Плодовитый бандит

Сериема не сдержала усмешки, похлопывая себя по натянутому животу и с трудом переставляя ноги. Она видела, через что прошла Рия, видела, как та становилась всё больше, тяжелее и несчастнее с каждым днём. Когда Рия дошла до полного срока с двойней, она пыхтела, кряхтела и ругалась сквозь зубы, просто ковыляя по коридору, а это было ещё до того, как она стала настолько огромной, что едва могла двигаться. Беременность — это жесть для женского тела, даже такого тренированного и закалённого, как у них, и Сериема убедилась в этом лично. Так почему же тогда она пошла и залетела сразу после этого? Теперь у неё был десятый месяц, загорелое голое пузо торчало далеко вперёд, а пупок выпирал и дёргался даже сильнее, чем остальная часть этой беременной сферы. От ковыляния болело всё, тяжесть давила на бёдра, а нерождённый ребёнок пинался и растягивал её натянутую кожу, и каким-то образом умудрялся выпячивать переднюю часть живота, хотя на ощупь тот был твёрже камня. Эта беременность была полностью её выбором. Она была суррогатной матерью, так что она даже не собиралась терпеть этот дискомфорт и неудобства из-за материнской любви к собственной плоти и крови. Этот ребёнок, пинающийся внутри неё, нетерпеливо желающий выбраться из матки и родиться, принадлежал какой-то богатой семейке, одной из тех немногих, у кого был доступ к медицинским технологиям, позволяющим суррогатное материнство, пока остальная часть страны — и, скорее всего, мира — прозябала в послевоенных руинах. Это была причина, которую она говорила Рие и всем остальным женщинам-бандиткам. В такие тяжёлые времена, когда война начинала закипать между разными бандитскими кланами и отрядами, получить огромную кучу крышек просто за то, чтобы временно использовать свою матку, казалось выгодной сделкой. Рия была первой суррогатной матерью в стае, и слух распространился среди бандиток, все видели в этом «лёгкий» способ заработать. Легче, чем штурмовать военную базу или лезть в лагерь какого-нибудь полевого командира. Но в глубине души настоящая причина, по которой Сериема хотела пройти через суррогатное материнство, была в том, что… она хотела узнать, каково это — быть беременной. Видеть, как Рия стонет и кряхтит, вызывало у неё сочувствие к подруге и товарке, это правда, но это также наполняло её изумлением. Видеть, как сильно может измениться женское тело, знать, что у тебя в животе ребёнок, и чувствовать его движения. Она хотела знать, каково это. Суррогатное материнство казалось лучшим способом это сделать. Живя бандиткой, она никогда не знала, будет ли у неё настоящая возможность стать матерью, и она знала, что это очень суровая среда для воспитания ребёнка. Так она могла получить весь опыт беременности и получить за это деньги, без эмоционального багажа, который наступает после. По крайней мере, она надеялась, что багажа не будет. Но она не могла не чувствовать некоторой привязанности к этому малышу, который двигался внутри неё, связанному с ней пуповиной, чувствуя, как он икает и пинается внутри неё, пока её сердцебиение убаюкивает его. Конечно, были и другие минусы. Размер её живота сильно усложнял привычные бандитские делишки, и в последние недели ей приходилось в основном сидеть в их убежище — заброшенном Убежище. Это было особенно неудобно, потому что коридоры здесь были узкими, и когда она ковыляла по ним, она чувствовала себя ещё более раздутой и зажатой. Грудь и задница тоже распухли, что её смущало, а с новой одеждой были проблемы, так что все видели, насколько она раздалась не только в животе, и она слышала, как молодые бабы в отряде ржали над ней и комментировали её новые пышные формы. И ещё газы. Она не знала, то ли это гормоны, то ли лишнее место, которое занял живот, но беременность сделала её очень газообразной. Если громкость её пердежа не выдавала её с головой, то тот факт, что они все в этом тесном убежище, означал, что воздух вокруг неё становился очень спёртым, и все знали, как сильно беременность изменила её. Единственным человеком, который мог понять и посочувствовать, была Рия — так вы бы подумали. Но она отправила Сериеме сообщение по пневматической почте Убежища, чтобы та срочно пришла к ней в комнату, не учитывая, как медленно теперь двигалась Сериема. Она придерживала одной рукой поясницу, а другой держалась за верхнюю часть живота и ковыляла так быстро, как могла, не желая навлекать на себя гнев Рии. У той и до этого был скверный характер, но беременность сделала её особенно сварливой, и это не прошло после родов. Сериема взмокла, когда добралась до комнаты Рии, хотя она и так вспотела бы, даже если бы не спешила — живот всегда давил на неё и заставлял бороться с собственной маткой, не говоря уже о приливах жара, которые гормоны вызывали у будущей мамаши. Она никогда не призналась бы Рии, но она всё ещё считала беременность забавной, даже захватывающей. И она планировала снова стать суррогатной матерью, если ей позволят. Платили так хорошо, что всё это стоило того. Рия была там со своей новой подружкой Лез и сидела без верха. Обычно Сериема подумала бы, что помешала чему-то, но голые сиськи Рии были наружу по уважительной причине. К обеим были прикреплены молокотсосы — они сцеживала молоко. Они нашли в этом убежище кучу медицинских приборов, которых как бандиты и мародёры пустоши никогда раньше не видели. Эта помпа была среди них и очень пригодилась. Хотя Рия не была биологической матерью близнецов-суррогатов, её тело всё равно зафиксировало, что она прошла через беременность, и поэтому должно производить молоко. Богатая семейка, настоящие родители близнецов, доплатили ей за грудное молоко, и за эти пять месяцев они курсировали туда-сюда. В одну из таких поездок они встретили Лез. Она не была бандиткой в полном смысле, скорее самой обычной воровкой. Причём неопытной — Рия поймала её мгновенно, но неожиданно влюбилась. Лез сильно отличалась от Рии, по крайней мере внешне. Гигиена у них была одинаковая, но если Рия была высокой и мускулистой, стригла свои светлые волосы под машинку, то Лез была низенькой и тощей, как вобла, с едва заметной грудью и задом. Она также носила свои каштановые волосы очень длинными и спутанными, не пользуясь средствами по уходу, которые они нашли в Убежище, хотя некоторые другие бандитки уже начали ими пользоваться, а некоторые даже делали перманент. Лез ещё была шутницей с очень странным чувством юмора и интересами, тогда как Рия всё время пыталась казаться суровой и крутой — что было трудновато, пока она сцеживала свои большие сиськи. — Потому что я сказала нет, вот почему, — прорычала Рия. Сериема вздохнула и неловко заковыляла к стулу. Она схватилась за основание живота и выгнула спину, осторожно опускаясь на стул. Рия, казалось, даже не заметила её, хотя сама же вызвала её, продолжая спор с Лез. Они, кажется, постоянно ругались, но мирились к тому времени, как ложились в постель. Даже сквозь толстые металлические стены убежища другие бандитки клялись, что слышали, как они там орудуют допоздна. Лез заметила Сериему первой, и её лицо просияло. — И тебе привет! — запищала она, подбегая и хватая большой живот обеими руками. Сериема поморщилась — кожа была такая натянутая и чувствительная, а агрессивные поглаживания Лез не облегчали её состояние. Её всегда завораживал беременный живот Сериемы, и она думала, как бы она была очарована Рией, если бы та всё ещё была беременна, когда они встретились. — И тебе привет, малыш! Можешь меня пнуть? — ворковала Лез, водя руками по натянутой загорелой поверхности живота Сериемы, пытаясь найти там суррогатного ребёнка. Сериема чувствовала себя такой же большой и тяжёлой, как Рия, хотя у неё был всего один ребёнок, а у Рии — двойня. И чем больше Лез гладила её вот так, тем больше усиливалось чувство, что она переполнена и раздута. У неё был сороковой месяц беременности, и она чувствовала, что вот-вот лопнет, когда внутри что-то заурчало. Лез перестала гладить живот Сериемы и начала тыкать в него, делая ей только хуже. Сериема чувствовала, как суррогатный ребёнок зашевелился в ответ на это, усиливая урчание внутри. Сериема скривилась и приготовилась, когда Лез дотронулась пальцем до её выпирающего пупка и ткнула туда же. Это была самая чувствительная часть всего беременного живота Сериемы, и она действительно это прочувствовала. Все эти тычки заставили ребёнка пнуть в ответ в руки Лез, но это также усилило то внутреннее давление, которое Сериема чувствовала. Большой пузырь газа прошёл через неё, и Сериема громко рыгнула, покраснев от такого звука. Она прикрыла рот рукой, хотя было уже поздно. Другой рукой она отмахнулась от Лез. Но прежде чем она успела физически оттолкнуть её от своего беременного живота, Лез уже поспешила обратно к Рие, её большие голубые глаза выглядывали из-за длинной чёлки, пока она пялилась на сиськи Рии. — Зачем ты позвала меня из родильного отделения, чтобы я ковыляла и топала сюда? — проворчала Сериема. Рия была её лучшей подругой и вдохновила её стать суррогатной матерью, но она должна признать, что её часто бесила. Эта беременность сделала её более раздражительной. — Это ведь не для того, чтобы твоя девушка развлекалась с моим пузом? — Нет, но твоё большое пузо мне понадобилось, — сказала Рия, сверля взглядом её и Сериему. Лез громко захихикала, выглядя куда более довольной, чем обычно, когда она разглядывала и гладила беременный живот Сериемы. — Мне бы польститься, — сказала Сериема, растирая широкие круги по передней части своего пуза, пытаясь успокоить дискомфорт от агрессивных поглаживаний Лез. Она готовилась к тому, что собиралась сказать Рия. Она знала, что во время первой беременности Рия была поразительно невежественна в том, что такое беременность и как вообще растёт ребёнок. Может, она думает, что беременная женщина сможет помочь ей со сцеживанием? Грудь Сериемы за последние месяцы тоже выросла, но из сосков ничего не выходило, пока она не родит. — Ты видишь, как тяжело и неуклюже она стоит? Слышишь, как тяжело она дышит, просто войдя сюда? — сказала Рия, обращаясь к Лез. — О, поверь, я вижу, — промурлыкала Лез, положив голову на руки, теперь восхищаясь Сериемой даже больше, чем большой голой грудью своей подруги. — Кто-нибудь скажет мне, что происходит, пока у меня воды не отошли? — проворчала Сериема, держа живот обеими руками. Надо было подбирать слова поосторожнее — она чувствовала, что вот-вот родит, и не хотела сглазить. — Скажи Лез, что беременность — отстой! — взревела Рия, и от напряжения из её сосков вырвалась дополнительная струя молока в коллекторы помп. — Она постоянно твердит, как хочет залететь! — Мне плевать, что он тяжёлый, натянутый и от него пукаешь и рыгаешь. Это выглядит так сексуально~ — промурлыкала Лез, чуть не подскочив снова погладить пузо Сериемы, но та метнула на неё острый взгляд, и она осталась на кровати рядом со своей девушкой. — Я хочу знать, каково это — быть мамочкой! — Понятно, — вздохнула Сериема, похлопывая себя по верху живота. — Рия, признай, ещё одна суррогатная мать принесла бы нам больше бабла. Да, в беременности есть свои трудности, но… — Если бы она хотела стать суррогатной матерью, мне было бы по херу. Куча денег, как ты сказала, — пожала плечами Рия. У неё в комнате всё ещё стояла целая бочка крышек — весь её улов за вынашивание близнецов, не считая того, что она зарабатывала на молоке. — Но она не хочет быть суррогатной матерью! Она хочет завести семью, со мной! Сериема сглотнула, чувствуя новый прилив бульканья и урчания глубоко внутри — от неожиданности ей стало очень неловко и неуютно. — Я была такой беременной, что даже двигаться не могла, — сказала Рия, обращаясь к Лез. — Поверь мне: ты этого не хочешь. Просто посмотри на Сериему. Она вся большая, раздутая и выглядит так, будто вот-вот лопнет! — Она сияет, — промурлыкала Лез. — Это просто пот под люминесцентными лампами, я думаю, — неуклюже рассмеялась Сериема. Она погладила бока живота вверх-вниз, пытаясь понять, как действовать дальше. — Слушайте, я не хочу говорить никому из вас, что вам делать со своими телами или как вам заводить семью. Вы… Её слова затихли, когда она увидела лицо Рии. Та прищурилась, злобно глядя на подругу, а затем быстро глянула в сторону. Она смотрела на меч в углу — одно из личных сокровищ Рии. Его нашли при мародёрстве на старом поле боя, и он принадлежал высокопоставленному офицеру какой-то иностранной армии. Мало того, что он отличался от всего отечественного, что они когда-либо видели, так он ещё был сделан по технологиям и материалам ещё до апокалиптической войны, что делало его исключительно качественным. Сериема поняла намёк. — Лез, в беременности гораздо больше смысла, чем просто быть круглой и тяжёлой. Как только ребёнок начинает двигаться, ты чувствуешь его внутри себя, постоянно. Всегда там, всегда бьётся о стенки матки, бьёт тебя по мочевому пузырю, по шейке матки или просто по стенкам, отчего тебя колет и сводит судорогой. — Правда? — спросила Лез, сглотнув. — О да, а ещё есть вещи, которые гормоны заставляют тебя делать. Во-первых, причуды с едой. Ты хочешь жрать и жрать постоянно, из-за чего твой живот и задница растут ещё больше. И причём странные вещи. Огурцы, макнутые в арахисовую пасту — всякая дичь... Глаза Лез блестели из-под длинных волос, когда она подалась вперёд, чтобы слушать. — Что ещё? — Гормоны, как я сказала, вызывают перепады настроения. В один момент ты весёлая, в другой — злая, кряхтишь и пыхтишь. Самое херовое — это либидо. Оно просто съедает тебя, — сказала Сериема. — Между сексуальными снами и весом этого ребёнка, который давит на меня, я почти не сплю. — Ого, ну ни хрена себе, — сказала Лез. — В беременности гораздо больше смысла, чем я думала. — Рада, что просветила тебя, — сказала Сериема, придерживая одной рукой живот, а другой дотянулась до меча иностранного офицера. — А теперь извините, мне нужно прилечь. Этот ребёнок использует мой желудок как боксёрскую грушу, так что если кто-нибудь из вас поможет мне… Лез обхватила руками плечи Рии и поцеловала её в губы. — Беременность звучит так захватывающе! Я не могу дождаться! Пожалуйста, Рия! Давай сделаем это! — Нет, я не могу позволить тебе сделать это, — сказала Рия, качая головой. — И это мои крышки будут платить за процедуру. — Ну пожалуйста? — промурлыкала Лез, переходя на свой придурковатый тон, делая голос более томным и чувственным. Она осыпала лицо Рии маленькими, медленными, мокрыми поцелуями. — Я буду так хорошо к тебе относиться как твоя будущая мамаша… и у меня будет то самое либидо, о котором говорила Сериема~ — Если мы это сделаем, я не могу позволить тебе страдать в одиночку, — наконец простонала Рия. — Если ты залетаешь, я тоже залетаю. — Это идеально! — запищала Лез, подпрыгивая на кровати, возвращаясь к своему прежнему поведению. Она стянула с Рии помпы и начала целоваться с ней, сжимая обеими руками её текущие сиськи. Они застонали и заизвивались вместе, раскачиваясь на кровати, затем встали. — Мы должны идти! Прямо сейчас! — Ладно, ладно, погнали, — сказала Рия, теперь уже сама смеясь. Она может и колючая, но что-то в Лез смягчило её. Она заправила грудь в топ, подняла маленькую женщину на руки и понесла её прочь — к технологически продвинутым элитам, чтобы сделать эту процедуру. Они ушли, а Сериема всё ещё сидела на стуле, кряхтя и пытаясь встать с этим доношенным пузом, которое тянуло её вниз. — Эй, — крикнула им вдогонку Сериема. — Помогите кто-нибудь… Дверь закрылась за ними, оставив её стонать, вцепившись в живот и думая, как же ей подняться. Она посмотрела на меч в своей руке, любуясь лезвием и мастерством, и слабо усмехнулась. Рия ничего не сказала о том, что успешно убедила Лез забеременеть, и она никогда ей не лгала… Она решила, что может сохранить это сокровище, не испытывая чувства вины. Сериема в конце концов встала со стула, а на следующий день у неё начались роды, и она родила своего суррогатного ребёнка. В отличие от Рии, она рожала с помощью других бандиток — присела на корточки, а они массировали её и подхватили ребёнка, когда тот вышел. Боль родов она никогда не видела на себе, потому что Рия была заперта одна, когда рожала близнецов, но как бы больно ни было, этого было недостаточно, чтобы она пожалела о беременности. То же самое касалось и Рии, раз уж она прошла через медицинскую процедуру. Она и Лез вернулись в Убежище, и Лез радостно поглаживала свой плоский живот, объявляя всем, что она беременна, и не могла перестать улыбаться. Они сказали, что использовали крышки Рии, чтобы заплатить за оплодотворение обеих, используя гены обеих, так что каждая носила биологического ребёнка другой. Сериема сомневалась, правда ли это, но через восемь месяцев отрицать беременность было невозможно. Обе женщины ковыляли по Убежищу с голыми животами. Для Рии голый живот был просто следствием её стиля — даже до беременности её пресс был всегда на виду. Но для Лез голый живот был знаком гордости, она была так счастлива залететь и любила, как это изменило её тело, так что она хотела хвастаться им постоянно. Лез была такой низкой и тощей до беременности, что теперь выглядела как совершенно новая женщина. Она была огромной, с этим большим пузом, хотя носила всего одного мальчика. Ноги приходилось широко расставлять при ходьбе, из-за чего она ковыляла особенно смешно. С тех пор как Рия открыла этот способ заработка, в бандитском лагере появились и другие суррогатные матери, но Лез всё равно выделялась среди них. Её рост был почти полностью сосредоточен в животе. Задница почти не изменилась за восемь месяцев, несмотря на её причуды. Грудь выросла только до второго размера, но её это устраивало — после жизни с плоской грудью даже намёк на округлость радовал её. Рия тоже была рада беременности, но по противоположной причине. После двойни, от которой она чувствовала себя раздутой и раздавленной, один ребёнок казался ей крошечным. Она думала, что её беременное пузо просто делает её приятно пухленькой, сравнивая его с пивными животами мужиков в больших городах. Это было преуменьшением — под конец срока она всё равно носила большой живот. Рия была гораздо подвижнее Лез, поэтому ей было легче думать, что у неё не такой большой живот. Рия, как и многие бандитки здесь, была высокой и мускулистой, так что могла таскать всю эту беременную тяжесть. Лез была слишком мелкой, и её живот сильно выматывал её, а возможности качаться и набирать массу у неё не было. Но, несмотря на это, Сериема видела, как счастлива Лез быть беременной. Она всё равно ковыляла в общие зоны Убежища, показывая себя всем, позволяя трогать свой живот и чувствовать твёрдую кожу и пинающегося мальчика. Как бы счастлива она ни была, Сериема заметила одну странность. У неё была тяжёлая жизнь, и она не видела стабильных семей, но у неё было чутьё на то, как должна вести себя будущая мать. И Лез выглядела не столько счастливой стать матерью, сколько просто счастливой быть беременной. Сериема была в замешательстве, но в отношениях Рии и Лез было много такого, чего она не знала. Сама Рия тоже не выглядела особенно материнской, но для такой суровой и мужеподобной, как она, это было нормально. Чем ближе был срок, тем тише становилась Рия, и даже задумчивее. Сериема иногда заставала её одну, стоящую и нежно поглаживающую живот. Может, она действительно думала о том, как станет матерью. Что касается Сериемы, она планировала снова забеременеть после родов, но взяла паузу. Её тело не вернулось в прежнюю форму — она потеряла мышцы и набрала жир. В Убежище был тренажёрный зал, и последние несколько месяцев она качалась каждый день, пытаясь сбросить «мамское тело». Большая задница и грудь её не напрягали, но если она собиралась оставаться бандиткой, ей нужны были бицепсы и пресс. Они жили в Убежище, но они не были изнеженными обитателями. Хотя во многом жизнь здесь и доступ к удобствам изменили их. Когда Сериема заканчивала тренировку и вся взмокала, раньше она просто шла дальше. Но теперь, когда у них был душ, она привыкла мыться. К тому же в этих тесных тоннелях запахи быстро распространялись. Сериема вытерла лицо и грудь полотенцем и направилась в душ. Он был открытым, как в спортзале, без кабинок — ничего необычного для бандиток. Когда она вошла, она сразу увидела Лез, стоящую там голой, с водой, стекающей с её раздавшегося тела. Она примерно представляла, как выглядит беременное тело Лез, потому что та всегда хвасталась животом, но видеть её мокрой и голой — это подчёркивало, насколько её тощее тело было захвачено маткой. Она была огромной и тугой, с этим тяжёлым шаром, торчащим из неё. Казалось, что это уже не часть её, а какой-то отдельный чужеродный орган, симбиотически приросший к её торсу. Даже с мокрыми длинными волосами, свисающими вниз, они уже не могли прикрыть её грудь. Теперь Сериема видела, что у неё не просто наконец-то появилась грудь, но она стала такой же набухшей, как у самой себя под конец суррогатной беременности — с венами, пульсирующими под кожей. Лез одной рукой придерживала своё беременное брюхо, а другой держалась за стену душа, пытаясь удержать тело вертикально. Сериема видела, как она медленно ковыляет по Убежищу, и легко понимала, насколько тяжело ей двигаться. Но сейчас Лез выглядела особенно перегруженной своим животом — она напрягала все силы, чтобы просто не согнуться пополам. — Лез? — сказала Сериема, тоже тяжело дыша после интенсивной тренировки. — Ты в порядке? Воды не отошли? Схватки есть? — Нет, все говорят, что до этого ещё далеко, — сказала Лез, и её обычно высокий и дурашливый голос сменился более низким и напряжённым. — Я просто… такая тяжёлая… трудно двигаться. Рия сказала, что поможет мне вернуться в нашу комнату, но… её нет… Сериема глубоко вздохнула. Она положила руку на живот, чувствуя укол ностальгии по беременности при виде этой бедняжки, и сразу прониклась к ней сочувствием. Она тоже мучилась с беременностью, но с её ростом и мышцами всё становилось так плохо только за несколько дней до родов. — Я помогу тебе добраться, но тебе придётся что-то надеть, — сказала Сериема, глядя на шкафчики в соседней комнате. — Какой твой? — Я пока не могу их надеть. Я вся мокрая, — сказала Лез, наконец улыбнувшись, даже в согнутой позе. — Вытрешь меня? Сериема нахмурилась, думая, что Рие это не понравится. — Давай так. Она взяла несколько лишних полотенец — стиральные машины были ещё одной новой технологией, которую бандитки быстро осваивали — и обернула одно вокруг скромной груди Лез, а другое вокруг её бёдер. Размер её беременного живота скрывал её колени под большинством углов, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Затем она взяла третье, большее полотенце и подсунула его под живот Лез. Используя его как лямку, она приподняла пузо маленькой карманницы всё выше и выше, заставляя ту кряхтеть и пыхтеть. Но в конце концов она смогла выпрямиться и расставить ноги пошире, получив лучшую опору и удерживая беременность в равновесии. — Можешь ковылять? — спросила Сериема. Лез сделала несколько осторожных шагов. Она похлопала себя по верху живота одной рукой, а другой придерживала поясницу и бёдра. — Дойду до комнаты, — ухмыльнулась она. — Спасибо! Но Сериема не могла не волноваться за эту молодую женщину после того, в каком состоянии она её нашла. И… она была не совсем готова оставить эту раздавшуюся беременную. Вид её голой напомнил о собственной беременности и о том, как весело ей было, как она любовалась собой в зеркало. Снова испытать это было неплохо, а Рия никогда не давала ей просто пялиться и наслаждаться её материнским сиянием. — Я лучше пойду с тобой, на всякий случай, — сказала Сериема, поджав губы и приподняв брови. — Не многие женщины здесь имеют опыт с беременными пузами, так что если ты застрянешь по пути, они не будут знать, что делать. — Не думаю, что застряну. Моё пузо не такое уж большое! Но было бы весело, если бы было! — захихикала Лез, вернувшись к своему обычному выражению лица — улыбка до ушей, глаза сияют из-под мокрых прядей. — Спасибо! Сериема сопровождала Лез по коридорам до их общей комнаты, отложив свой душ. На неё глазели — она была в тренировочной одежде рядом с почти голой беременной. Некоторые бандитки даже подмигивали Сериеме, гадая, каковы её намерения с этой коротышкой-беременной, все зная об отношениях обеих женщин с Рией. Сериема не успела вставить ни слова за всё время, потому что Лез тараторила с самого начала их прогулки. — Так здорово, что ещё одна мамочка идёт со мной! Ну, ты была суррогатной матерью, а не мамочкой, но у тебя тоже ребёнок пинался внутри! И ты так хорошо выглядела с ним, не такой тяжёлой и неуклюжей, как я! Ты, наверное, очень плодовитая! Я тоже к этому иду! Моё пузо такое большое и твёрдое! Потрогай! — Всё нормально, я… — Нет, давай, пожалуйста! Потрогай! Ребёнок пинается! — захихикала Лез. — Он так рад, что подруга его мамочек здесь, и хочет поздороваться! Щёки Сериемы чуть потеплели, когда она протянула руку и положила ладонь на живот Лез. Как и та сказала, он был очень тугим и даже гладким, всё ещё влажным после душа. Ребёнок, которого она носила от Рии, энергично пинался внутри, ударяя по ладони Сериемы. Она не могла не подумать, что этот малыш будет таким же энергичным чудиком, как его мать. Но было приятно снова почувствовать беременный живот. Это естественное тепло тела, которое усиливалось по мере беременности. Эта твёрдость с намёком на мягкость. Её пальцы коснулись резинового выпирающего пупка. И, конечно, волнение от того, что ребёнок пинается и двигается в утробе. Из-за разницы в росте Сериеме пришлось наклониться, чтобы дотянуться до живота Лез, даже такого большого. Это подставило её грудь прямо в поле зрения Лез, а в тренировочной одежде было видно гораздо больше декольте, чем обычно. Они шли по коридорам (в случае Лез — ковыляли), и это означало, что наверху тоже было много движения. Сериеме потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Лез хихикает и заливается смехом. — Приятно видеть, что все эти беременные штучки не проходят после родов… мне есть на что рассчитывать до конца жизни, даже если я не стану такой же большой, как ты. Сериема посмотрела на свою грудь и быстро выпрямилась, поняв, о чём говорит Лез. Бандитки привыкли быть очень открытыми в отношении своих тел, но что-то в том, как открыто возбудилась Лез, заставило Сериему насторожиться. — Признаю, мы с Рией очень по-разному относимся к беременности. Я никогда не жалела, что была беременна, и до сих пор вспоминаю это с теплотой. Но роды — это мучительное испытание, и есть женщины, которые переносят их хуже меня, — сказала она. — С твоим телом я беспокоюсь о том, как ты через это пройдёшь. Разница между животом Лез и остальным телом только усиливала эти опасения. Её бёдра стали немного шире после зачатия, но недостаточно, чтобы развеять тревоги Сериемы. — Я знаю, что будет тяжело. Именно этого я и хочу! — взвизгнула Лез. Это действительно удивило Сериему. Живот, пинание, рост груди, гормоны. Она могла понять женщину, желающую пройти через всё это, даже если Рие или другим бандиткам это казалось странным. Но роды? Никто не ждёт родов с нетерпением, кроме как ради того, чтобы стать матерью и перестать быть беременной. Но Лез любила быть беременной, и если бы оказалось, что она перенашивает ещё на десять месяцев, Сериема была уверена, что та была бы в восторге. — Лез, я серьёзно. Это очень больно и выматывает, — сказала Сериема. — Но это так естественно, так первобытно! Я сказала, что хочу быть беременной, и я хочу! Это значит всё! Тошнота по утрам, судороги, удары по мочевому пузырю, а потом схватки и роды! Я хочу чувствовать всё, что связано с беременностью! — сказала Лез, и её губы начали блестеть от слюны от возбуждения. — Ну, тогда ты получишь то, что хочешь, — пробормотала Сериема, не зная, как до неё достучаться. Они вошли в комнату Лез, и Сериему ждал ещё один сюрприз, на этот раз гораздо более приятный. Рия крепко спала в своей кровати, с банкой Ньюки-колы в одной руке и грудной частью стетоскопа в другой. Она держала его в ушах — очевидно, слушала, что происходит в её беременном животе, когда заснула. Сериема улыбнулась, тронутая этим милым, материнским моментом, который Рия никогда бы не позволила ей увидеть раньше. Голое беременное пузо Рии полностью торчало наружу. На ней были только подтяжки сверху, без лифчика. Лямки частично прикрывали грудь, но, как знала Сериема по личному опыту, гормоны сделали соски шире, так что большая часть потемневших ареол всё равно была видна. Сериема собиралась сразу уйти, не желая вторгаться в личное пространство Рии в таком почти голом виде, но у Лез были другие планы. Она поспешила к кровати и потёрлась своим голым животом о живот Рии, её выпирающий пупок щекотал натянутую кожу подруги. — Просыпайся! Я вернулась! — захихикала Лез, наклонилась, взяла стетоскоп и приложила его к своему животу, позволив Рии услышать, что происходит в её утробе. — Твой второй сыночек тоже хочет сказать тебе привет! Вся эта суета разбудила Рию, которая фыркнула и закряхтела, вырванная из гормонального сна. Но она не могла слишком жаловаться, когда Лез была так близко, с её мокрой блестящей кожей. Она схватила её, притянула для большого поцелуя, проводя рукой по её коже. — Ты пришла ко мне в такой упаковке, — рассмеялась она, отодвигая полотенце, прикрывающее грудь Лез, и сжимая одну из её скромных грудей. — Я должна была прийти за тобой, но заснула. Твой ребёнок выматывает меня. — Все эти газировки с сахарным ударом тоже не помогают, — промурлыкала Лез, держа руку Рии на своей груди. — Но как ты добралась без меня? — сказала Рия, повернувшись и увидев Сериему, неловко стоящую в дверях. Они были подругами, но лицо Рии сразу же напряглось, когда она задалась вопросом, почему Сериема была с Лез и, что важнее, почему они были вместе, пока Лез была почти голой, в одном полотенце. Прежде чем Сериема успела объясниться или уйти, дверь снова открылась с механическим «вжух», и там стояла ещё одна беременная бандитка. Мила мягко улыбнулась троим, положив обе руки на свой беременный живот. Она насмехалась над Рией во время её первой беременности, но когда разнеслась молва о том, сколько она заработала, она не смогла устоять перед этими крышками. И, как и Рия, Миле повезло — у неё тоже была двойня, и на восьмом месяце её живот был просто огромным. Её загорелое пузо входило в комнату задолго до остальной части её крепкого, массивного тела. Сериема не знала, уговорила ли Мила богатую семейку сделать её беременной двойней или это просто генетическая удача, но это точно сыграло ей на руку. Рия всегда была неофициальным лидером бандитской стаи — она была хвастливой и сильной, но Мила была амбициозной молодой женщиной. Теперь, когда суррогатное материнство стало новой золотой жилой для этих девчонок, Мила хотела проявить себя большой беременностью, так же как бандиты доказывали себя, грабя прибыльную или неприступную базу. Она гордилась тем, что носит двойню и огромное пузо, и тем, что носит его лучше, чем Рия. Мила была выше и мускулистее Рии, что облегчало ей ковыляние. Но Сериема видела, что она всё равно мучается — лёгкая испарина на лице и шее, тяжёлое дыхание. — Вам двоим надо угомониться, — сказала Мила, указывая на Лез и Рию, даже не замечая, что Сериема тоже в комнате. — Мы стая беспощадных и дерзких бандитов, и мы не можем позволить двум раздувшимся беременным постоянно целоваться на людях, раздеваться и лапать друг друга. Слухи пойдут — все подумают, что мы кучка хиппи свободной любви, и тогда мы станем лёгкой добычей для налётов и атак. Рия и Мила никогда не ладили, так что Сериема поняла, что её слова были не столько о безопасности Убежища, сколько о том, чтобы унизить Рию и отодвинуть её в сторону, освобождая место для возвышения Милы. Или она провоцировала Рию на драку, в которой, как ей казалось, она могла победить, несмотря на доношенную двойню, пинающуюся в её утробе. Может, и могла — Рия тоже была большой и круглой. Но прежде чем Рия успела встать с кровати и огрызнуться на высокую мамашу двойни, Лез поднялась на ноги и заковыляла ближе, ухмыляясь и прищурившись. Её грудь снова была голой, но её это ни капли не смущало. — Не будь такой. Я знаю, это гормоны просто дают тебе перепады настроения. То же самое и со мной, — промурлыкала Лез, протягивая руку и легонько поглаживая живот Милы. Та попыталась отодвинуться от руки мелкой, но была слишком медленной и раздавшейся. — Ты, наверное, чувствуешь себя странно — такая крутая, сильная, мощная бандитка, отдающая контроль своей матке. Своей женственности. — Ты просто новенькая. Ты ничего не знаешь о нас, бандитах, — прорычала Мила, хотя голос её дрожал. — Тшш, тебе нужно расслабиться. Беременность будет намного легче, если ты успокоишься, — продолжала мурлыкать Лез, делая голос более томным и эротичным. Она придвинулась ближе, и её беременное пузо теперь касалось гораздо большего живота Милы. — Я знаю, это ощущается по-другому — эта мысль о том, что внутри тебя растут дети, ты раздуваешься и меняешься. Перейти от бандитки и налётчицы к… племенной кобыле. С телом племенной кобылы. Ты всегда хотела быть такой крутой, но на самом деле твоё тело идеально подходит для вынашивания детей… Сериема не могла поверить, что кто-то так разговаривает с Милой, особенно тот, кто не имеет ни шанса против неё в драке. Но глаза Лез были острыми и непоколебимыми, а лицо Милы дёргалось и дрожало от её слов. — Мы целуемся и трогаем друг друга, потому что чувствуем то же самое. Мы любим быть племенными кобылами, мы любим быть беременными. Мы знаем, как это делает нас красивыми, как приятно становиться мамочкой, — ворковала Лез. — И я знаю, ты тоже это чувствуешь… тебе просто нужно найти кого-то, кто оценит твоё тело племенной кобылы в ответ. — …Я сказала то, зачем пришла. Хватит трахаться на глазах у всех, — быстро сказала Мила, и голос её начал срываться. — Сериема, пойдём со мной, у нас есть работа. Сериема сглотнула и последовала за ковыляющей мамашей двойни, а Лез взвизгнула и поспешила обратно в объятия Рии. Лез всегда была загадкой для Сериемы, но после этого она задумалась, что за человек поселился в самом центре их лагеря. — И что за работа у нас? — спросила Сериема. — Оружие надо наточить? — Вообще-то, я хотела спросить тебя кое-что. Наедине. Не так много людей, у кого я могу спросить об… этом, — сказала она, легонько тыкая себя в живот. — Несмотря на то, что ты её подруга, у тебя голова на плечах и ты не сплетничаешь. — Ладно, что ты хотела узнать? — сказала Сериема, глядя на это огромное пузо с двойней. Она могла не быть такой восторженной, как Лез, но всё равно могла оценить и даже восхититься беременным животом. В нём было что-то неоспоримо… сексуальное. Мила крякнула, и из её огромного пуза донёсся низкий урчащий звук. Она схватилась за него обеими руками, когда он закачался из стороны в сторону, а близнецы пинались с обеих сторон матки. — Так и должно быть? Сериема осторожно протянула руку и коснулась её живота. Трудно было сказать наверняка — у Милы была двойня, а у Сериемы всего один ребёнок, — но ничего необычного, кроме лишней пары пинающихся ног, не было. — Как именно? — …странно. — Это странно, — сказала Сериема с тихим смешком и пожала плечами. — Ты выращиваешь внутри себя ребёнка. Ничего в этом нормального нет. Мила снова застонала и заковыляла по коридору, выгибая бёдра и выставляя своё огромное пузо далеко вперёд. Было ясно, что она считает дни до родов. Но, скорее всего, её ждал совсем другой опыт, чем у Лез. --- Лез и Мила родили в один день — невероятное совпадение. Всё Убежище сотрясалось от стонов и криков обеих женщин. По времени они тоже справились примерно одинаково. Мила носила на одного ребёнка больше, но из-за тощего телосложения Лез её роды были очень долгими и, без сомнения, тяжёлыми. Сериема не присутствовала ни при одних, но когда она встретилась с Лез и Рией позже, Лез ничем не показывала, что ошиблась насчёт родов. Она была такой же восторженной, как всегда, и даже намекала, что хочет снова забеременеть, и скоро. — Но я должна сделать это одновременно с другой моей мамочкой, — улыбнулась она, протягивая руку и поглаживая живот Рии, теперь очень твёрдый и натянутый на доношенном сроке. — Со дня на день, — вздохнула Рия, накрывая руку Лез своей. Она очень осторожно относилась к идее стать матерью, но теперь, когда она увидела своего сына на руках Лез, сосущего её грудь, её материнский инстинкт наконец расцвёл, и она очень ждала родов и воспитания ребёнка, который пинался внутри неё. Как бы ни были трудны и неприятны роды. Вид беременных бандиток в Убежище уже никого не шокировал — суррогатное материнство стало хорошо известно. Но то, что одна из них воспитывает ребёнка и ведёт себя по-матерински, было очень новым. Все собрались вокруг, чтобы посмотреть на Лез с её сыном, и Стрикс была в первых рядах, вспоминая свой опыт, проведённый рядом с другими матерями. И Лез была не единственной, кому пришлось привыкать к материнству. Мила была раздражена во время беременности двойней, но радовалась, что ей за это платят, и надеялась, что после родов всё закончится. Но вышло иначе. Когда она вернулась в город, чтобы отдать близнецов, биологических родителей не нашли. Она могла бы отдать их на удочерение или, точнее, оставить в каком-нибудь приюте, но не смогла заставить себя это сделать. Она выросла сиротой и знала, как это тяжело. И даже если это были не её родные дети, она чувствовала, как они пинаются внутри неё, и родила их, так что не могла просто так их бросить. Теперь она расхаживала по Убежищу, кормя мальчика и девочку из каждой груди. Вид самой высокой и мускулистой из них, воспитывающей двойню, шокировал бандиток, но они поддержали её решение и помогли ей привыкнуть к материнству. Ситуация была совсем не такой, как все ожидали, но Сериема была довольна тем, как всё обернулось. Материнство пошло на пользу характеру Милы, все чувствовали прилив сил от новых детей, и это укрепило чувство общности. Вместо просто стаи бандитов они стали как одна большая семья. Единственное, что беспокоило Сериему, — это Рия. Не её способности как матери или её здоровье, а её беременность. Через неделю она всё ещё была беременна своим сыном, теперь уже переношенным и перезревшим. Её пупок выпирал далеко из живота, делая её похожей на переполненный шар. Её первая беременность двойней тоже казалась слишком долгой, так что, возможно, это было особенностью её организма. Рия думала, что эта беременность намного легче, чем двойня, но теперь, когда она переносила, она так больше не считала. Она была милой и любящей с Лез и её ребёнком, но когда она ковыляла по Убежищу, она пыхтела, кряхтела, морщила нос и надувала щёки. Стрикс попросили совета, как вызвать роды у Рии, но у неё не было идей. Им оставалось только ждать, пока ребёнок сам решит вылезти. Сериема спала в кресле в своей комнате, отдыхая после долгого дня работы в Убежище и помощи Рии и Лез с ребёнком. Она была на финальной стадии сцеживания груди и радовалась, что это скоро закончится, потому что иногда это было больно и утомительно. И она хотела прекратить лактацию до того, как снова станет суррогатной матерью… хотя она уже подумывала о том, чтобы стать настоящей матерью, как Лез, Рия и теперь Мила. Кстати о Миле — когда Сериема проснулась, накачанная бандитка стояла над ней, держа на руках близнецов, которые сосали её грудь. Для той, кто не планировала становиться матерью и так пренебрежительно к этому относилась, она, казалось, таскала этих детей повсюду, не стесняясь кормить их грудью на глазах у всех. — Рия и Лез хотят тебя видеть, — сказала она. Материнство не сделало её голос менее грубым и громким. — Говорят, срочно. Сериема мгновенно вскочила. — Рия? Она… — Нет, она всё ещё беременна, — сказала Мила с глубоким вздохом. С тех пор как она стала матерью, её отношение к Рие заметно смягчилось. — Это часть проблемы. Сериема сглотнула, нервничая из-за неоднозначных слов Милы. Она бросила последний взгляд на детей у неё на руках перед уходом и слегка улыбнулась. Ей было жаль Милу — стать матерью двоих детей случайно, — но она была рада, что та хорошо справляется с этой новой ответственностью и переменами в жизни. Она пошла в комнату обеих женщин и застонала от досады, когда дверь открылась. Рия сидела на корточках, её раздутое пузо выпирало за колени, а на плечах лежала штанга. Её задница зависла над полом, почти касаясь его, а затем ягодицы и бёдра напряглись, и она поднялась обратно. Делать это с беременным животом было достаточно трудно, особенно с таким, как у Рии — переношенным и раздутым, — но на ней было ещё двести фунтов сверху — штанга и блины по краям. Пот стекал с её большого живота, образуя лужу под ней. Поскольку Убежище было металлическим, поту некуда было впитываться, так что лужа либо росла, либо испарялась, делая воздух в комнате тяжёлым и спёртым. Но весь этот пот был не только от интенсивных упражнений Рии. Когда она поднималась в исходную позицию в каждом приседе, Лез давала ей ложку тёмно-красной пасты с чёрными вкраплениями. Банка, из которой она черпала, подтвердила подозрения Сериемы. Это был острый соус — один из многих новых продуктов, найденных в обширных кладовых Убежища. Острая еда богата натрием, поэтому долго хранится, и это простой способ придать вкус. Но никто не должен есть целую ложку такого, и тем более не несколько! Когда Рия съела острую пасту, она издала стон — её рот явно горел от резкого вкуса. Но это ничуть не замедлило её движений, и она снова присела, опускаясь вниз. Её ноги были широко расставлены — и чтобы сохранять равновесие, и чтобы освободить место для огромного беременного пуза. Будучи переношенной, её круглая середина выглядела особенно тугой и твёрдой. Сериема знала, как напряжён был её живот в конце беременности, так что представить состояние Рии, которая перешагнула этот предел, было несложно. И с этим отчаянием пришли… странные идеи. — Рия, не надо, — простонала Сериема, подходя ближе, чтобы лучше видеть подругу и её странные дородовые упражнения. На Рии не было боевой раскраски под глазами, и Сериема не знала, то ли это её выбор, то ли весь пот смыл её. Её короткие светлые волосы блестели и стали почти прозрачными, видна была вся кожа головы. На ней была её обычная майка, прилипшая к налитой груди, соски были отчётливо видны сквозь мокрую ткань. На ней были шорты, перешитые из комбинезона обитателей Убежища, доходившие только до середины бёдер, с расстегнутой передней молнией, чтобы освободить место для живота. — Надо… старые файлы в Убежище говорят, что острая еда и тренировки запускают роды, — кряхтела Рия, снова опускаясь вниз, её шорты и майка врезались в толстую кожу, когда она выложилась на максимум, мышцы вздулись и пульсировали. Она начала шататься, когда поднималась в положение стоя, и сынок начал пинаться внутри. — Это оно? Начинается? — ахнула Лез, и глаза её загорелись. Сериема нахмурилась на эту худую новоиспечённую мамашу. Она знала, что Лез делает Рию счастливой, но не могла избавиться от странного чувства из-за её одержимости беременностью. Если ей так нравилось рожать (Сериема всё ещё не понимала, как это вообще возможно), то она, вероятно, будет ещё больше возбуждена, когда увидит, как её девушка проходит через роды. Возбуждена и взволнована. — Нет, он просто нетерпеливый, — сказала Рия, застонав от напряжения, но всё же выпрямилась, вены пульсировали на её мышцах, шее и даже на голом животе. Она неуклюже заковыляла назад, пока не смогла положить штангу на крюки, снимая вес с себя и давая себе возможность свободно ковылять. По крайней мере, она сняла вес блинов. Она растирала живот быстрыми широкими кругами — явно всё ещё страдая от своего переношенного пуза. Лез дала ей ещё одну ложку за то, что она завершила подход. Лицо Рии исказилось, и она быстро открывала и закрывала рот, пытаясь проветрить его и уменьшить жжение, но она всё равно была настроена пройти всю программу. — Это выглядит очень опасно, — вздохнула Сериема, положив одну руку на свой живот, чувствуя напряжение и растяжение внутри. Ребёнок много двигался, но, как и говорила Рия, она не чувствовала, что приближается к родам. Любые схватки, которые у неё могли быть, были лишь случайными, а не признаком начала родов. — Должны быть другие способы вызвать роды. — Был ещё один способ, но мы им уже много занимались, — сказала Рия, наконец улыбнувшись и взглянув на Лез. — И если бы это запускало роды, я бы родила уже очень-очень давно. — Это так не работает, — вздохнула Сериема, поворачиваясь к Лез. Она знала, что попытки достучаться до неё раньше не увенчивались успехом, но сейчас Рия была в особенно упрямом настроении. — Зачем ты меня вообще позвала? — У меня есть идея, как ты можешь помочь Рие родить, — сказала Лез. — Я не собираюсь делать эту дурацкую программу упражнений. Если она получит сильный удар в неподходящий момент, она уронит штангу и поранится. А что касается острого соуса… у неё и так газов полно. Добавлять ещё не нужно, — сказала Сериема. — Поэтому у меня была другая мысль, — ухмыльнулась Лез, закрывая банку с острым соусом и убирая её в сторону. — Короче, как сказала Рия, мы пытались кое-что ещё, чтобы запустить роды, но это не сработало. — Она говорит о сексе, — сказала Рия, похлопывая себя по блестящему, мокрому от пота животу. — Я поняла, — вздохнула Сериема. — И что… — И мы подумали: если секс с одной женщиной не помог, то может быть, поможет с двумя? — сказала Лез. — Сразу с двумя. Сериема покраснела, осознав, о чём они просят. Это была та же нелепая логика, которой Рия придерживалась в начале своей первой беременности — думала, что больше еды означает быстрее рост и короче срок, или что переедание приведёт к двойне или тройне. Она никогда не была близка с Рией, несмотря на все годы совместных походов, путешествий по Пустоши, краж, налётов и боёв. Они были лучшими подругами, и Сериема считала, что важно сохранять эту дистанцию. Но, глядя на беременный живот Рии — какой он был тугой и болезненный, как она мучилась от того, что всё ещё носит в себе этого пинающегося ребёнка, — она чувствовала огромное сочувствие к ней. Она видела, как они счастливы с ребёнком Лез, и они хотели, чтобы он встретил своего брата, который пинался в утробе Рии. И… даже если Сериема никогда не спала с Рией, это не значило, что она никогда об этом не думала. У Рии были любовники на протяжении многих лет, и они всегда словно распускали хвосты и купались в её славе после, очень довольные проведённым временем. Сериема любовалась беременным телом Рии во время её беременности двойней, видела, как она раздувалась от детей и гормонов, превращая эту накачанную мужеподобную бандитку в нечто невероятно плодородное и женственное. Но это был бы не просто секс с Рией. Ей всегда было интересно, насколько хороша в постели Лез. Она держала Рию в полном восторге, так что даже будучи тощей и чокнутой, в ней должно было быть что-то особенное… — Ладно, я согласна, — сказала Сериема, с любовью поглаживая и похлопывая беременное пузо Рии. Она медленно опустилась на колени, прижала ладони к её мокрому от пота животу и впилась в него крепким поцелуем. — Я займусь любовью с этой большой, красивой беременной девушкой… — Я всё ещё не могу поверить, что это моё тело, — надулась Рия, поглаживая верхнюю часть живота и глядя на себя. Лез опустилась на колени рядом с Сериемой, и они вдвоём боготворили и целовали её большое пузо, пока переношенный ребёнок продолжал пинаться внутри. — Я так изменилась. Я такая большая, такая тёплая, такая толстая… — Ты никогда не выглядела лучше, — прошептала Сериема, и её истинные чувства наконец вырвались наружу. Она шире открыла рот, облизывая натянутую кожу живота Рии, и даже добралась до её выпирающего пупка, втягивая его в рот. — Ты была такой сексуальной и раньше, но сейчас… блядь, я так теку, глядя на тебя, Рия! — Именно так, моя идеальная мачо-беременная! И носишь моего ребёнка! — взвизгнула Лез, засовывая одну руку в штаны Рии и гладя её промежность, пока второй целовала её живот долго и с любовью. Рия застонала, снова широко раздвинула ноги и присела, готовясь ко всему этому вниманию и любовным играм. Пока Лез орудовала у неё между ног, Сериема поднялась на ноги, скользя руками и губами по этому круглому животу, пока не оказалась лицом к лицу с блондинкой-мамочкой. Она так долго сдерживалась, но сейчас время было идеальным. Она потянулась для поцелуя, и Рия закрыла глаза и схватила Сериему за плечо. Они целовались, живот Сериемы касался и тёрся о раздувающуюся матку Рии, и она чувствовала, как внутри неё пинается ребёнок. — Да, тебе нравится… такая большая детородная кобыла, как ты, должна заниматься любовью со всеми… ты такая возбуждённая, Рия, и тебе нужно, чтобы о тебе позаботились! Ты должна трахать кого хочешь! — простонала Лез, снова поцеловав живот и засунув пальцы ещё глубже в неё. Рия застонала, покусывая шею и плечи Сериемы, чтобы выпустить страсть, а затем задрала свою майку. Её соски встали и снова начали сочиться молоком. Она родила близнецов так недавно, что всё ещё кормила! Сериема не стала медлить. Она набросилась и присосалась, сосать большие сиськи Рии и пить её молоко. Лез всхлипнула, увидев это, и присоединилась, и теперь обе они кормились от Рии. Через несколько минут Рия легонько оттолкнула Сериему и снова поцеловала, вплетая языки. — Я хочу почувствовать своё молоко на твоих губах, — промурлыкала она, звуча совсем не так, как её обычный грубый тон. — Я могу помочь с этим, — прошептала Сериема, снимая рубашку и показывая Рие свою собственную пышную грудь. — У тебя, наверное, рот горит… позволь этой мамочке помочь тебе… Рия застонала и присосалась к ним, теперь кормясь от неё, пока Лез сосала сосок своей будущей мамаши. Они обе гладили живот Рии, играя с её грудью, чувствуя суету внутри неё. Роды ещё не начались, но они только начали. И всё же, от всего этого возбуждения, и тело уже было вымотано приседаниями, Рия потеряла равновесие. Она споткнулась и упала на кровать, и Сериема попыталась удержать её. Всё, что она сделала — смягчила падение, когда Рия рухнула прямо на неё. Сериема оказалась придавленной переношенным животом Рии, штаны которой сползли до щиколоток, а её голая киска оказалась прямо у неё перед лицом. Рия застонала от падения, отчего её и без того больное, натянутое тело заныло ещё сильнее. Но она уже так завелась, что не хотела останавливаться. Лез сняла с себя остатки одежды и запрыгнула на кровать. Она обхватила руками и ногами Рию, упираясь задницей в её живот, но вдавив ступни в матрас, чтобы снять вес с себя. Они яростно целовались, и Рия сосала маленькие, но текущие груди Лез, одновременно прижимаясь к Сериеме. Другая женщина застонала под давлением, но вскоре ей пришлось плыть по течению. С промежностью Рии прямо у лица, она двигала шеей и подбородком, пока не начала целовать и лизать её киску. Сериема погрузила язык глубоко в беременную киску Рии, чувствуя, как она мокрая и возбуждённая, а затем её губы скользнули по половым губам и погладили клитор. Рия застонала сверху, и рыки удовольствия заглушались только тем, что она сосала сочащиеся груди Лез. Лез родила всего неделю назад, так что в сексе она была ограничена, но всё её тело было очень чувствительным, и прикосновений Рии хватило, чтобы довести её до оргазма. Волнение от того, что она держит в объятиях дрожащую, стонущую женщину, мать своих детей — и тех, что уже родились, и тех, что ещё в утробе, — заставило Рию ещё сильнее прижаться тазом, застонать и ахнуть от удовольствия. Сериема крякнула, расплющенная беременной тяжестью, и единственный способ заставить Рию расслабиться и слезть с неё — это довести её до оргазма. Она делала большие, долгие движения языком, глубоко проникая в киску, вызывая дрожь во всём огромном теле Рии. Её мышцы уже дёргались и сокращались от глубоких приседаний, которые она делала, нарушая свои пределы задолго до беременности, и она дрожала вся. Пинание внутри живота становилось только сильнее, но в этот раз оно заводило её ещё больше, вместо того чтобы быть надоедливым. — Хууу! Блядь! Я кончаю! — взревела Рия, запрокинув голову и сжимая бицепсы вокруг тощего тела Лез, когда Сериема попала в нужное место нужное количество раз. У неё бывали оргазмы во время беременности раньше, когда она жила с Лез, и обе чувствовали, как их животы раздуваются в течение последних сорока недель. Но когда две женщины одновременно трахают её переполненное тело, это поднимает всё на новый уровень, и она зарычала сквозь это. Всё тело горело, гораздо сильнее, чем то, что она чувствовала на языке от острого соуса. И это было потрясающе. Когда оргазм достиг пика, её мышцы расслабились, и она перекатилась и рухнула на кровать, всё ещё прижимая к себе Лез, но освободив Сериему. Сериема застонала, схватившись за матку, сжимая её чуть ниже пупка. Она чувствовала, как внутри неё тоже что-то поднимается. Она так долго ждала, чтобы трахнуть Рию, но никогда не позволяла себе признаться в этом. Теперь, от восторга, что она довела её до оргазма, и Лез заодно, эта ментальная плотина сломалась, и она тоже кончила, падая на кровать и прижимаясь к огромной беременной. Она проснулась среди ночи, не понимая, что отключилась. Она была крепко сжата в одной толстой сильной руке Рии, а Лез — в другой, обе женщины крепко спали. Она тоже была голой, как Рия и Лез. Сериема начала снимать одежду, когда занималась с ними любовью, но после оргазма она, видимо, сбросила остатки. Теперь троица тёрлась друг о друга, чувствуя голую тёплую кожу. Проблема была в том, что Сериема застряла в этом положении. Она сама была сильной бандиткой, но даже беременная, Рия была гораздо мускулистее, и пока та не проснётся, она не могла выбраться из её объятий. Сериеме не хотелось будить Рию. Ей и так тяжело — переношенная беременная, второй ребёнок за два года, и ей, наверное, трудно даже заснуть с таким большим тугим животом. Но она надеялась, что когда она проснётся, Рия снова заснёт так же быстро. Она протянула руку, чтобы коснуться её лица, но прежде чем она успела прикоснуться, губы Рии выпятились, и она издала глубокий стон. Её глаза сжались и дёрнулись, но она осталась спать. Сначала Сериема подумала, что это просто плохой сон, пока не почувствовала что-то ещё, что дёргалось. Она посмотрела вниз и ахнула, увидев, как поверхность беременного живота Рии рябит и трясётся, мышечные волокна видимо сокращаются, вены выпирают. Затем большой поток жидкости хлынул между огромными бёдрами Рии, образуя большую лужу под ней, и затем ещё более сильная схватка стала видна на животе. У Рии начались роды! Но каким-то образом этого было недостаточно, чтобы разбудить её! Её лицо напряглось и исказилось, она издавала стоны и кряхтение, но похоже, это был просто плохой сон. Лез, наоборот, улыбалась во сне ещё шире, воркуя и напевая — она слышала всё это и наслаждалась. Сериема запаниковала. Она знала достаточно, чтобы помочь женщине родить, но как она может принять роды у спящей женщины? Или ещё хуже — как она примет роды, застряв в крепких объятиях Рии? — Рия! Проснись! Надо! — закричала Сериема, извиваясь всем телом, чтобы вырваться. Рия только фыркнула и повернула голову набок. — Отвали… мне плевать, сколько раз ты меня ударишь, я всё равно надеру тебе задницу, даже если я большая беременная… Она говорила во сне, всё ещё думая, что схватки и боли — часть её сна. Её бёдра дрожали и даже начинали раздвигаться. После столь долгого перенашивания этот мальчик выходил быстро, и она скоро вытолкнет его, проснётся она или нет! И чем сильнее были схватки, чем громче её стоны, тем больше Лез, казалось, наслаждалась. Она ворковала и смогла пошевелиться в руках Рии, чтобы обнять её большой живот, сияя от восторга во сне. Сериема могла только представить, насколько более «активной» она была внутри своего сна. Сериема застонала, видя, как живот Рии опускается. Этот ребёнок будет здесь даже быстрее, чем она думала! Она пыталась щипать и толкать Рию, чтобы разбудить, и пошла другим путём: довести её до оргазма. В её положении она могла двигать шеей и подбородком достаточно, чтобы дотянуться губами до одной из грудей Рии. Сериема закрыла глаза и начала сосать, играя языком вокруг соска. Всё, что могло возбудить Рию настолько, чтобы она очнулась. Ей не нравилось сосать спящую женщину, но при таких обстоятельствах она думала, что Рия поймёт. Она и сама от этого не получала никакого удовольствия. Но Рия оказалась гораздо более стойкой к пробуждению, чем она думала. Всё, что сделало сосание — стимулировало грудь, и из неё хлынуло молоко, к чему Сериема не была готова. Она откинула голову и закашлялась, пытаясь прочистить горло. Рия усложнила задачу, застонав от возбуждения из-за кормления и сосания. — Ммм, да, мы, воины, сражаемся жёстко, а после битвы любим жёстко… Она сжала хватку на Сериеме, заставив подругу ахнуть, когда из неё выжали ещё больше воздуха. Теперь она чувствовала, будто у неё самой схватки, пока живот Рии дёргался и сжимался. У Сериемы оставался только один вариант. Только одна её рука могла двигаться, и она использовала её, чтобы дотянуться и положить ладонь на огромный, твёрдый беременный живот Рии. Она легонько погладила его, заставляя матку урчать и стонать от всех движений внутри. Если Сериема не могла разбудить Рию, чтобы она родила сама… она могла хотя бы расслабить её живот, чтобы роды прошли как можно легче и быстрее. Это, казалось, сработало — живот ритмично сжимался, естественно проходя через роды, даже без того, чтобы Рия помогала тужиться или принимала более удобную позу. То, что Лез обнимала её живот, тоже могло помочь, усиливая «мощность» каждой схватки. Сериема поморщилась и покраснела, всё ещё чувствуя, как рука Рии сжимает её до боли, но она надеялась, что сможет продержаться до родов. — Давай, большая! Ты сможешь! — простонала Сериема. — Рожай… этого… ребёнка! Ещё один большой поток жидкости хлынул между ног Рии, и она увидела, как её большой живот трясётся. Ребёнок выходил, и спящая бандитка застонала ещё громче. Но после нескольких схваток все признаки прогресса прекратились. Сериема тихо заныла, и паника начала нарастать. Ребёнок застрял! — Рия… пожалуйста… — прохрипела Сериема, начиная видеть пятна от тисков, в которые она попала. — Либо ослабь хватку… либо… тужься… тебе нужно, иначе… Рия не слышала слов Сериемы, но прорезывание добавило новый уровень боли. Она всё ещё спала, но вместо того чтобы говорить с собой, она только стонала и вопила, запрокинув голову и крича. Но звук того, как её любовница рожает, только больше заводил Лез, которая, без сомнения, слышала то же самое во сне. — Да, кричи для меня, большая мамочка… ты сексуальнее, когда ты огромная! Лез издала возбуждённый вопль и завела руку назад, отвесив Рии крепкую пощёчину по животу. Сериема поморщилась, представляя, какой у них грубый секс, когда обе были беременны. Но в этом случае пощёчина помогла. Беременный живот Рии издал ещё один громкий, влажный звук, и, подёргавшись, она пережила ещё одну сильную схватку. После этого ребёнок выскользнул до конца, наконец освободившись из родовых путей матери. Рия громко ахнула во сне, и все её мышцы обмякли, когда она почувствовала, что «препятствие» прошло. Это заставило её разжать руки, и измученная Сериема смогла быстро спуститься вниз, как раз вовремя, чтобы поймать ребёнка и вытащить плачущего младенца. — Вот так, легко, — прошептала она, всё ещё пытаясь отдышаться. Рия родила, но Сериема страдала больше всех. Звук плача ребёнка разбудил ребёнка Лез, и тот тоже начал плакать в своей колыбели в соседней комнате. Оба плача пробудили материнский инстинкт у обеих женщин, и они наконец проснулись. — Ооо, мне так больно после… о боже, — сказала Рия, увидев ребёнка, а затем посмотрев на свой живот. — Я что, родила… во сне? — Ага, ты была права. Мы заставили тебя родить, трое нас, — сказала Сериема, не сдерживая улыбки, несмотря на то, насколько странными были роды. — Поздравляю, мамочка. — Ты сделала это! Ты родила! — радостно взвизгнула Лез, направляясь к своему ребёнку и беря его на руки, когда подошла к Сериеме и Рии. — Смотри! Это твой брат! — Наверное, рожать во сне намного лучше, чем когда я рожала близнецов, — усмехнулась Рия. — Всё равно такое чувство, будто я что-то пропустила. — Я тоже, — промурлыкала Лез. — Хотела бы я посмотреть, как ты рожаешь нашего ребёнка. Это было бы так весело. Но у нас всегда будет ещё. Рия и Сериема покраснели от этих слов, не желая думать о том, насколько сильно Лез хочет, чтобы их всех троих оплодотворили и раздули. — Он выглядит здоровым, — вздохнула Сериема, наконец передавая ребёнка Рие, чьи соски уже начали течь благодаря попыткам Сериемы разбудить её. Она пошла перерезать пуповину, вздыхая и глядя на ребёнка. Она знала, что жизнь с Рией и Лез будет для этих детей странной, но тётя Сериема всегда будет рядом, чтобы помочь.