можно, или осматривала оружие и броню, но сейчас она просто вела носом. Её желудок урчал, как обычно, причуды не отпускали, и она нашла кладовку с большим количеством еды. Сериема нашла старый синий комбинезон, который обычно носили обитатели Убежищ, и решила, что из него можно сшить одежду для беременной Рии, потому что он был большим и свободным. Она нашла Рию в кладовке — её пухлые губы были в соусе и крошках, она объедалась, а живот трясся и растягивался от всего, что внутри происходило. — Я просто очень голодна, — простонала Рия, и из неё вырвалась небольшая отрыжка, когда она поставила пустую тарелку и слегка погладила свой голый живот, теперь блестящий от жира и соков, которые на него накапали. — Я знаю. Именно об этом я и хотела поговорить с тобой наедине, — сказала Сериема, приближаясь и кладя руку на огромный живот Рии. — Меня беспокоит, насколько ты большой стала, и я знаю, что дело не только в еде. В мире происходит много странного, а богатые — самые странные из всех. Что, если они поместили в твой живот не ребёнка? Рия проглотила то, что осталось у неё за щеками. — Что ты имеешь в виду? — Может, они действительно использовали тебя для научного эксперимента — чтобы вырастить какого-нибудь монстра или суперсолдата, — сказала Сериема, растопырив пальцы, чтобы ощутить всю тяжесть и движение внутри утробы. — Или радиация Пустоши как-то повлияла на плод и превратила его в огромного супермутанта. Рия посмотрела вниз на свой живот. Она не испытывала никаких настоящих материнских чувств или привязанности к нерождённому ребёнку, ведь знала, что лишь временно «присматривает» за ним в своей утробе, но всё равно не хотела, чтобы случилось что-то плохое. Ни с ребёнком, ни с ней самой. — Как нам это выяснить? — спросила Рия, в голосе которой впервые за всё время, которое помнила Сериема, прозвучал искренний страх. — В этом Убежище полно всякой старой мощной техники. Может, здесь есть и медицинские аппараты, — сказала она, положив одну руку на поясницу Рии и помогая ей ковылять. Они обыскали Убежище, пока не нашли медблок, который был оставлен в идеальном состоянии, со всякими лекарствами и оборудованием. Там были компьютерные томографы, рентгены и даже работающий аппарат УЗИ. Сериема не знала, как им пользоваться, и потратила некоторое время на эксперименты. Сначала она просто тыкала датчиком в живот Рии, многократно ударяя по её натянутой середине, пока Рия кряхтела и жаловалась на дискомфорт, а то, что было внутри, дёргалось ещё сильнее. Теперь, когда у них появился возможный ответ на вопросы о суррогатном материнстве и вынашивании, страхи Рии насчёт того, что растёт внутри, только усилились. Постепенно Сериема разобралась с техническими аспектами. Она научилась включать аппарат — к счастью, всё Убежище питалось от термоядерной энергии и имело огромный запас электричества. Затем она включила сам датчик и медленно провела им по голому животу Рии. Обе были разочарованы нечёткостью изображения, пока не нашли рядом бутылочку с гелем. Они понюхали его и по чисто животному инстинкту поняли, что это не для питья, и Сериема попробовала нанести гель на датчик. Это дало им нужный результат. Она водила датчиком по животу Рии. Рия покраснела, пытаясь сохранить суровый вид, но гель был таким тёплым и успокаивающим на её вечно натянутой и болезненной коже. А когда датчик двигался по животу, её кожа блестела от геля, и загорелая кожа начинала светиться, как полированная медь. Это был момент, когда Рия ближе всего подошла к тому, чтобы считать своё беременное тело... возможно, красивым. Сериема чувствовала то же самое, видя свою боевую подругу-налётчицу в совершенно ином свете. Она всегда находила её харизматичной и привлекательной по-своему, но это было совсем другое. Не то чтобы она когда-нибудь сказала это Рие. Зная её грубый характер, Сериема понимала, что Рия просто наорёт на неё, если та скажет что-то мягкое или уязвимое. Сериема сосредоточилась на УЗИ, делая всё возможное, пока не почувствовала, что достаточно хорошо понимает изображение. — Хорошая новость: я не думаю, что ты носишь мутанта-монстра, и с радиационным заражением ты, скорее всего, тоже не столкнулась, — сказала она. Рия была не самой сообразительной, но даже она поняла, что в этой фразе есть вторая часть, и приподняла одну из своих частично выбритых бровей. — Есть плохие новости? — Смотря как на это посмотреть, — сказала Сериема, поворачивая экран так, чтобы Рия могла видеть. Та прищурилась — она никогда раньше не видела УЗИ и не понимала, что означают эти цифровые изображения. — Я вижу два пятна. Которое из них — ребёнок богатеев? — спросила она. — Оба, — сказала Сериема. — У тебя двойня. Рия посмотрела на неё ещё более озадаченно. Теперь её тяжеловесный интеллект снова включился. — Двойня — значит, у тебя сразу два ребёнка. — В следующий раз говори сразу, попроще, — сказала Рия, глядя на свой живот. — Поэтому я такая большая и там так много возни? — Она для верности легонько ткнула пальцем в свою округлость. — Именно поэтому, — сказала Сериема и глубоко вздохнула. — Я рада, что теперь у нас есть ответ. — Ага, — сказала Рия, всё ещё ошеломлённая тем, что вместо одного ребёнка носит сразу двоих, медленно слезая с кушетки и поглаживая свою округлость, всю скользкую от геля. — Наверное, я так много ела, что вырастила второго ребёнка. Сериема снова вздохнула, понимая, что до подруги можно достучаться лишь в определённой степени. — Именно так, ты права. Они вернулись к остальным бандиткам с грандиозной новостью. Стрикс была потрясена — она знала только одну женщину, у которой была двойня, а теперь видела, как их самая суровая и мужеподобная участница проходит через такое же экстремальное материнство. Даже Мила почувствовала, что теперь должна обращаться с Рией намного мягче, не желая перегружать ту, кто переживает такой опыт. Женщины обступили её, и странная фертильная аура Рии усилилась ещё больше благодаря блестящему от геля животу. — Можно потрогать? — спросила одна из молодых бандиток. — Конечно, трогайте. Какое мне, блядь, дело? — проворчала Рия, положив одну руку на верхнюю часть живота, а другой оттопырив спину, выставляя свою округлость вперёд. Хотя все теперь смотрели на неё совсем иначе, она всё равно чувствовала себя той же бесстрашной, кровожадной налётчицей, какой всегда была. — Только не привязывайтесь к этим соплякам и не давайте им имён или чего-то такого. Как только я их из себя вытащу, они отправятся обратно к своим занудным богатым родителям. Сериема засмеялась. Ей хотелось бы, чтобы Рия немного умерила пыл, раз уж она беременна, но с другой стороны, было приятно, что она остаётся той же старой Рией. Затем она повернулась к Сериеме и Стрикс и прошептала: — И как же они оттуда вылезут? Обе вздохнули и погладили её живот. — Потом об этом. Рие было труднее привыкнуть к жизни в Убежище, чем остальным бандиткам, и её беременность была главной тому причиной. Они всегда насмехались над жителями Убежищ за то, что те живут в роскоши, пока все остальные выживают в Пустоши, но теперь, оказавшись здесь и прожив так много лет в тяжёлых условиях, они быстро начали ценить комфорт и удобства, и это привело их к желанию побаловать свою беременную подругу по оружию. Рия была категорически против. Она не хотела, чтобы к ней относились по-другому, и больше всего ненавидела то, что считала «девчачьим» обращением, ведь она всю жизнь старалась быть как можно более неженственной в качестве механизма выживания в эти суровые времена. Единственное, на что она согласилась, — разрешить сшить ей штаны из старых комбинезонов обитателей Убежища, которые действительно подходили бы такой беременной, как она. Но из-за её большого живота и круглой задницы это в итоге выглядело как купальник, плотно облегающий ягодицы и бёдра, полностью обрисовывая контуры её попы, привлекая массу внимания к её тылу, когда она ковыляла и покачивала бёдрами из стороны в сторону. Это также означало, что она позволяла своему беременному животу торчать голым, но к этому она уже привыкла. Она не видела необходимости прикрывать живот, не испытывая ни стыда от беременности, ни стеснения из-за того, насколько большой она выглядела. Она всё ещё ковыляла сама по себе, не пытаясь ограничивать физическую активность. Она хотела разбирать и перерабатывать скелет Убежища вместе со всеми, складывать ящики и сортировать добычу, тренироваться с оружием, чтобы быть готовой к следующему налёту. Но все настаивали, чтобы она просто сидела и отдыхала, по указанию и уговорам Сериемы и Стрикс. Рия это ненавидела и настаивала, что всё ещё может драться и грабить так же хорошо, как и все, хотя ковыляние от одного конца коридора до другого оставляло её задыхающейся, икающей и обливающейся потом, как если бы она находилась на улице в пустыне под палящим юго-западным солнцем. Даже в те немногие разы, когда бандитки покидали Убежище ради набегов, Рию оставляли там. Отчасти это было вызвано заботой о здоровье и безопасности детей — они не были биологическими детьми Рии, но у бандиток оставалась базовая человечность, и они не хотели причинять вред плодам без необходимости. Но в гораздо большей степени это было вызвано заботой о самой Рии. Она могла не верить, но она стала намного медленнее и неуклюжее, чем когда-либо, и ей было бы плохо, если бы она попыталась вступить в бой с разными бандитами, солдатами и безумцами, которых они встречали в мире. Распорядок дня Рии теперь ограничивался ковылянием по Убежищу и выяснением, не нужно ли кому-то что-то, не найдётся ли какая-нибудь работа, — и обычно она слышала «нет». Она делала какие-то дородовые упражнения — всё, что могла делать со своим большим животом. Рия особенно гордилась тем, что на ранних сроках могла дотронуться до пальцев ног, но с каждым днём, когда её матка расширялась, это становилось всё менее возможным. И, конечно, много еды. Рия была в режиме полномасштабных причуд, постоянно набивая себя. Когда она совершала свои ежедневные обходы всего Убежища, она всегда делала это как минимум с одной банкой, баночкой или жестянкой в руке, чтобы перекусить, а часто и с несколькими. Стрикс знала, что её живот быстро растёт из-за двойни, но всё чаще она думала, что аппетит тоже способствует её быстрому увеличению. К тому времени, когда Рия родит, все ожидали, что она произведёт на свет двух особенно толстых и тяжёлых детей. Когда Рия достигла восьмого месяца беременности, она в полной мере ощущала последствия как своей диеты, так и двойной беременности. Она проснулась и попыталась натянуть одежду как могла, с каждым днём справляясь с этим всё хуже. Майка давалась с трудом. Теперь у неё была грудь размера F — смесь молока, гормонов и сосредоточенного жира. Хотя многие бандитки начали носить одежду, найденную в Убежище, Рия хотела сохранить свою майку, считая, что весь пот, въевшийся в волокна, — это знак того, что она навсегда её, как зверь, метящий свою территорию. Но теперь это едва ли служило бюстгальтером, удерживая её тяжёлые груди на месте, а её широкие, потемневшие соски просвечивали сквозь вытертый хлопок. Даже когда майка была надета, снизу торчала большая часть груди, а плотная посадка сжимала её груди вместе, заставляя её издавать совсем нехарактерный хнычущий звук от стимуляции. Но хуже всего было, когда она пыталась натянуть штаны, перешитые из комбинезона. В последнее время они становились всё теснее, а с таким большим животом она не видела своих ног, поэтому надеть их было настоящим испытанием. Она застонала и села на край кровати, откинувшись на ягодицы, чтобы поднять ноги в воздух и натянуть штаны. Когда она добралась до бёдер, стало ещё теснее, и она чувствовала, как её круглые ягодицы с трудом втискиваются внутрь. Медленно беременная сорванец поднялась на ноги и изо всех сил потянула штаны вверх, задыхаясь от напряжения. Наконец ей пришлось остановиться и посмотреть на себя. Треть её голой задницы торчала из штанов, и она не могла застегнуть их у основания живота. Она была слишком беременна для собственных штанов. — К чёрту, — сказала Рия, поглаживая голый живот и ковыляя к ремню, одновременно дотягиваясь до своего «снэк-столика», который она приготовила с утра, смешивая огурцы с арахисовой пастой, как обычно. Она крякнула, приседая, чтобы обхватить ремнём основание живота, удерживая штаны так, чтобы они не упали, но она чувствовала, что чего-то не хватает: её мачете. Все в Убежище слышали её тяжёлые шаги, когда она заковыляла искать виновного. Её глаза сузились и горели, когда она вышла в главный холл и увидела Милу, надевающую броню, вместе с несколькими другими женщинами, готовыми отправиться на налёт. — Верни мне моё мачете, — прорычала Рия, увидев лишнее оружие в её слинге. — Как ты посмела его взять? — Мне нужно было ещё одно качественное оружие, а ты всё равно им не пользуешься, — сказала Мила. — Тебе стоит прилечь и отдохнуть, ты выглядишь измотанной. — Хочешь забрать моё оружие? Придётся драться со мной за него, — сказала Рия, широко расставив ноги и выставив руки в стороны, напрягая бицепсы. В ту же секунду она застонала и схватилась за основание живота, понимая, что это было неправильное движение. Её пузо было не просто большим и тяжёлым. Она чувствовала, как всё внутри распирает от того, что она так раздулась. Кожа на загаре натянулась, как у воздушного шарика — того и гляди лопнет. Мышцы вытянулись до предела, кожу жгло и стягивало, а по животу и бокам уже пошли спазмы. Огромный беременный живот, вместе с её большой круглой попой, торчащей из штанов, и бёдрами, которые вот-вот должны были вырваться из ткани космического класса, больше не делали её устрашающей. Каждый раз, когда она двигалась или даже говорила достаточно громко, её большая грудь покачивалась в её слишком маленьком топе без бюстгальтера, и Рея явно морщилась и дрожала от возбуждения, которое её нежные груди получали от трения о ткань. Мила заржала, но не со зла. Им всем было прикольно и даже как-то умильно смотреть, как Рия пытается косить под крутую пацанку, хотя сама вот-вот лопнет от этой двойни. — Не ссы, я верну его целым. Респект тебе, что столько лет держала мачете в таком порядке, — сказала Мила, полюбовавшись на оружие, и ушла с остальными бабами, готовыми к набегу. Рия застонала и обхватила руками основание пуза, пытаясь его придержать. Она только что унизилась перед всеми, и ей не нужно было выглядеть ещё более одышливой, когда она ковыляла прочь. Оставалось только надеяться, что после родов всё станет как раньше… Она заковыляла в кладовку — заливать горе солёным, поддаваясь своим причудам, как обычно. Сериема уже сидела там и лопала, когда Рия ввалилась. — Ты была права, — сказала Сериема, запуская руку в банку и выуживая огурец. — Они реально вкусные. — Единственный плюс быть беременной: можно жрать сколько влезет, — простонала Рия, сгребая своим животом кучу банок и жестянок и грохая их на металлический стол, а потом набросилась на еду, будто зверь. — День не задался? — спросила Сериема с набитыми щеками. — Меня уже достала эта беременность,— проговорила Рия, жуя на ходу, так что все эти беременные формы становились ещё больше. — Наверное, за те бабки оно того стоило, но я не так хотела провести это время. Я понятия не имела, что быть беременной так… тяжело! — Ты ж у нас крутая, выдержишь всё, — сказала Сериема. — Но это же дичь какая-то! Эта мелочь внутри меня перевернула всё вверх дном! А теперь их двое! — заорала Рия, отступив, чтобы Сериема могла полюбоваться на её пузо, и указала на него, разоряясь. — Только сегодня: я хочу спать, я хочу жрать, мне жарко, я огромная! Внезапно кожа на животе выпятилась, и Рия зарычала сквозь зубы, вцепившись обеими руками в свои округлости. Пальцы растопырились, впиваясь. Она чаще просто хваталась за живот, не особо его «гладя» или «поглаживая» — что могло бы успокоить этих двоих. — И они пинают меня постоянно! У них в моём пузе непрерывная истерика! — простонала Рия. — Раз их двое, когда один спит, другой бодрствует, так что меня пинают и топчут без остановки! Сериема едва не фыркнула. Её поражало, что, хотя дети и не были её кровными, они всё равно унаследовали её характер — даже в утробе. — Бля, последние недели я это особенно чувствую… но Стрикс сказала, что осталось всего пара месяцев, — сказала Рия, шлёпнув по бокам пуза, готовясь к этой тяжести. — Я выдержу… но это будет реальная жесть. — Заставляет нас уважать наших мам, да? — промурлыкала Сериема, коснувшись своего живота. Рия фыркнула. — Наверное, но если бы моя могла заплатить какой-нибудь тёлке, чтобы та меня выносила, она бы так и сделала. У этих богатеев правильный подход. Ни за что бы я не залетела бесплатно. Хорошо, что здесь нет мужиков. Тебе повезло, что тебе не о чем париться. — Ага, — сказала Сериема, вздохнув и покраснев, глядя на свой собственный живот. Она выведала у Рии, где тот город, где она нанялась суррогатной мамой, и тоже сходила туда. Деньги ей были нужны, да, но за последние месяцы она очень загорелась беременностью Рии и захотела попробовать сама. Сейчас у неё был второй месяц, и она только начала округляться. Стрикс и ещё пара бандиток заметили и говорили с ней по душам, но Рия была слишком тупой, чтобы заметить, даже с её собственным пузом, полным пинающихся близнецов. Сериема не знала, хочет ли она избежать двойни, чтобы не быть такой же грузной, как Рия… или хочет пройти через такое же огромное расширение и перемены. Время покажет. Сериема не рискнула использовать УЗИ на себе, но на четвёртом месяце она рассчитывала на одного ребёнка. Она не была такой огромной, как Рия на том же сроке, хотя всё равно чувствовала себя толстой — спереди уже торчал заметный пузик. Как ни была тупа Рия, к этому моменту она наконец поняла, что Сериема тоже в положении, хотя та и не пряталась. Как и Рия, она ходила с голым пузом, позволяя всем трогать и гладить его. Но как бы радостно Сериема ни относилась к своей беременности, Рия постоянно кряхтела и фыркала. — Какого хрена ты вписалась в эту херню? — говорила Рия, как только речь заходила о беременной Сериеме. — Ты тоже вписалась, и ты намного больше и жирнее меня, — смеялась Сериема, тыкая Рию в пузо. Рия краснела и рычала. — Ага, я дура. Хотя Рия и огрызалась, Сериема чувствовала, что в душе та рада иметь подругу по беременности, с которой можно посочувствовать. Наконец появился кто-то, кто понимает, что она переживает. И Рия теперь могла не только жаловаться, но и предупреждать Сериему о том, что её «ждёт впереди». Сериема заковыляла по коридорам Убежища, чтобы найти Рию и провести день, валяясь и лениво жуя, гладя животы и шутя друг с другом. С собственным растущим пузом она любила подкалывать Рию насчёт её размеров. Но когда она добралась до комнаты подруги, то увидела, что та не одна. Человек двенадцать молодых девок обступили Рию — все хихикали, ржали и ворковали, пока та развалилась в кресле, кряхтя и хватаясь за дёргающееся пузо. — Как только эти сопляки вылезут, вы все заплатите за то, что ржёте надо мной! — рявкнула Рия. — Ты уже говорила это на прошлой неделе. Долго ты ещё собираешься их таскать? — засмеялась Мила, поглаживая живот Рии у самого пупка. — Ты уже так долго беременна, что мы начинаем думать, будто тебе на самом деле нравится быть мамашей. Стрикс говорила Рии, что при двойне обычно рожают раньше, и Рия обрадовалась. Но надежда оказалась ложной — у Рии случилась херня: она проходила с двойней полные сорок недель, что считалось переношенным. И без того ничтожная активность Рии скатилась к нулю — пузо стало таким огромным и тяжёлым, что даже стоять было влом. Её прибивало к земле маткой, так что сидела она почти всё время, широко растопырив толстые ляжки, чтобы вместить живот. На ней всё ещё была та майка, но её уже одеждой не назовёшь — от пота она стала почти прозрачной, облипая налитые сиськи, с тёмными жилами, пульсирующими под кожей. В остальном они придумали, как переделать её штаны: разорвали спереди и завязали узлом под животом, чтобы они облегали её формы. — Ладно, хватит, — сказала Сериема, разгоняя баб. — Дайте двум беременным отдохнуть. Вам что, больше нечем заняться, кроме как сидеть и трепаться? Девчонки оставили их вдвоём, но перед уходом обеим погладили пузо. Сериема восприняла это с улыбкой, а Рия в ответ только кряхтела и рыгала. Её живот стал таким огромным и набитым, что в последние недели урчал так громко, что было слышно, а когда близнецы пинались, урчание становилось ещё громче. — Прямо как их богатые родители, эти мелкие — лентяи. Им лишь бы сидеть внутри меня и кайфовать, — надулась Рия, обхватив руками основание своего громадного пуза. — Как мне их выманить? — Думаю, надо просто ждать, — вздохнула Сериема, гладя свой живот кругами. — Надеюсь, когда я дойду до срока и буду злой, ты будешь такой же терпеливой. — Я не злая, — огрызнулась Рия, упёршись рукой в стену и попытавшись встать. Но она скривилась от судороги в бедре и спине, от которой в паху загорелось, и она рухнула обратно на свой толстый зад. — Я просто бешеная! — Это большая разница, ты права, — засмеялась Сериема, наклонившись и прижавшись животом к её животу. — Всё равно приятно было пройти через это вместе. Это было целое приключение. Рия немного смягчилась и вздохнула вместе с ней. — Да, лучше я буду беременной с тобой, чем с кем-то ещё… Надеюсь только, что остальные не последуют твоему примеру и не начнут залетать за бабки. Мы не можем быть целой бандой пузатых налётчиц — нас никто не воспримет всерьёз. Сериема вздохнула и задумалась. Ей нравилась свобода быть бандиткой, но если бы ей платили как племенной кобыле в одном из больших городов… она могла бы к этому привыкнуть. По всему Убежищу разнёсся громкий вой сирены, и обе женщины резко оглянулись. Рию так проняло, что внутри вдруг скрутило и сжало, и она застонала от боли. — Это сигнал тревоги. Нас атакуют, блядь! — крикнула Сериема, вскакивая на ноги — на четвёртом месяце она ещё была подвижной. — Мне надо готовить оружие! Я знаю, где все склады! — Я тоже буду воевать! — рявкнула Рия, широко расставив ноги и пытаясь перенести вес на колени, чтобы подняться. Но не только беременное пузо было слишком тяжёлым — она чувствовала в тазу такую боль и напряжение, каких раньше никогда не было. — Нет, сиди здесь, в безопасности, — сказала Сериема, выбегая и нажимая кнопку, которая захлопнула и заперла дверь. — Мы вернёмся за тобой, когда всё кончится… а еды у тебя здесь полно, как всегда. На последнюю колкость Рия показала ей средний палец, всё ещё пытаясь встать и вырваться наружу, чтобы присоединиться к драке, но она была слишком медленной, и металлическая дверь захлопнулась перед ней. Она пыхтела и сопела, задыхаясь и кряхтя от очередной судороги, ковыляя по кругу, чтобы размять мышцы. Рия не понимала, что эти последние судороги на самом деле были схватками. Она уже три дня как была в родах и не знала об этом. Но дальше стало ещё опаснее. Она чувствовала, как близнецы пинаются внутри, протестуя против сжатия в матке. — Чёрт возьми, хватит капризничать! Если вам не нравится в моём пузе, вылезайте оттуда! — выругалась Рия на свой живот. Она чувствовала, как близнецы бьют её по мочевому пузырю, будто это батут для их развлечения в утробе. Рия неуклюже заковыляла к двери Убежища, её круглое пузо низко отвисало, а боль и напряжение сдавливали тело. Пользоваться «сортиром» для Рии было в новинку, но она уже привыкла к этому за время жизни здесь, а он был по ту сторону двери. — Выпустите меня! Мне надо по-маленькому! — застонала она, колотя кулаками в металлическую дверь, но ответа не было. Она перестала стучать, только чтобы схватиться за живот, чувствуя новые мучительные судороги, пронзающие его. У Рии задрожали колени, она застонала и побрела обратно к кровати. На десятом месяце с двойней она могла стоять всего несколько минут подряд, и она достигла предела. Она добралась до кровати и рухнула на спину — пленница собственной беременности. Она упала на кровать с особенно сильным грохотом, и это вызвало мощную схватку. Внезапно у неё на коленях образовалось большое мокрое пятно, которое потекло по бёдрам. Её густые околоплодные воды сочились через штаны, перешитые из комбинезона, но Рия понятия не имела о том, что такое «воды отошли», ведь она ничего не смыслила в беременности. — Чёрт, вы так сильно пнули, что я обоссалась, — простонала Рия. — Я даже не знала, что такое возможно… А затем она снова ахнула и рухнула на кровать. Эта схватка была в десять раз сильнее предыдущих, заставив её закричать и потянуться назад, чтобы схватиться за стену для опоры. Она понятия не имела, что происходит, но после нескольких минут этих адских схваток она чувствовала, как давление нарастает вокруг бёдер, и понимала, что один из пинающихся близнецов опустился ниже в её теле. Рия не была книжной умницей и ничего не смыслила в беременности, но она хотя бы могла интерпретировать сигналы, которые получало её тело. — ТЕПЕРЬ вы хотите вылезти из меня?! Какие же вы... блядь вы бесите! — заорала она, простонав сквозь очередную схватку. Она развела ноги, пытаясь дать им как можно больше места для выхода, и выгнула спину. Это была самая удобная поза, которую она могла принять, и всё равно было больно, как в аду. Рия попробовала всё, чтобы родить: давила рукой на верхнюю часть живота, сжимала мышцы, делала толчки тазом. Ничего из этого особо не помогало, но её тело уже делало большую часть работы, проталкивая детей через родовые пути. Но её физиология и зверский аппетит означали, что это были два очень крупных и крепких ребёнка, и роды были бы тяжёлыми, даже если бы был только один. Прошли часы, прежде чем началось прорезывание. Рия орала, обливаясь потом и заливая им кровать под собой, но она надеялась, что усилившаяся боль означала, что она близка к концу. Но теперь у неё появилась новая проблема. Она чувствовала, как давит в штаны, когда начались роды. Рия попыталась стянуть с себя комбинезон Убежища, чтобы освободить колени, но она стала такой толстой — и в заднице, и в бёдрах, — что он застрял на ней. С громким рыком Рия напрягла квадрицепсы и рванула ноги в стороны, разорвав промежность и создав отверстие. — ВЫЛЕЗАЙТЕ ИЗ МОЕГО ЖИВОТА! — взвыла она, сделав последний толчок. Сработало — первый из близнецов выскользнул из родовых путей, закричав у неё между ног. Рия, возможно, хотела, чтобы это закончилось ещё давно, но она не была бесчувственной, когда услышала детский плач после родов. Прошло ещё несколько часов, прежде чем второй близнец вышел из неё, но на этот раз она была более уверена и мотивирована — она уже родила одного. Она всё твердила себе, что она сильная, безжалостная налётчица и что она может всё. Это дало ей душевных сил пройти через роды, и наконец она держала двух двенадцатифунтовых детей, мокрых и склизких от родовой жидкости. Она не знала, что такое пуповины, но перекусила их зубами, освободив детей, и прижала их к груди. Она не была особо материнской, но хотя бы знала, для чего нужны её сиськи. Вскоре после этого Сериема открыла дверь и вошла. — Мы их прогнали, — сказала она, а затем ахнула, увидев Рию — суровую, грозную бандитку — кормящей двух младенцев. — Ничего себе… ты справилась. Ну как? Рия посмотрела на детей. Они были милыми, но она уже знала, какие слова сорвутся с её губ первыми. — Это того не стоило.