Плодовитый бандит

Бандиты привыкли постоянно перебираться на новые базы по Пустоши — то из-за того, что рейдеры подходили слишком близко, то из-за погоды, которая делала землю негостеприимной, то из-за новых возможностей, которые делали другое место более стратегическим. Так что после года в заброшенном Убежище они почти не были готовы к жизни на одном месте, но всё равно это было желанное положение дел. Как коллектив крепких, сильных женщин, они неплохо держались как банда, но теперь, в Убежище, они процветали. У них был гораздо лучший доступ к еде и воде, их способность лечить раны и даже болезни росла, и чем дольше они здесь жили, тем больше узнавали о технологиях Убежища и о том, как их лучше использовать для адаптации и роста. А с недавним «экономическим бумом» от использования себя как суррогатных матерей, у них было достаточно крышек для торговли с соседними городами и бандами, что укрепляло их ещё больше. Разные богатые поселения в Пустоши удивлялись, что они так охотно идут на суррогатное материнство, не думая, что столько людей согласятся залететь в такие тяжёлые времена. Но бандиты были ещё крепче — многие хотели продолжать сражаться, даже когда их животы были полны и зрелы, и они защищали и поддерживали друг друга. К тому же, увидев, как Рия прошла через свою первую суррогатную беременность, все поняли, что это гораздо терпимее, чем они думали. Теперь проблема была только в том, что все хотели залететь! Деньги были такие хорошие, а беременность означала, что не надо делать обычную «работу» в Убежище. Даже если они были здесь больше года, работы всё ещё было полно, чтобы привести его в исходное состояние и поддерживать его работу. Если все матки будут набиты, работа остановится, и они потеряют многое из того, чего добились за этот год. Сериема, Стрикс и некоторые другие более здравомыслящие бандитки давно пришли к решению. Рия может быть фактическим лидером, несмотря на постоянные стычки с Милой, но стабильность жизни в Убежище позволила им сформировать неформальный совет, где более уважаемые и знающие голоса вышли наверх. — Мы проведём лотерею, раз в пару месяцев. Любая, кто хочет стать суррогатной матерью, вписывает своё имя, и мы выбираем ограниченное число. Каждый раз, когда тебя не выбирают, в следующий раз ты можешь вписать своё имя ещё раз, чтобы повысить шансы, — сказала Сериема громко собравшимся бандиткам, несколько из которых уже носили суррогатную беременность. — И мы также удваиваем твоё имя, если ты уже была беременна раньше, своими собственными детьми, — добавила Стрикс, уперев руки в бока. — Лучше знать заранее, во что ты ввязываешься, и иметь тело, которое через это уже проходило, поверьте мне. Некоторые бандитки сочли это лицемерным, учитывая, что их лидер начала как суррогатная мать, а потом завела детей со своими любовницами. С другой стороны, они помнили, как она кряхтела и стонала через всю беременность, постоянно удивляясь тому, что с ней происходит, так что Стрикс была права. — Это кажется тебе справедливым? — спросила Стрикс, повернувшись к Миле и Рие. Мила согласилась, а Рия посмотрела на мальчика у неё на руках, кормя его грудью перед всеми, не стесняясь обнажать грудь. Она даже не поняла, что к ней обращаются, пока тишина в комнате не поразила её, и она встрепенулась, скривив губы в смеси надутого вида и гримасы, пытаясь выглядеть крутой, хотя была смущена. — Да, всё это звучит нормально, — сказала Рия, а затем снова наклонилась, поправляя свои большие сиськи, чтобы ребёнку было удобнее сосать, пока остальные тихо посмеивались и ворковали. Рию всё ещё уважали бандитки, даже молодое поколение, благодаря её репутации в прошлом. Но Мила сейчас была гораздо более практичным лидером. Рия фактически стала домохозяйкой, сидела с детьми, пока Лез и Сериема выполняли свои обязанности в Убежище. Лез теперь была одним из лучших техников, работала с технологией Убежища, чинила, училась, восстанавливала. Сериема была учителем — как для детей, рождённых бандитками с использованием технологий Убежища, так и для самих бандиток, потому что жизнь в Пустоши делала грамотность и практические научные знания очень труднодоступными. Рия присоединялась к драке или налёту, если было нужно, но все предпочитали просто оставить её в роли мамы. Это было так мило: эта накачанная крутая бандитка с блондинистым ёжиком, теперь счастливо воспитывающая своих детей и улыбающаяся им день за днём. И если Лез получит своё, их будет ещё больше, она всегда хотела видеть, как её живот раздувается. Но ни она, ни Рия, ни Сериема не беременели снова за последний год. У них теперь была семья, и они хотели к ней привыкнуть. Бандитки всегда спали вместе, но с этой стабильностью все создавали семьи — либо регулярно встречаясь, либо используя технологию Убежища, чтобы завести общего ребёнка. Сериеме потребовалась адаптация, но когда Лез и Рия были вместе, она была довольна тем, что оставляет их в покое и занимается своей работой, возвращаясь, чтобы заняться с ними любовью, когда они были раздельно. Это была нестандартная структура отношений втроём, но она ей подходила. Жизнь в Убежище была тихой — к этому ни она, ни бандитки не привыкли, — но ей начинало это нравиться. Разные женщины заполняли большую цилиндрическую комнату, пока Сериема проводила с ними уроки письма, используя мел, сделанный из камней и песка снаружи, чтобы писать на стене. Её прервал знакомый звук пыхтения и тяжёлых шагов, приближающихся к их двери. Сериема улыбнулась и пошла встретить Стрикс, чтобы беременной мамочке не пришлось ковылять весь путь. Как самая осведомлённая женщина по беременности, было логично, что она наконец-то прошла через это сама, и ещё до того, как Сериема услышала её сообщение, она окинула взглядом её тело, поражённая видом. Стрикс всегда была высокой и стройной, так что этот беременный живот, торчащий перед ней, был впечатляющим зрелищем. До сих пор он был идеально сферическим, что добавляло шока от того, что такая худая женщина так сильно беременна. Но за последнюю неделю живот опустился, приближаясь к родам, придавая ей низкий, раздутый вид, и её выпирающий пупок тоже смотрел вниз. Её кожа была гораздо темнее, чем шоколадный оттенок Сериемы, почти чёрная, и это показывало, как она блестит и сияет в финальной стадии — гормоны делали её кожу глянцевой. Но, как бы ни была прочна её тёмная эбеновая кожа, защищавшая от морщин, несмотря на то, что она была старше остальных бандиток, это не помешало появлению полосы длинных, заметных растяжек на её округлости. — Что случилось? — сказала Сериема, сразу коснувшись голого живота подруги и почувствовав, как что-то стучит в твёрдые стенки матки, как только она приложила ладонь — ребёнок сильно пинался внутри. — Время? — Нет, не это… если вообще когда-нибудь. Я такая огромная, не знаю, вылезет ли этот ребёнок из меня, — сказала она, обмахивая лицо. Сейчас она носила волосы в длинных толстых косичках, чтобы они не прилипали к коже, когда она потеет. — Давай, отдышись сначала, — сказала Сериема. — Некогда, — сказала она, раздувая ноздри, пытаясь отдышаться и одновременно передать сообщение. — Группа только что появилась у входа в Убежище, они хотят видеть Рию, только я не знаю, где она. — У нас бой? — спросила одна из бандиток с урока письма, звуча слишком взволнованно от перспективы драки. — Пока нет, но если они скоро не поговорят с Рией, может быть, — крякнула Стрикс. — Если она будет в плохом настроении, когда будет с ними говорить, у нас может быть полноценная война, — пробормотала Сериема. — Ладно, все, просто убедитесь, что вы пишете в своих дневниках, как мы говорили, увидимся в другой день. Они поняли, убрали свои письменные принадлежности и разошлись, чтобы найти своих друзей и любовниц в Убежище и рассказать им о новостях. Тем временем Сериема пошла искать Рию, подстраивая шаг под тяжело беременную, ковыляющую Стрикс, которая медленно следовала за ней. — Это больше всего я двигалась за один день за последние месяцы, и я понимаю, почему так много платят суррогатной матери, — застонала Стрикс, поглаживая живот вверх-вниз, сжимая низкую, чувствительную основу. — У меня не только живот опустился. Я чувствую, как этот ребёнок уже в моих бёдрах, пинает меня там, где больнее всего. — Такая сильная женщина, как ты, справится, — сказала Сериема с лёгкой улыбкой. Она должна признать, что любовь Лез к беременным передалась и ей, и даже после того, как она слышала крики родов и видела, как трудно пройти через полные десять месяцев, она находила это очень сексуальным, и Стрикс не была исключением. Она также думала, что другие женщины переносят беременность гораздо лучше, чем она. Когда она была беременна в прошлый раз, ей не казалось, что её тело справляется хорошо, она находила свою внешность раздутой и уродливой. Она могла восхищаться этим у других женщин, но когда это была её матка, у неё была дисфория. — Конечно, пинки я выдержу. Я переживала и худшие драки в Пустоши, — сказала Стрикс. Она была одной из более здравомыслящих бандиток, как и Сериема, но она всё ещё была бандиткой и хотела звучать круто. — Но вот зуд кожи — это новое. Её руки растянулись шире по её тёмно-коричневому животу, ногти впивались в твёрдую кожу, когда она стонала и пыхтела. — Такое щиплет и дёргается, будто у меня что-то ползает под кожей. И это даже не считая того, как я чувствую себя, когда ребёнок пинается, — сказала она, двигая одной рукой к толстой растяжке, которая шла вдоль неё, как тигриные полосы. — Посмотри на мою прекрасную чёрную кожу. Более сорока лет в Пустоши без пятен, и вот теперь это. Надеюсь, это пройдёт, когда ребёнок родится. — Или ты можешь носить это как знак чести, — улыбнулась Сериема. — У военных, которые бродят по Пустоши, они есть, так почему у нас не может? — Верно, — сказала Стрикс, наконец достаточно развеселившись, чтобы улыбнуться, радуясь, что Сериема рядом. Она провела её вниз в гидропонный отсек, уже оборудованный предыдущими жителями для выращивания растений под землёй. Был определённый график бандиток, которые должны были спускаться сюда работать, но в свободные часы Сериема знала, что Рия приходит сюда, чтобы показать детей. — Видите? Разве это не красиво? Не как этот холодный, острый металл вокруг, — говорила Рия своим низким, хриплым голосом, который теперь стал высоким и нежным, пока она поднимала детей, чтобы показать им. — И если ваши мамочки и её друзья будут достаточно усердно работать, я думаю, однажды весь мир снова станет зелёным, как в Прежние Времена. — Рия, — сказала Сериема, прочищая горло. Рия повернулась и мгновенно напряглась, увидев там Стрикс, принимая свой обычный крутой бандитский вид. Стрикс не улыбнулась, но была тронута тем, что видит Рию матерью, после такой тяжёлой жизни, полной драк и насилия. — Нам нужно идти. — Нас атакуют? — прорычала Рия, уже напрягая мышцы, пытаясь показать, что готова к бою. — Нет, но снаружи есть люди, которые хотят тебя видеть, — сказала Стрикс. — Они не называли тебя по имени, но по тому, как они описали, кого хотят видеть, это точно ты. — Да? Что они сказали? — Бандитка, которая залетела, с блондинистым ёжиком и… — Голос Стрикс затих, она посмотрела на Сериему в поисках поддержки, а затем посмотрела обратно. — …супер-сучьим характером. — Это я, — сказала Рия, передавая детей Сериеме. — Хорошо, что ты добавила последнюю деталь. Я не единственная блондинка-бандитка здесь. Сериема и Стрикс медленно выдохнули, а высокая женщина положила руку на свой большой чёрный живот. Рия могла быть тупой, но иногда это было полезно. Она была слишком глупа, чтобы чувствовать оскорбление. Но были и недостатки, например, не уточнять, кто именно ждал у входа в Убежище. Так что, когда она вышла наружу, она оказалась лицом к лицу с небольшим отрядом Братства Стали. Они стояли там, их громоздкие металлические доспехи и безликие шлемы делали их похожими на статуи, но караульные бандитки не расслаблялись ни на секунду, держа руки наготове у своих кобур. И у металлических солдат были громоздкие винтовки, готовые ударить в любой момент, хотя их язык тела ничего не выдавал. Стрикс сразу не забеспокоилась, когда появилось Братство. Обычно они держались сами по себе, изучая передовые технологии Пустоши и ремонтируя свои собственные, вооружённые в основном для отпугивания других рейдеров, желающих завладеть их ресурсами. Но бандитки всё равно подозрительно относились к любой группировке в этом мире. Она и Сериема остались позади, все беременные и главные воспитатели ушли на более глубокий, защищённый уровень Убежища, а все остальные остались наготове снаружи, вне поля зрения Братства у дверей. Единственной, кто не выглядел ни нервной, ни встревоженной, была сама Рия, которая развязно подошла к солдатам. — Да, я Рия-сучка, или кого вы там хотели видеть, — сказала она, почесывая шею и обмахивая лицо от жары, только что выйдя из прохладного Убежища. — Что вам нужно? Один из солдат начал двигаться, заставляя караульных вздрогнуть. — Минуту. Протяни руку, прежде чем мы начнём говорить, — сказал он, и голос искажался шлемом. Он протянул тонкое небольшое устройство, которое никто из них не узнал. Рия без колебаний протянула руку, заставляя караульных броситься вперёд. — Рия, нет! Мы должны убедиться, что это безопасно! Остальные четверо обнажили оружие, и между двумя сторонами возникло противостояние, пока первый солдат прикоснулся устройством к руке Рии, и оно зажужжало, проверяя ДНК на её коже. — Подтверждено, совпадает с суррогатной матерью моего дяди, — сказал солдат. — Опустить оружие. — Да, вы слышали. Опустите оружие, — усмехнулась Рия, глядя на солдат. Даже в шлемах она видела, что они раздражены тем, что она им приказывает. — На самом деле, это не «он», — сказал первый солдат, снимая шлем, открывая под ним красивую женщину с длинными вьющимися каштановыми волосами, собранными под серый капюшон. — Это «она». Капитан Лесли Ливси. — Но вы называете себя Братством. Какая разница, — сказала Рия, пожав плечами. — Мне в любом случае приятнее говорить с женщиной. Они гораздо смелее и умнее мужчин, по крайней мере, тех, кого я встречала. Лесли проигнорировала её и начала снимать остальную броню. — Мы пришли не причинять вреда тебе или твоим людям. Могут ли мои люди расположиться в вашем Убежище на время? Я могу выделить им квартиры и ограничить их, если вы предпочтёте. — Наверное, зависит от того, о чём ты хочешь поговорить, — сказала Рия, подняв бровь. — О партнёрстве, — сказала она, указывая на большой ящик, который они принесли, с едой, семенами и оружием внутри. — С первоначальной оплатой товарами. Рия погладила подбородок в раздумье. — Да, пусть заходят внутрь и отдыхают. Солдаты зашли внутрь и сняли броню. Все они были мужчинами, сопровождающими Лесли, и некоторые молодые бандитки никогда раньше не видели мужчин так близко. А они никогда не видели таких женщин, как эти бандитки, особенно Милу, которая действительно хлопала ресницами на одного из солдат. Пока Лесли и Рия нашли место для разговора, мужчины лучше познакомились с некоторыми бандитками, впервые создавая детей в Убежище без использования технологий. — Твоя первая суррогатная беременность была для моего дяди, генерала Ливси, — объяснила Лесли. — Ты отлично справилась, родив двойню. Не знаю, знаешь ли ты, но снаружи фертильность… не так-то легко достигается. — Я не запоминала имён. Так лучше, — сказала Рия, поедая еду, пока Лесли говорила, пытаясь восстановить силы после того, как кормила детей грудью. — Я слышала, что другие группировки и города использовали твоих подруг-бандиток как суррогатных матерей, но должна сказать, результаты с моим дядей всё равно были удивительными. У нас очень способная медицинская и научная команда на нашей базе, и все они пришли к выводу, что ты исключительно плодовитая женщина. Довольно… образец. Рия хорошо ладила с Лесли, но она всегда знала в глубине души, что та думает о мире иначе, и называть Рию «образцом» только доказывало это. Сериема и Лез пришли присоединиться к Рии и выслушать полное предложение капитана, начиная интересоваться, что же всё это значит. Лесли хотела сохранить это в тайне, но когда она узнала об интересе Сериемы и Лез к беременности, она улыбнулась, чувствуя, что находится среди своих. — Мы разработали возможное лекарство от общей проблемы фертильности, — сказала Лесли. — Мы считаем, что оно не только поможет женщинам зачать гораздо легче, но и может помочь им родить больше детей, когда они забеременеют. Часть проблемы Братства — просто нехватка людских ресурсов. — Они называют всех мужчинами или братьями, даже если это тёлки, — вставила Рия, «объясняя» Сериеме и Лез, которые вежливо улыбались, не желая привлекать внимание к неосведомлённости Рии. — Так что, если это лекарство сработает, оно поможет нам увеличить население, что критически важно для нашей миссии технологического мастерства и прогресса, — сказала Лесли. — Ты всё говоришь «если». Кто-нибудь уже пробовал это? — сказала Сериема. — Нет, у нас очень ограниченные запасы. Положение Братства сейчас не так сильно, как мы прогнозировали. Я надеюсь, что эта информация останется между нами четырьмя, — сказала Лесли, её глаза метались между тремя бандитками, прежде чем она возобновила разговор. — Так что нам нужно протестировать это на пациентках, где беременность может быть практически гарантирована, чтобы её можно было должным образом изучить и оценить. Я не могу придумать лучшего кандидата, чем Рия. — Ты хочешь, чтобы она взяла на себя весь риск, вот что ты имеешь в виду, — сказала Лез. Она любила идею того, что Рия снова беременна, но всё равно очень подозрительно относилась к Братству. — Не весь, конечно же, нет. Я отвечаю за этот проект, и я проявляю… личный интерес к нему, — сказала Лесли, откинувшись на стуле и поглаживая свой живот. Он всё ещё был плоским, поэтому они не знали, серьёзно ли она говорит, но впервые её выдержанное, милитаристическое выражение лица показало вспышки искренней радости. — Что мы получим взамен? — сказала Сериема. — Ещё одну оплату крышками, как мы получили за суррогатное материнство? — Я предлагаю полноценный союз. Возможно, мы слишком изолированы и полагаемся на наши технологии, и вам есть чему нас научить. Работа, которую вы проделали над этим заброшенным Убежищем, впечатляет наших старших офицеров, — сказала Лесли. — И мы предоставим вам товары, технологии, к которым у вас нет доступа. И просто знание того, что вы союзники с нами, отпугнёт многие потенциальные атаки и налёты. Сериема взглянула на первоначальное предложение Братства в том ящике и увидела, насколько оно внушительное. Но ещё более привлекательной была идея иметь сильного союзника как сдерживающий фактор. Она была уверена, что они могут отразить атаку любого количества сильных рейдеров и даже прямую атаку временного правительства, но с новой стабильной жизнью и таким количеством семей здесь было бы лучше избегать драк вообще. Она и Лез ободряюще посмотрели на Рию, но сразу же поняли, что донести это до её толстого черепа будет трудно. Рия глубоко задумалась, насколько могла, прежде чем наконец посмотреть прямо в глаза Лесли. — Мне нравится, что ты пошла правильным путём и была прямой, но то, что я снова беременею, — всё равно тяжёлое предложение. Особенно проходить через это в одиночку, — сказала Рия, пожав плечами, её ни капли не убедило предложение союза, она была сосредоточена исключительно на беременности. Но Лесли была гораздо привычнее к переговорам благодаря военной подготовке. — В одиночку? — Да, я тоже хотела спросить об этом, — вставила Сериема. — Ты сказала, что тоже принимаешь это экспериментальное лекарство, так сколько у тебя доз? Лесли, как всегда твёрдая, не позволила себе улыбнуться и потерять концентрацию, но она чувствовала, как её глаза дёргаются, понимая, что она нащупала более продуктивный путь. — Сколько членов вашей группы ты имела в виду? — Меня и Лез, плюс тебя и Рию, — сказала Сериема. — Мы тоже достаточно плодовиты, — сказала Лез, похлопывая и поглаживая свой живот. Её тощее телосложение не внушало Лесли доверия, но она уже поняла, что эти бандитки были способными производительницами. — Хорошо, но вы должны понимать, что это не суррогатное материнство. Это будут ваши дети, которых вы будете воспитывать сами, — сказала Лесли. — Мы знаем. Мы всегда хотим расширять нашу семью, — сказала Сериема. — Я тоже ждала, чтобы создать свою семью, и я бы предпочла пойти этим путём, создавая семью самостоятельно, без необходимости беспокоиться о вовлечении других, — сказала Лесли с тихим вздохом. Она не сдержалась и снова погладила свой живот. — Я могу хорошо работать с мужчинами в полевых условиях, но когда дело доходит до романтики, это никогда не работало гладко. — Может быть, проблема не в мужчинах, которых ты выбираешь, а в том, что ты вообще выбираешь мужчин, — ухмыльнулась Лез. — Ты думала о… — Мы отклоняемся от миссии, — резко оборвала Лесли, быстро вставая и протягивая руку Рие. — У нас сделка? Рия хрипло рассмеялась и пожала её руку. — Похоже, я буду снова ковылять раньше, чем думала. — Я тоже, — вздохнула Сериема, глядя на себя, в последний раз видя свои ноги, прежде чем её живот снова начнёт расти. --- Лесли и её отряд вернулись на следующий день с ещё одним ящиком товаров, а также с лекарством от бесплодия в трёх дозах. Она принесла несколько флагов с символикой Братства, чтобы поставить их у Убежища, показывая, что они находятся под их защитой. Рия нарисовала свой собственный грубый, от руки флаг — один для их базы и один для базы Братства, настаивая на том, чтобы они повесили его, чтобы показать, что они теперь равные партнёры. Лесли поморщилась при виде него, когда Рия нарисовала серию непристойных женских палочек, но сделка есть сделка. Бандитки гудели от возбуждения, пока трио готовилось снова залететь. Используя технологию Убежища, они позаботились о том, чтобы попытаться оплодотворить друг друга, или по крайней мере дать им равные шансы зачать детей от той или иной, вписываясь в эти тройственные отношения. — Зная, какая я сильная, я не думаю, что ты получишь внутри себя детей от Сериемы, — рассмеялась Рия, похлопывая Лез по тонкой талии. — Всё будет от меня. — Ты говоришь так, будто знаешь, что у меня будет больше одного, — промурлыкала Лез, очень возбуждённая перспективой стать тяжёлой, раздувшейся мамочкой двойни. — Эй, ты слышала леди. У них есть какая-то крутая фигня, чтобы делать больше детей. Было бы жалко, если бы у нас был только один, — вздохнула Рия, ложась на медицинскую койку, готовясь к процедуре. — Мне будет больно, но у меня уже была двойня. Я справлюсь снова. Три месяца спустя Лесли вернулась лично впервые, оставляя все другие поставки «солдатам» Братства, а также привезя техников, чтобы посмотреть на работу, проделанную женщинами в Убежище, и понять, что можно извлечь. Лесли заметно прибавила в весе, даже в своей громоздкой одежде под броней. У неё всегда был крепкий подбородок с ямочкой и острые чёрные глаза, но ниже шеи она стала значительно мягче. Но это было ничто по сравнению с тем, когда она увидела Рию. Накачанная бандитка уже начала ковылять, и с их ограниченной одеждой, не сравнимой с униформой Братства, её загорелый живот, теперь набитый и выпирающий, был виден сразу. Её пресс полностью исчез, а пупок заметно углубился. Майка с добавленной бронёй, которую она носила сверху, теперь смотрелась гораздо теснее, до такой степени, что казалась неудобной. Лесли задумчиво посмотрела на живот Рии, затем на сопровождающих её Сериему и Лез. — Нет… шансов, что вы забеременели до нашей встречи? — Она посмотрела на двух других, думая, что те могут быть более откровенными, чем Рия, но они не проявили никакой осведомлённости. — Я не знаю, как бы я могла, — сказала Рия, пожав плечами, её пухлые губы надулись, когда она прищурилась на военную капитана. — Что ты пытаешься сказать? — Ты просто выглядишь… более продвинутой в своей беременности, — сказала Лесли. — Больше, чем через двенадцать недель после введения дозы. — У меня третья беременность. Я вся расслаблена там внизу, — сказала Рия, похлопывая себя по животу и слегка встряхивая его. Её живот выглядел шире, чем во время предыдущих беременностей. Ей явно предстояло ещё много расти, но, взглянув на неё, можно было сказать, что у неё будет огромное пузо, когда она достигнет полного срока. — Я принесла наше медицинское оборудование. Мы можем поделиться тем, как его собирать и использовать, с вашей научной командой, — сказала она, пока один из её солдат передал большую машину размером с ракетницу, с аналогичной длинной конструкцией. Когда Лесли готовила её, доставая подвижный датчик с конца, другая бандитка улыбнулась солдату и погладила свой собственный живот, едва начинающий округляться после его первого визита в Убежище, заставляя его покраснеть, когда он понял, что она ему сообщает. Лесли прикоснулась датчиком к животу Лез первой, поскольку та была гораздо более взволнована узнать о своей беременности. Когда датчик изучал её живот, машина зажужжала и запищала, обрабатывая информацию внутри, и на цифровом экране появился ответ. — Двойня. Оба с разными генетическими кодами, — сказала Лесли, поднимая глаза на них. — Больше чем один человек пытался оплодотворить эту женщину? — У меня двойня?! — взвизгнула Лез, быстро поглаживая живот вверх-вниз. — И у меня будет ребёнок от Рии и Сериемы одновременно! Вы обе меня оплодотворили! — Это лекарство действительно работает. Я не думала, что такая тощая, как она, сможет иметь двойню, — фыркнула Мила со стороны, наблюдая с большим интересом, хотя и не признавалась, скрестив свои мускулистые руки и прислонившись к стене. Сериема подошла следующей и ахнула при таком же результате. — Двойня, ничего себе. Следующие несколько месяцев будут большим испытанием, — прошептала она себе, поглаживая живот вверх-вниз. Снаружи она выглядела плоской, но она чувствовала, что уже начинает меняться, ощущая небольшое выпирание в средней части. Прежде чем она приложила его к выступающему животу Рии, блондинка-бандитка наморщила нос, всё ещё нервничая из-за «новых» технологий. — Ты следующая. Дай мне убедиться, что всё в порядке. — Хорошо. Но я уже использовала это на себе перед тем, как мы прибыли, — сказала Лесли, расстёгивая переднюю часть своей серой стёганой рубашки и открывая её. Некоторые из любопытных бандиток ахнули, увидев, насколько она сильна — её мышцы были гораздо более рельефными и натренированными, чем у них. Даже если были более коренастые бандитки, они не были такими подтянутыми. На её заметно вздутом животе даже виднелись очертания кубиков пресса. Она явно была беременна, и больше, чем Сериема или Лез. Она дала себе лекарство раньше них, но могло ли быть настолько больше? Она провела тест на себе, закусив губу, пока датчик скользил по её тугому животу, затем машина запищала и дала ответ, который Сериема, Лез и Рия могли прочитать и убедиться сами. — Трое детей? — ахнула Лез, чувствуя головокружение. Она любила Рию, но вид этой красивой мускулистой женщины, носящей троих детей сразу, с уже налитой от гормонов грудью, напрягающей бюстгальтер, заставил её подумать о расширении их тройственных отношений. — Да, тройня — это термин. Я подтвердила это уже на себе. Это всё ещё захватывающе, но у меня не будет такой же реакции после прохождения всех проверок, — сказала Лесли, уже застёгивая рубашку обратно, чтобы прикрыть голый живот. Лез нахмурилась, скучая по виду голого живота, носящего такой большой выводок. Она никогда в жизни не слышала о женщине, носящей больше двойни. Даже если Лесли ещё не очень заметно округлилась, просто знание того, насколько беременна военный капитан, приводило Лез в восторг, когда она смотрела на её талию. Но по крайней мере было и веселье: когда капитан попыталась застегнуть рубашку, она была туга на животе, и не застёгивалась так же, как раньше, так что натяжение было заметно, заставляя Лез улыбаться. Но эта улыбка превратилась в полный шок, когда мысль пронеслась у неё в голове. Она коснулась рукой своего крошечного живота и резко повернула голову, уставившись на загорелую середину Рии. Если можно носить больше двух детей сразу, и даже при трёх капитан была только такого размера… то сколько же носила Рия? Она дрожала от нервного возбуждения, очень желая увидеть следующий тест Лесли. Рия была менее восторженна, её руки сжимали бока живота, глядя на уже заметный размер. Она наслаждалась ролью домохозяйки, хотя никогда не призналась бы, насколько её жизнь теперь вращалась вокруг материнства, но она всё равно считала беременность очень тяжёлой, слишком хорошо помня свои судороги, ковыляние и внутреннее урчание. И хотя у неё были симптомы беременности, как и раньше, она не думала, что это действительно коснётся её и она осознает, пока не узнает, сколько у неё будет. Её руки переместились с боков живота на поясницу, она выгнулась вперёд, когда Лесли прикоснулась датчиком к её середине. Машина запищала и зажужжала, и она начала осторожно оглядываться, оценивая реакцию присутствующих женщин. — Это что, долго будет? — Возможно, ей нужно время для обработки после стольких использований подряд, — предположила Лесли. — Или у неё просто больше работы внутри тебя, — сказала Лез, вернувшись к своей интенсивно возбуждённой ухмылке. — Много-много… Наконец машина запищала и показала ответ. Они увидели, как обычно спокойное выражение лица Лесли немного исказилось, когда она посмотрела на экран, чтобы прочитать данные. — Что там? — сказала Лез, схватив живот Рии и проводя руками по нему. — Трое, как у тебя? Что ты сказала, треплеты? Или даже четыреплеты? — Пятеро. Пятерня, — сказала Лесли, сглотнув и пытаясь сохранить спокойное лицо. — Трое от одного генетического родителя, двое от другого. Я знала, что ты исключительно плодовита, но я никогда не ожидала такого. — Пять грёбаных детей внутри меня сразу? — рявкнула Рия. — Я буду размером с автобус! — Ннгхф, — простонала Лез при этих словах, у неё подкосились колени, и она сжала живот Рии для поддержки, чтобы не упасть. — П-повтори. — Ты будешь большой, это точно, — вздохнула Сериема, подходя к ней и теперь тоже поглаживая свой плоский живот вместе с Лез. — Я думала, что у меня будут проблемы с движением с двойней, но ты сделаешь нас крошечными по сравнению с собой. — Это вызовет некоторые изменения, — сказала Лесли, поворачиваясь, чтобы сделать знак одному из своих солдат, и в процессе её живот прорвал рубашку, расстегнув нижнюю часть молнии, открывая гладкую бледную кожу под ней. Она остановилась, коснувшись рукой обнажённого участка, затем повернулась к остальным, всё ещё пытаясь сохранять профессиональный вид. — Возможно, лучше, если я останусь в Убежище, чтобы мы могли разделить этот опыт. И я уверена, что вы уже привыкли к беременным среди вас больше, чем мы на данный момент. — О да, это было бы отлично, — простонала Лез. — Две самые большие беременные мамочки вместе! — Я думаю, она пытается сказать, что мы будем рады, если ты останешься с нами. Возможно, так мы сможем лучше делиться технической и тактической информацией, — сказала Сериема, указывая на выход. — И будучи беременными, я думаю, мы все… лучше поймём друг друга. Лесли вышла с солдатами, отдавая им последние указания оставить её на время и договориться о будущих поставках как припасов, так и одежды большего размера для неё. Лез шла за Лесли, постоянно забрасывая её вопросами о лекарстве от бесплодия, о том, смогут ли все женщины скоро иметь такие большие животы, и радостно рассказывая о своих симптомах. — Я такая чувствительная везде, я не могу это вынести! Каждый раз, когда кто-то касается моей голой кожи, это как щекотка по всему телу, от которой становится так тепло! А когда я чувствую, как моя одежда касается сосков, это как воткнуть вилку в старую розетку! — взвизгнула Лез. — Ты тоже любишь свои симптомы? — Я полагаю, временная пауза в менструальном цикле лучше для эффективности, — сказала Лесли, такая манерная и милитаристичная, что она была почти такой же бестолковой, как Рия. — Но единственный симптом, которого я жду, — это роды и становление матерью. — Я понимаю, о чём ты, — вздохнула Лез, похлопывая себя по животу. — Роды будут таким кайфом! А с двойней я сделаю это дважды! Сериема задержалась с Рией, пока все остальные пошли вперёд, положив руку на спину подруги и тихо говоря. — Как ты себя чувствуешь? — Огромной, — проворчала Рия. — Если нас атакуют, а я набита до краёв пятью детьми, как я смогу сражаться и присоединиться? — Предоставь это нам. Ты так же важна для защиты, как и любая добыча в этом месте, — сказала Сериема, нежно поглаживая её живот. — Это очень смело с твоей стороны соглашаться на эту сделку. Смелее, чем идти в любой бой. — У меня внутри будет битва, это точно, — вздохнула Рия, похлопывая свою полную середину. — Пять за раз? Двойня была достаточно плоха, они там колотились. — Я только надеюсь, что трое внутри — от меня, а не от Лез, — ухмыльнулась Сериема. — Я хочу доказать, что я вторая по плодовитости в этом лагере. — Все борются за второе место рядом со мной, — сказала Рия, наконец чуть улыбнувшись, и заковыляла за Лесли. Мила взяла на себя роль «главы безопасности» в течение последнего года, что позволяло ей быть главнее в бандитском лагере, оставаться активной и бдительной, в отличие от «совета» с Сериемой, Стрикс и другими старшими женщинами, которые заседали и обсуждали. Хотя она была рада, что у неё больше власти, её раздражало, что люди всё ещё говорят о Рии с таким почтением, когда она большую часть времени сидит с детьми. Так что ещё одна беременность заставила её усмехнуться, зная, какая разница будет между ними, когда Рия будет обременена ещё одним животом. И это касалось не только её. Как глава безопасности, она должна была проверять каждую новую женщину, которая приходила в лагерь и просилась присоединиться, а затем выделять им жильё. Хотя Лесли не присоединялась к ним и не становилась бандиткой, е сли она собиралась жить здесь, это всё равно входило в обязанности Милы. — Великое и могучее Братство Стали, вынужденное выпрашивать у нас койку, — усмехнулась Мила, уперев одну руку в бок, глядя, как Лесли идёт вперёд с пакетом своих вещей, аккуратно сложенных и убранных по правилам. — Это не выпрашивание, это часть наших договорённостей о торговле и помощи, — сказала Лесли, нисколько не показывая, что её задевают насмешки Милы. — Можешь пытаться выглядеть крутой со мной, но я вижу тебя насквозь, — усмехнулась Мила, наклоняясь к ней. — Беременная, без места, опирающаяся на нас. Ты не будешь такой нежной, когда будешь задыхаться и ковылять с двумя текущими сиськами, свисающими с твоего набитого пуза. Или может быть… — Мила изменила позу, напрягшись перед Лесли, пытаясь соблазнить её своим крепким мускулистым телом. — Ты увидела то, что тебе понравилось, чего не было на твоей базе, и захотела быть ближе… Лесли не дрогнула, но позволила своим глазам изучить Милу с головы до ног. Сериема и Лез подошли как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лесли разглядывает тело Милы. — Вы двое не собираетесь драться, надеюсь? — Просто оцениваю вашего главу безопасности, — сказала Лесли, заходя в свою комнату и ставя пакет. — Я думаю, физически у неё есть все инструменты, необходимые для выполнения задачи. Умственно — это потребует некоторого наблюдения. Мила отмахнулась, усмехнувшись, и посмотрела на Сериему и Лез. — И я вижу, что мы заполним Убежище не только этой надутой Стальной головой. Посмотрите на себя. — Она наклонилась и похлопала Лез по животу, чуть не заставив ту упасть назад. — Ты такая тощая мелочь, что если забеременеешь, ты будешь выглядеть как змея, проглотившая осла целиком! Ты будешь выглядеть так, будто сейчас перевернёшься, когда почувствуешь, как это пинается внутри тебя! — Я знаю, и я не могу дождаться! — взвизгнула Лез, её руки быстро скользили по животу, она подпрыгивала на носках. — И двойня тоже! Это не тройня, но я всё равно буду огромной! Мила крякнула и повернулась к Сериеме. — И ты. Я думала, ты умнее, чем позволять превращать себя в фабрику по производству детей. Но сначала Стрикс, потом ты. Наш так называемый совет будет состоять из ковыляющих мамаш, которые не могут сражаться и защищать наш лагерь. — Когда ты находишь кого-то, с кем хочешь создать семью, ты наслаждаешься каждым разом, когда носишь его ребёнка, — усмехнулась Сериема, всегда умея понять, когда Мила пытается её задеть. — И мне повезло, что я могу делать это с двумя женщинами одновременно. Мила крякнула, видя, что никто из трёх женщин не реагирует на её оскорбления. Но когда Рия медленно заковыляла к ним, она ухмыльнулась, чувствуя, что наконец нашла кого-то. — И великая Рия теперь просто дойная корова. Раз ты не годишься для налётов, мы можем водить тебя как уродца, позволять людям платить пару крышек, чтобы поглазеть на то, какой огромной беременной ты стала. — Я знаю, и особенно в этот раз, — простонала Рия, похлопывая себя по животу. — Пять детей, я не знаю, влезу ли я вообще в эти тоннели Убежища. Услышав это, даже Мила перестала усмехаться, её челюсть отвисла. — П-пять? Как ты вообще собираешься удержать их внутри? Ты лопнешь! Боже мой, наш медицинский блок вообще оборудован для такого? — С ней всё будет в порядке, — усмехнулась Сериема, немного тронутая тем, что Мила теперь так заботится о Рии, зная, что в глубине души она всё ещё видит Рию как образец для подражания, а не соперницу. — Это наука Братства сделала её такой, — сказала Лесли, гордо выпятив грудь. — И это сохранит её здоровой и защищённой на протяжении всей беременности. — Ну, в таком случае, забудь о корове. Ты будешь китом! — сказала Мила, чувствуя себя достаточно уверенно, чтобы снова дразнить её, когда Рия надулась и нахмурилась. Но Лез усмехнулась, чувствуя, что Рия скоро получит своё возмездие. Она внимательно следила за Милой и видела, что её собственные крепкие мышцы живота тоже начинают округляться. Она не думала, что эти десять месяцев могут стать лучше после того, как она, Рия и Сериема забеременели вместе… но чудесные вещи продолжали случаться. --- Сериема думала, что сможет понять, каково это — проходить через беременность двойней, будучи так близка к Рие во время её вынашивания. Но она должна была знать лучше. Когда она забеременела впервые, всё было совершенно иначе, чем она могла представить, и двойня была совсем другим зверем. Всего на шестом месяце она уже была такой же большой, как когда родила своего первого ребёнка. Её живот торчал далеко вперёд, принимая удлинённую, торпедообразную форму, сильно отличающуюся от того упругого сферического живота, который был у Рии. Её пупок выпирал вперёд, гораздо темнее, чем остальная часть её коричневой кожи, и гормоны образовали линию нигра, идущую вверх и вниз по её большому выступу. Она чувствовала тяжесть в бёдрах и пояснице, но сейчас она чувствовала гораздо больше всего напряжение кожи на животе. Ей казалось, что она под большим внутренним давлением, даже когда её матка всё ещё росла и раздувалась, и впереди ещё месяцы. Она пыталась успокоить себя тем, что у неё осталось больше времени и она останется здоровой, но мысль о том, что ей придётся мучиться ещё больше трёх месяцев, не добавляла ей комфорта. Её живот урчал и изгибался под ней, привыкая к тому, что внутри сразу двое детей. Там уже было тесно, но они всё равно пинались и растягивались, проверяя, насколько эластична её кожа и ткани. Теперь, когда они начинали шевелиться, ей приходилось останавливаться и почти сгибаться пополам, хватаясь за бок живота, готовясь и тяжело дыша, пытаясь сохранить самообладание и убеждая себя, что она справится. В этом был другой большой сюрприз по сравнению с суррогатной беременностью. Это были её дети, и она была гораздо более готова терпеть трудности ради того, чтобы стать матерью, счастливая воспитывать их и однажды кормить их грудью. И что не менее важно, она будет воспитывать их вместе с Рией и Лез, их другими родителями. Сериема также не могла слишком жаловаться на своё состояние по сравнению с этими двумя. Она продолжала ковылять по Убежищу, её голый живот блестел от капель пота, пока она не добралась до спортзала Убежища. — Почему я не могу просто валяться, чтобы обо мне заботились как о беременной? — ныла Лез, с трудом выполняя упражнения. У неё был такой же торпедообразный живот, как у Сериемы, потому что её тощее тело не давало матке расти в других направлениях. Пропорционально она выглядела так, будто носит больше, чем просто двойню, и её кожа спереди краснела и покрывалась венами от растяжения и раздувания. Но она никогда не жаловалась бы на своё состояние. Она всё ещё любила быть беременной. Всё остальное, на чём настаивала Лесли, заставляло её стонать. — Поддержание постоянной физической программы обеспечит более лёгкие беременность, роды и восстановление, — сказала Лесли, ровно дыша, когда приседала низко, широко расставив ноги, чтобы освободить место для своего беременного живота. Насколько большой была Сериема, Лесли была ещё больше. Тройня раздула её, придав животу широкую форму, края её живота даже выходили за талию, заставляя её выглядеть «беременной со спины», несмотря на то, что её тело было подтянутым и мускулистым. Её грудь тоже значительно выросла с начала беременности, как и задница, смягчая её грубую милитаристическую фигуру. Братство предоставило ей одежду большего размера, в том числе для тренировок, но она росла быстрее, чем они могли предвидеть. Её грудь без бюстгальтера легко угадывалась под мягким серым топом, а шорты для упражнений обтягивали её большую задницу, высоко задираясь, открывая много бледных бёдер. Лез простонала и попыталась следовать её темпу в приседаниях, сжимая основание своего живота и пытаясь массировать его, следуя за пинками внутри, когда дети Рии и Сериемы протестовали против энергичных движений. Как только она улыбнулась от пинков, Лесли взглянула на неё. — Руки прочь от живота, держите их параллельно плечам, чтобы полностью задействовать нижнюю часть тела. — Ты вынимаешь всё веселье из беременности! — заныла Лез. — И, сто, — сказала Лесли, глубоко выдыхая, когда она выпрямилась из глубокого приседания, вытирая лицо и делая большой глоток воды, обхватив пухлыми губами горлышко бутылки. — На скольких ты? — Я думаю… девяносто девять? — сказала Лез. — Сомневаюсь. Сделай ещё пятьдесят, — сказала Лесли. — Рия, а ты? — Всё ещё… работаю над этим, — крякнула Рия. Она лежала на спине на скамье для упражнений, её огромный живот возвышался над ней, прижимая её к скамье. Из-за своей беременности пятернёй одна из бандиток из медицинского блока была назначена её сопровождающей и пыталась помочь Рии подняться на ноги. Когда она встала, её живот издал громкое урчание, когда сдвинулся и закачался. Всего на шестом месяце беременности живот Рии торчал так далеко, что она не могла обхватить его руками, её выпирающий пупок был вне досягаемости. У неё была та же идеально круглая форма, что и раньше, что делало её ещё тяжелее и туже, вес сильнее давил на таз, создавая огромное давление. Она была тяжёлой и измождённой, постоянно чувствуя тошноту в таком большом теле. И когда дети начинали пинаться, она чувствовала себя ещё более взбудораженной и больной, словно внутри её живота включили блендер, и её кожа пульсировала от суеты внутри. Сериема вздохнула и улыбнулась с сочувствием, переживая за свою подругу и любовницу. Беременность двойней была трудной, но она видела, что это ничто по сравнению с тем, чтобы носить пять детей одновременно. — Хорошо, приседания, — сказала Рия, вытянув руки, пока её сопровождающая нервничала. Рия не привыкла тренироваться, получая всю нагрузку от драк, но она никогда не отступала. Если бы ей сказали пойти ограбить лагерь в одиночку, будучи беременной пятью детьми, она бы сделала это без колебаний. — …один… — В твоём состоянии, я бы сказала, на сегодня хватит. Мы не хотим перегружать твои мышцы, — сказала Лесли. Она должна была сохранить здоровье Рии, чтобы доказать остальному Братству, что это лекарство безопасно, чтобы его использование было одобрено и распространено, а нося пятерню, Рия ложилась на скамью и вставала обратно — это уже была достаточная нагрузка. — Теперь нам нужно сосредоточиться на нашей программе питания. — Похоже, я пришла вовремя, — ухмыльнулась Сериема, ковыляя к ним, поглаживая животы Рии и Лез, рада их приветствовать. Когда они направились в столовую, сопровождающая проверила и Лез. Хотя у неё «всего» была тройня, её тощее тело вызывало опасения, как она это выдержит. Живя в Пустоши и добывая пропитание, она долгое время была недоедающей, и хотя её здоровье сейчас было гораздо лучше, Лесли всё равно хотела принять меры предосторожности. — Тебе нужно есть ещё больше, чтобы поддерживать силы, — напомнила ей сопровождающая, когда они сели в столовой. — Я бы и ела, если бы Рия не сжирала всё сама, — захихикала Лез, с любовью тыкая Рию в её большой живот. — Эй, когда я беременна, я ем, когда голодна, — проворчала Рия, чувствуя, как газы поднимаются по пищеводу после этого тычка. — На всех нас хватит, — сказала Лесли, указывая на большие металлические ящики. Другие бандитки подошли, чтобы открыть их, все они были наполнены изысканной, сытной едой. — Я позаботилась, чтобы Братство хорошо снабжало нас для наших дородовых диет, так как они знают о важности моей миссии. Глаза трёх женщин расширились при виде пиршества. Другие бандитки радостно обслуживали их, всё ещё восхищаясь Рией и чувствуя к ней ещё большее почтение, пока она носила эту нелепо огромную беременность. Они набросились на еду, следуя своим причудам, слыша урчание и бульканье внутри них, заставляющее есть ещё больше. Лесли пыталась показать самообладание и пользовалась приборами, но всё равно ела быстро, явно испытывая сильные причуды с тройней внутри. Сериема поглядывала на неё, удивляясь, насколько она аккуратна, ничего не размазывая по лицу, несмотря на быстрое поедание. К изумлению всех наблюдающих, они съели всё из ящиков Братства, оставляя их стонать и кряхтеть. Рия, Сериема и Лез откинулись на спинки стульев, их животы раздулись перед ними, слишком слабыми, чтобы их поглаживать. — Я знаю, ты говорила, что еда не делает тебя более беременной… но сегодня я изменила это, — простонала Рия с закрытыми глазами. — Нет, я согласна с тобой, — сказала Сериема, обхватив живот руками, чувствуя, как кожа натягивается и изгибается под ними. — Я должна была лучше следить за своими причудами… эти симптомы вышли из-под контроля… — Рия, Сериема, вы положили таких голодных детей в мой живот, — всхлипнула Лез, её руки быстро двигались по животу. — Я больше живот, чем бандитка в этот момент. — Я думала, это может случиться, — сказала Лесли, тяжело дыша, хотя старалась не показывать свою несдержанность. — Так что я приказала солдатам также принести… вот оно… В подкладке ящиков лежали полупрозрачные пакеты с мягким гелем. Она раздала по одному ка ждой, и бандитки с опаской посмотрели на них. — Что это? — Питательный гель для быстрого пищеварения и восстановления, — сказала Лесли, открывая его и начиная глотать. Трое других открыли его, понюхали и сразу поморщились. Они попробовали по маленькому глотку, но их вырвало, когда они проглотили. — Это хуже утренней тошноты, — простонала Рия. — Дело не во вкусе, а в результате, — сказала Лесли, как всегда стойкая, опустошив весь пакет с отвратительным вкусом. Хор урчаний в животах бандиток заставил их взбодриться и схватиться за животы, чувствуя, как они трясутся. У них внезапно усилилось газообразование. Сериема и Лез одновременно рыгнули и пукнули, прижимая руки к груди, чтобы успокоить кислотный рефлюкс. Рия издала гораздо более громкую отрыжку, не заботясь о вежливости, её губы искривились в усмешке. — Что это было? — сказала Сериема, положив руки на живот, всё ещё чувствуя его тряску. — Как я и сказала, гель предназначен для быстрого пищеварения и… ооо, — сказала Лесли, прежде чем остановиться и крякнуть, из её большого живота вырвался мощный рык. Она выгнула бёдра, схватившись за них, чтобы справиться с сильным вздутием. Поскольку она приняла целый пакет геля, её реакция была гораздо сильнее — она прикрыла рот рукой, скрывая постоянные отрыжки, а внизу слышалось урчание газов. Она пыталась оставаться изящной, но стонала от изжоги, и её желудочный сок бурлил и пузырился, быстро переваривая пищу и превращая её в питательные вещества. Даже закалённые бандитки Пустоши были удивлены тем, насколько газообразной и грубой была Лесли, наблюдая за тем, как она стонет, пукает и рыгает, раскачиваясь на стуле, а её живот трясся и пульсировал. Она поднялась из-за стола, медленно встала и неуклюже заковыляла в ванную, оставляя за собой шумный след. Мила усмехнулась, заходя в столовую, едва избежав столкновения с капитаном. — Её крутой имидж испаряется, когда у неё на подходе ребёнок, — рассмеялась она. — Что ты здесь делаешь? — спросила Сериема. Мила оглядела металлические ящики. — Я была… любопытна попробовать еду Братства. Хотела посмотреть, осталось ли что-то… — Их взгляды упали на её живот, её пресс почти полностью исчез, уступая место маленькому круглому животику. Она поняла, куда они смотрят, и её оливковая кожа покраснела. — Н-но вы, беременные, лучше оставьте всё себе. У меня есть работа. Она быстро вышла, придерживая одной рукой живот для равновесия, оставляя Рию и Сериему в замешательстве, а Лез улыбающейся от уха до уха. Лез была чуть меньше девяти месяцев беременна, и каждое утро было борьбой за то, чтобы встать. Даже после столь долгой жизни в Убежище бандиты привыкли спать на спине, потому что так было безопаснее. Но с двойней это не работало. Она тихо застонала, когда проснулась, боль и напряжение тела нахлынули на неё, когда она выходила из сна. Лез схватилась за бок живота, чувствуя, как дети просыпаются одновременно, зная, что она слишком тяжела, чтобы перевернуться. Медленно она перетащилась по кровати ногами, пока не смогла поставить ступни на пол и встать, оставляя свой огромный живот лежащим на матрасе. С её торпедообразным животом он был длиной с ширину матраса, и она чувствовала поддержку, которую он давал. Затем, с усилием бёдер и коленей, она повернулась и встала во весь рост, её беременная середина торчала далеко вперёд, чуть не заставляя её упасть вперёд от тяжести такого большого живота на таком маленьком, худом теле. И она не могла быть счастливее. — Рия, Сериема, спасибо, что дали мне таких больших детей, — прошептала она себе, поглаживая руками свой живот. Обе женщины ушли утром, оставив её просыпаться в одиночестве со своим телом, поглаживая свою стройную обнажённую форму любящими руками. Она была вся живот, почти не набравшая массы в ягодицах или груди, но это её устраивало. Всё, о чём она заботилась, — это её пузо. Даже после того, как она так быстро растянулась, у неё не появилось растяжек — кожа оставалась гладкой и сияющей, отражая то, насколько она была невероятно тугой и натянутой перед самыми родами. Когда Лез гладила свой живот и теребила пупок, она хихикала, и её импровизированные замеры показывали, что она стала ещё больше, чем раньше. — Рия будет так гордиться мной, что я вырастила её ребёнка таким красивым и пухленьким! — взвизгнула она про себя, одеваясь так быстро, как позволяло тело, и поспешила искать Рию. В эти дни выследить босса бандитов было гораздо проще. Нося пятерню до срока, она была настолько огромной, что даже ковылять не могла. У неё было больше сопровождающих, которые возили эту грубую женщину в инвалидном кресле, пока она стонала и постоянно поглаживала живот, пытаясь успокоить ощущение переполненности и вздутия. — Поверьте мне, если вам придётся залететь, убедитесь, что деньги действительно хорошие. Одна бочка крышек не стоит того, — простонала она сопровождающим, обеим даже младше Лез. — Ты чувствуешь, что вот-вот разорвётся от монстра внутри, больно даже дышать, а эти пинки и шевеления внутри заставляют чувствовать, будто у тебя там инопланетянин. Одна из молодых сопровождающих, лысая девушка с татуировками, идущими от шеи до живота, где уже было видно начинающееся округление. Солдаты Братства заезжали в Убежище гораздо чаще после образования альянса, особенно мужчины. — Я даже не узнаю себя в зеркале. Как будто я уже не я, — простонала Рия, прежде чем увидела Лез, приближающуюся к ней, почти пританцовывающую, несмотря на тяжесть живота. — А она… она примерно такая же, как всегда. — Рия, посмотри, какая я большая! — радостно сказала она, повернувшись боком, делая торпедообразную форму ещё более заметной, пока Рия ворчала и поглаживала свой, желая, чтобы они могли поменяться местами. Она знала, что Лез гораздо больше хотела бы быть намного больше. Сопровождающие толкали кресло за Лез, которая обнималась и прижималась к Рии, насколько могла в их нынешнем состоянии. — Я, наверное, не очень интересна сейчас. Я слишком толстая от детей, даже ходить не могу, и я знаю, что мои перепады настроения делают меня такой сукой, — вздохнула она. Сопровождающие переглянулись, гадая, какой Рия видела свою личность до этого. — Я думаю, ты сияешь, и ты поможешь многим другим женщинам иметь большие животы, полные детей, — промурлыкала Лез. — Представь себе целый мир, где одни круглые ковыляющие мамочки… — Её румянец стал ярче; не у одной Рии были сильные гормоны. — Если они станут такими же большими, как я, они не будут «ковылять», — простонала Рия, похлопывая себя по животу. — Как, чёрт возьми, я вообще рожу столько детей сразу? — Я знаю, как снять напряжение, — сказала Лез, настояв на том, чтобы самой везти кресло, её живот упирался в голову Рии, пока она везла её по Убежищу в особую комнату. У Лез была своя личная мастерская, потому что она так много занималась исследованием и ремонтом технологий, и она работала над различными «экспериментальными» машинами. Рия не знала, что и думать о том, что увидела. Там были трубки, присоски и механические руки, свисающие с потолка над чем-то вроде медицинского стола с разными мягкими секциями. — Залезай сюда, на четвереньки, — сказала Лез, поглаживая живот Рии и раздевая её, легко целуя её в губы и щёки. — Я знаю, что с таким огромным пузом будет трудно, но ты справишься~ Рия крякнула, ей понадобилась помощь, чтобы встать и проковылять меньше двух ярдов до стола. Не только её живот торчал далеко вперёд, он всё ещё был широким, делая её одинаково большой со всех сторон, и на коже наконец появились растяжки от того, как сильно она выросла, всё её тело было неловко приковано к этому беременному выступу. Лез помогла ей забраться, её колени и руки лежали на мягких частях. Присоски прикрепились к её соскам, гормоны сделали её грудь размером с голову, а механические руки вдавились в бока её живота, «пальцы» этих рук имели гладкие, закруглённые резиновые наконечники. — Что это за хрень? — Я построила это для максимального облегчения беременности, — сказала Лез, щёлкая выключателем. — Наслаждайся! Как только она включилась, Рию начали доить, у неё всё ещё было много молока от предыдущих детей, стимулируя её соски. Механические руки массировали бока её чувствительного беременного живота сильно. Рия издала глубокий звериный стон, широко раскрыв глаза, чувствуя мгновенное оргазмическое облегчение. Ещё один набор массирующих рук опустился, на этот раз работая над её голыми ягодицами, а не животом. Рия взревела от возбуждения, пуская слюни и захлёбываясь своими пухлыми губами. Беременность могла делать её больной и ноющей, но она также делала её очень чувствительной, и Лез знала, как сделать мамочке хорошо. В конце концов, она много раз испытывала эту машину на себе. Она улыбнулась, поглаживая свою киску чуть ниже раздувшегося живота, глядя, как её любовница извивается и задыхается на «расслабляющей машине», прежде чем в её животе заурчало. — Ооо, близнецы голодны, — захихикала она, похлопывая себя по животу и натягивая шорты обратно. — Ты не против, если я оставлю тебя здесь ненадолго, пока схожу поесть? Всё, что могла издать Рия, — это стон, который Лез приняла за согласие. Она напевала и заковыляла в столовую, где наткнулась на Милу, нагружающую поднос едой. Её живот стал ещё заметнее, и Лез не удержалась, чтобы не подразнить её. — Похоже, у нас обеих причуды~ Мила покраснела и посмотрела на неё в ужасе. — К-как ты узнала? — Я умею замечать такие вещи, — сказала Лез, поглаживая свой большой живот. — Поздравляю! Мила не выглядела особенно воодушевлённой. — Я всё ещё не сказала своему парню. Он только иногда заезжает с разведчиками Братства. Это так странно. Я уже была суррогатной матерью, но быть «настоящей» беременной мамой — я так нервничаю, что выставляю себя так. — Я бы сказала, ты уже выставила себя, — сказала Лез, всё ещё поглаживая живот. — Но у нас теперь много мам в Убежище, и мы все хотим помогать и поддерживать друг друга! Мила наконец улыбнулась ей, сломленная неустанным энтузиазмом Лез по поводу беременности. — Спасибо. Для той, кто спит с Рией, ты ничего. — Если бы ты тоже с ней спала, ты бы знала, как трудно отказываться, — сказала Лез, подмигнув. — Пошли, посидим вместе и поедим. Они заковыляли через столовую и нашли Сериему и Лесли, сидящих вместе, обе стонали и поглаживали свои животы, пока ели. — Что случилось? — спросила Лез. — Я такая огромная, — заныла Сериема, обе руки двигались по её выступу. — С двойней я чувствую, что не могу пройти в двери! Забудьте о том, что я не вижу пальцев ног — я не вижу пола! — И я потеряла дисциплину, — сказала Лесли с полным ртом, жалуясь во время еды. — Я ем так много, и всю еду с минимальной питательной ценностью… я позор для своей формы и своего подразделения. — Вы двое выглядите гораздо больше, чем обычно, — усмехнулась Мила, никогда не упуская возможности подколоть кого-то из клики Рии. — Тебе бы помолчать, — проворчала Сериема, глядя на пухлую талию Милы. — У неё есть оправдание. Она беременна, — сказала Лез с восторгом, поглаживая свой живот. — Тебе не нужно трогать мой живот, чтобы донести эту мысль, — сказала Мила, краснея каждый раз, когда Лез хваталась за её беременную середину. — Возможно, это побочный эффект нового лекарства. У нас всех повышенный аппетит и увеличенный размер, — сказала Лесли, глядя между собой, Сериемой и Лез. — Это просто то, за чем мы должны следить. — Это значит, что будут ещё твои дурацкие программы упражнений для беременных? — сказала Лез, и её улыбка наконец исчезла. — Я думаю, это значит, что мы должны сосредоточиться на том, чтобы быть… счастливыми и комфортными, — сказала Сериема, сжимая бока живота. — Чем лучше наше настроение, тем лучше будут наши дети. — Я согласна, — кивнула Лесли. — Стрикс предлагает натуральные расслабляющие занятия для беременных. Я бы не пошла сама. Глава безопасности должна выглядеть сильной, — сказала Мила, покачиваясь на бёдрах, начиная чувствовать боль по мере роста ребёнка. — …но если вы все пойдёте, то для меня будет стратегически сопровождать и охранять вас. — Я думаю, это отличная идея, — сказала Лесли, похлопывая себя по животу и поднимаясь, наклоняясь, когда её живот с тройней низко свисал. — Это поможет сжечь часть еды без использования этого геля. — Пошли! — взвизгнула Лез, следуя за другими тремя женщинами из столовой. Она остановилась и упёрла руки в бока, надув губы. — Хм. — Чувствуешь схватку? — спросила Сериема. — Нет, у меня такое чувство, будто я что-то забыла, — сказала она, туман в голове от гормонов. — Ну и ладно! Рия дрожала на столе в мастерской Лез, чувствуя, как очередной оргазм пронзает её до того, как предыдущий закончился. — Ооо, блядь, Лез, — прошептала она себе, язык безвольно свисал изо рта. — …если ты не вернёшься скоро… я кончу так сильно… эти дети просто выскользнут из меня… Чего Рия не ожидала, так это того, что беременность Лез продлится даже дольше, чем её. Теперь она была на ограничении подвижности, лежала в больничном крыле Убежища рядом с Сериемой, их голые животы торчали наружу. Лесли и Братство привезли больничные халаты вместе с припасами в Убежище, но на четвёртый день перенашивания с двойней ни одна женщина не могла втиснуть свои огромные животы в эти халаты, потому что таких размеров не ожидали. Каким-то образом Лез всё ещё могла спать, несмотря на то, что её матка была переполнена и раздута. Она откинулась назад, больничная койка была изогнута под углом, позволяя ей частично сидеть и снимать часть веса живота со спины и бёдер, не сдавливая диафрагму. Её ноги всё ещё были широко расставлены, чтобы освободить место для живота. За последний месяц она снова изменила форму, перестав быть удлинённой торпедой и расширившись в боках, приближаясь к форме живота Лесли. Её выпирающий пупок тоже вырос, образуя очень заметный круглый бугорок на передней части её живота, а толстые вены пульсировали под поверхностью кожи. Сериема была такой же большой и ей было гораздо труднее заснуть. Она чувствовала унижение от того, что была так сильно беременна так долго, её тело было полностью захвачено животом. Её тёмно-коричневая кожа краснела от напряжения и давления внутри, и казалось, что можно разглядеть отдельные поры на её животе — настолько он был растянут. Её грудь была прикрыта халатом, но она чувствовала, как они ноют и пульсируют от гормонов. Её соски стали такими широкими и опухшими, и когда они начинали течь и капать сами по себе, она чувствовала себя ещё более униженной. Когда Рия раньше жаловалась на свои беременности, Сериема думала, что она преувеличивает, и предполагала, что сама будет более сдержанной и будет лучше понимать изменения в своём теле. Но она чувствовала себя совершенно неготовой к физическому и умственному напряжению беременности двойней. Беременность стала настолько обычным явлением среди бандиток здесь, превратившись из лагеря крутых женщин, живущих в Пустоши, в почти всех, кто был беременен в то или иное время — либо суррогатной, либо от детей любовников. И если какая-то женщина не могла комфортно пройти через беременность, Сериема боялась, что это будет воспринято как признак слабости. Беременность Рии была другой историей. Никто не мог поверить, что она вообще продержалась шесть месяцев с пятернёй внутри, не говоря уже о том, чтобы дойти до родов, поэтому то, что её возили в кресле в конце, не воспринималось как провал или слабость. Наоборот, это только укрепляло её положение как законного лидера Убежища… особенно с учётом того, что Мила теперь носила гораздо меньшую беременность. Кстати о ней, дверь в их частную медицинскую палату медленно открылась, и Мила заковыляла внутрь, толкая тележку с едой. Её живот выглядел почти доношенным, хотя он был меньше, чем даже типичный живот с одним ребёнком — её крепкий пресс заставлял его расти в овальной форме, и даже пупок только расплющился, а не выпирал. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Мила, не желая будить Лез. Она посмотрела ещё раз, убедившись, что Лез действительно спит. Худая девушка поглаживала живот и напевала с улыбкой на лице, явно видя очень приятный сон. — Как будто я горю и голодаю одновременно, — проворчала Сериема, с опаской глядя на еду. — Как ты? — Мне не стоит жаловаться с одним ребёнком внутри, — сказала Мила, похлопывая себя по животу. — Но я чувствую, как мой пресс растягивается, чтобы освободить место для живота… всё равно я рада встретить малыша, и его папа тоже. Сериема слегка улыбнулась, её всё ещё трогало, как Мила приняла своё будущее материнство за последние недели. Это была единственная вещь, которая поддерживала Сериему в здравом уме в этот трудный переношенный период: мысль о том, что она будет воспитывать этих детей вместе с Рией и Лез. — Я впечатлена, что ты всё ещё работаешь, будучи беременной, — сказала Сериема. — Я хочу, но я просто… слишком грёбаная беременная… — Всё идёт хорошо. Теллура — умная молодая женщина, она хорошо справляется с преподаванием, а также берёт уроки у Стрикс, — сказала Мила с кивком и ободряющей улыбкой. — У лагеря светлое будущее. Никогда не думала, что скажу это, выросши в Пустоши. — Да, будущее, — сказала Сериема, проводя рукой вверх и вниз по изгибу своего живота. Единственное, о чём она никогда не задумывалась, — это в какой мир она принесёт этих детей. Но с такой любовью вокруг и с тем, что так много из них усердно работали, действительно казалось, что в этот раз у этих детей будет лучшая жизнь, чем у их матерей. — На, поешь, наберись сил, — сказала Мила, ставя поднос. — Не позволяй этому большому животу думать, что ты уже сыта. — А потом я просто ем слишком много и чувствую, что вот-вот лопну, — сказала Сериема, снова надуваясь, пощипывая бока живота, хватая более мягкие части тела. — Я не буду полезна как бандитка после родов, с тем весом, который я набираю. Я буду задыхаться, просто идя к выходу из Убежища. — Есть же та пищевая слизь, которую ест капитан, — сказала Мила, осторожно пожимая плечами. — Она ест даже больше тебя с одним лишним ребёнком в животе, и сохранила фигуру во время беременности. — Да, и если бы я это сделала, мы бы едва могли дышать в этом тесном медицинском крыле из-за всех газов внутри меня, — проворчала Сериема, осторожно тыкая себя в живот. — Даже те несколько раз, когда я съела крошечную ложку этой мерзости, у меня так бурлило и урчало внизу, что я чувствовала, будто у меня скачок роста и скоро появится ещё один ребёнок. Я лучше останусь при том, что у меня есть. Мила усмехнулась. — Я тоже не понимаю, как она это делает. Когда она была беременна, все в Убежище слышали, как урчит её живот после того, как она проглотила целый пакет этой слизи. Она выглядела такой аккуратной и сдержанной, но если бы она была такой же переношенной, как ты и Лез, я не думаю, что она бы выдержала дольше. Сериема наконец улыбнулась, несмотря на своё тяжёлое положение, и начала есть еду, которую принесла Мила. — Она не такая, как мы, да, но она хороший человек и очень сильная. Если бы она выросла по-другому, вне семьи Братства, она была бы как ты и Рия: сильная, харизматичная, гордая. Прирождённый лидер. И мы многим обязаны ей и её союзу. Мила посмотрела на свой живот, осторожно поглаживая его, чувствуя, как ребёнок другого солдата Братства пинается внутри. — Да, мы обязаны. Она оставила еду и вышла из частной палаты. Сериема продолжала есть, и шум, казалось, нисколько не беспокоил и не будил Лез, полностью спокойно спящую и видящую сны, в которых она ворковала и хихикала про себя. Сериеме приходилось делать перерывы во время еды, задыхаясь от своего размера. И когда она отдыхала, она гладила свою колоссальную середину, близнецы постоянно двигались внутри. Это было больно, это заставляло её чувствовать ещё больше боли, но ей всё равно нравилось знать, что они там, и она думала о том, как будет счастлива, когда наконец возьмёт их на руки. Она была матерью вместе с Рией и Лез, но к этим двум внутри она уже чувствовала особую связь. Как по команде, Рия вошла в медицинскую палату, так же тихо, как и Мила, не желая рисковать разбудить кого-либо, прежде чем увидела, что Сериема уже не спит. — Тебе стоит попытаться отдохнуть, — прошептала она. — И тебе тоже. Родить пятерых детей сразу выматывает женщину, — сказала Сериема с застенчивой улыбкой, любуясь новой фигурой Рии. Она считала Рию красивой, когда та была беременна, но видеть её без живота, но с сохранившейся материнской фигурой — у Сериемы сердце забилось чаще. Рия сохранила свою большую грудь, напрягающую самодельный топ, сделанный из старого комбинезона обитателя Убежища, превращённого в подобие гамака для её налитых молоком грудей. На ней было несколько доспехов — наплечники и налокотники, — но боевая юбка была на ней, теперь задравшись гораздо выше, потому что беременность сделала её бёдра и ягодицы намного больше. Та упругая мускулатура внизу уже не была так заметна, но Сериема не возражала против её плотной, щедрой фигуры. — Я родила месяц назад. Теперь я могу ходить сама, — сказала Рия, пытаясь успокоить Сериему, желая сосредоточиться на своём физическом состоянии. — Более того, я гораздо больше люблю ходить, чем ковылять или когда меня возят в кресле. Эти бандитки должны снова видеть меня и помнить, кто здесь главный. Сериема просто улыбнулась, не желая говорить Рии, насколько все теперь на неё равняются из-за её гигантской беременности. Несмотря на то, что она распространяла ужасы о том, как трудно быть беременной, вокруг неё образовался культ личности, и женщины всё равно хотели подражать ей. — Я чувствую себя увереннее после того, как увидела, как ты родила… особенно в этот последний раз, — сказала Сериема, нежно поглаживая верхнюю часть живота. — Кажется, эти близнецы разорвут меня на части, но если ты смогла родить пятерых сразу, я справлюсь. — Это действительно было похоже на пятерых сразу. Я не могла поверить, как быстро родила, — сказала Рия, глаза расширились при мысли об этом, а рука бессознательно потянулась к животу. Хотя она больше не была беременна, на её талии осталась небольшая мягкость, добавляющая этой новой «милфовской» фигуре, которую Сериема так обожала. — Я выталкивала их одного за другим, и я слышала, как Лесли ахала и таращилась на меня всё это время. Сериема рассмеялась. — Я никогда не видела, чтобы её лицо так менялось за всё время, что она здесь! Это была её первая беременность, и когда она увидела, какими могут быть роды, и поняла, что ей скоро придётся через это пройти, она чуть не упала в обморок! — Все три недели между тем, как у меня отошли воды, и у неё, она паниковала и хныкала, сводя нас всех с ума тем, как она ходила и поглаживала живот, рассказывая, что с ней будет, — сказала Рия, смеясь вместе с ней. — Наверное, в конце концов мы, бандитки, действительно крепче. Я уже почти выносила десять детей. Ей ещё далеко до того, чтобы переплюнуть меня. Когда Сериема смеялась, она издала стон и схватилась за живот, широко разведя руки по своей переношенной, переполненной середине. — Ооо, мне не стоило так громко смеяться. Мне так больно в животе от таких движений… Это успокоило обеих, вернув их внимание к животу Сериемы и детям внутри. Рия положила руку на её живот, легонько поглаживая. — Я всё ещё не могу поверить, что это действительно возможно… что я могу зачать ребёнка внутри тебя, — тихо сказала Рия. — И наоборот… больше одного в моём случае, — сказала Сериема, протягивая руку, чтобы погладить плоский живот Рии, а затем снова схватившись за свой, чувствуя сильные пинки сбоку, ударяющиеся о рёбра. — Но я не могу взять на себя всю заслугу. Как сказала Лесли. У тебя особенное плодовитое тело. — Я, прирождённая мать. Вот это я точно никогда бы не поверила, — сказала Рия с кряхтением, качая головой, надув губы, а затем её щёки начали краснеть, когда она думала не только о детях, оставшихся в её комнате, но и о детях, двигающихся внутри Сериемы и Лез. — Я всегда это видела. Ты была таким прирождённым лидером, так что ты была бы отличной матерью, — улыбнулась Сериема, не отрывая взгляда от Рии. — Но когда мы встретились подростками, пытаясь украсть всё, что могли, я не думаю, что мы когда-либо думали, что у нас будет общий ребёнок… я никогда не думала, что всё это случится со мной… Рия видела, что Сериема всё ещё очень стесняется и чувствительна к своему телу, чувствуя себя неуютно с этим огромным животом, даже если он был меньше, чем у Лесли или Рии во время их беременностей. И то, что она перенашивает, только усиливало это чувство. — Ты лучше меня как мать. У тебя гораздо больше терпения, и ты умна в вопросах, о которых я никогда не думаю, — сказала Рия. — Ты учитель. Я никогда не смогла бы быть учителем. Всё, что я умею, — это толстеть, а потом выталкивать их. — Это неправда, ты очень хорошая мать для детей, такая сильная, энергичная и любящая, — сказала Сериема, снова глядя на свой живот, нахмурившись. — И подумай только… у тебя было пятеро детей внутри, и ты доносила их до срока и быстро родила. А я? Я даже не могу дождаться срока… какая из меня мать, если я даже не могу родить собственных детей? Рия помнила свой дискомфорт, когда она сама перенашивала в первый раз, и как Сериема помогала ей тогда. Но теперь, с её собственной переношенной двойней, подруга была не так снисходительна и сострадательна к себе. — Если бы был способ помочь тебе пройти через последние дни беременности, я бы сделала это, — тихо сказала Рия, приближаясь и касаясь лбом лба Сериемы. — Просто скажи мне… — Ты помогаешь. Ты защищаешь Убежище, ты вдохновляешь всех, ты причина, по которой эти дети вообще внутри меня, — тихо ответила она, и её глаза начали слезиться, когда гормональные перепады ударили. — Просто продолжай любить нас, и всё будет хорошо. Какой бы любящей и вдохновляющей ни была Рия, она всё равно была не самой умной. Так что, когда идея наконец зажглась в её голове, это было большим событием. Это было доказательством того, как сильно она заботилась о Сериеме, что у неё случился один из её редких проблесков ума и она придумала способ помочь своей переношенной беременной любимой. — Я знаю один способ помочь, гораздо более «ручной», — сказала Рия, и улыбка расползлась по её лицу. Сериема сглотнула, обычно видя такую странную ухмылку только у Лез. — Стрикс показала мне это раньше. Это массаж живота, и он отлично снимает боль и напряжение в беременном пузе. Сериема знала о массажах Стрикс и о том, насколько они сильные и жёсткие. Она также знала, что это могло заставить женщин стонать и хныкать от возбуждения, когда их очень чувствительные и нежные животы трогали таким страстным образом. — О, Рия, это так мило с твоей стороны предлагать, но я не думаю, что я лучший кандидат для этого сейчас, такая переношенная и уставшая, — сказала Сериема, поглаживая живот, который издал низкое урчание, всё ещё чувствуя вздутие после еды. — Если хочешь предложить массаж Миле, я думаю, она подойдёт лучше. — Но я не хочу помогать Миле. Я хочу помочь тебе, — сказала Рия, не сбавляя той же возбуждённой улыбки. — И то, что ты переносишь, идеально. Стрикс сказала, чем больше живот, тем лучше массаж~ Сериема думала, что фетиш Лез на беременность немного передался и ей, но явно недооценила, насколько Рия сама научилась восхищаться и даже жаждать больших животных. Как и у самой Сериемы с дисфорией тела, Рия, возможно, не наслаждалась беременностью лично, но ей точно нравилось, как это выглядело на других женщинах. Тем не менее, Сериема совсем не считала своё беременное тело сексуальным, поэтому она была очень удивлена тем, как Рия разглядывала её сейчас. — Ты стала такой красивой за последние месяцы, а я была слишком тяжёлой и раздутой, чтобы показать свою любовь к тебе, — сказала Рия, её глаза расширились, когда она приблизилась к твёрдому коричневому животу Сериемы. — Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя. Сериема была невероятно смущена своим нынешним видом, но возможность того, что Рия коснётся её так, была слишком хороша, чтобы упустить. Она закусила губу и издала маленький писк, кивая. Рия прижала ладони к животу Сериемы, разминая блестящую коричневую кожу, сияющую от гормонов беременности и лёгкого пота, покрывающего её. Насколько раздутой и твёрдой чувствовала себя Сериема, Рия могла хорошо массировать её напряжённую середину, погружая пальцы и запястья, надавливая на неё, заставляя любовницу действительно чувствовать это. Она громко ахнула, откинув подбородок, чувствуя, как эти волны проходят через неё. В массаже такой болезненной и напряжённой части тела была боль, некоторое напряжение, но это полностью затмевалось волной удовольствия, которая следовала за ней. — Сериема, я не могу поверить, какая ты сексуальная, носишь моих и Лез детей, — сказала Рия, её голос понизился до низкого рыка, когда она ощупывала живот, воспоминания о том, как она носила свой собственный гигантский живот, всё ещё были свежи в её памяти. — Я без ума от твоего тела, и я должна была уделять тебе больше внимания, быть ближе к тебе и только к тебе, обращаться с тобой так, как ты заслуживаешь~ — Я-я знаю, что ты любишь меня, Рия, — выдохнула Сериема, дрожа, чувствуя, как та касается её тела, ей становилось всё теплее, бёдра подёргивались, пальцы ног скручивались на кровати. — Я знаю, что ты хочешь меня… Она подняла халат выше, освобождая Рие возможность целовать и лизать её голый живот, водя ртом по всей обнажённой коже Сериемы, в ответ вызывая более громкие ахи и писки беременной бандитки. Лез всё ещё спала, но подсознательно, казалось, улавливала, что происходит, и смеялась громче во сне, играя со своим собственным животом. — Я люблю тебя… и я люблю вас, дети, — выдохнула Рия, впиваясь поцелуем в живот Сериемы, всасывая её выпирающий пупок, гладя его языком. — Скажите своей маме, как сильно я вас люблю! Сериема ахнула, чувствуя резкое усиление пинков, словно Рия действительно могла общаться с этими переношенными близнецами внутри. — Р-Рия, я чувствую, что вот-вот лопну! — Хорошо, тогда мы встретим наших детей ещё раньше, — промурлыкала Рия, меняя положение, раздвигая тело. Она была выше Сериемы, присоединилась к ней на столе, лёжа сверху на её животе. Её впалый пупок щекотал выпирающий пупок Сериемы, а грудь лежала на её животе. Она расстегнула свой самодельный топ, освобождая грудь, позволяя молоку свободно течь по тёплой коже Сериемы. Сериема ахнула, тяжело дыша, чувствуя, насколько любящим и страстным стал массаж Рии. Она закрыла глаза, готовясь к тому, что удовольствие разольётся по ней, как тёплый дождь. Рия ухмыльнулась, желая продвинуть массаж ещё дальше. Она оставила одну руку прижатой к этому большому коричневому животу, наслаждаясь крепкой хваткой, а другая рука двинулась вниз, скользя по нижнему изгибу живота Сериемы, пока не оказалась между её ног. Как только Сериема почувствовала пальцы Рии на своей влажной киске, она ахнула и вздрогнула, но Рия просто шикнула на неё. — Я здесь, чтобы хорошо позаботиться о тебе. Я знаю, что тебе нужно, — сказала она, поглаживая внешнюю сторону половых губ. — Скажи, что ты этого хочешь… скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала с тобой… — Я… хочу, чтобы ты трахнула эту большую, раздутую мамочку, — всхлипнула Сериема. — Трахни меня так, будто ты пытаешься снова заделать меня! Рия погрузила два пальца глубоко, её большой палец коснулся набухшего клитора Сериемы, заставляя любовницу застонать так, будто у неё выбили ветер из лёгких. — Повтори~ — Т-трахни эту большую беременную! О, блядь, я любила тебя с того момента, как встретила! И… и я хочу ещё твоих детей! Продолжай оплодотворять меня, пожалуйста! — Всё, что захочешь, — сказала Рия, целуя Сериему в живот, крутя пальцами внутри неё, чувствуя, как её плоть сжимается и пульсирует вокруг них, захватывая и желая большего. — Но я не смогу завести с тобой ещё детей, пока ты не вытолкнешь тех, что уже внутри… Сериема закричала во весь голос, высоко и дрожа, чувствуя, как волны удовольствия накрывают её. Как бы ни болел её тяжёлый живот, весь этот вес на бёдрах делал её оргазмы ещё сильнее. В последнее время у неё не было настроения мастурбировать или заниматься любовью, но теперь, когда Рия была с ней, она навёрстывала упущенное, достигая множественных оргазмов один за другим, каждый сильнее предыдущего, пока наконец—! — ХУУУУ! — взревела Сериема, и у неё отошли воды, огромный поток хлынул между ног и залил медицинскую койку. — У м-меня начинаются роды! — Не могу поверить, что это сработало… но давай посмотрим, было ли это совпадением или нет, — сказала Рия, готовая подойти к Лез и разбудить её. — Я делала это с Лез много раз, но роды так и не начались. Может быть, вы двое только сегодня приготовили моих детей к выходу. Прежде чем она успела коснуться Лез, Сериема схватила её за запястье. Она повернулась и увидела, что Сериема смотрит на неё, пот стекает по лицу, всё тело дрожит. — Рия. У меня отошли воды. — Я знаю! — сказала Рия с любящим смехом. — И теперь Лез может сделать это одновременно с тобой! — Нет, это значит, что ты идёшь и зовёшь кого-то, чтобы помочь мне родить этих детей! Потому что они выходят прямо сейчас! — взвизгнула Сериема, застонав от сильной схватки, распластавшись на кровати, широко раздвинув ноги. Рия вылетела оттуда, а Лез наконец проснулась от звуков родовых мук Сериемы. — Что происходит? — Как обычно, — крякнула Сериема, стиснув зубы и поглаживая живот. — Я люблю Рию, но она может быть такой… тупой. — Не знаю, мне это в ней и нравится. Без этого она была бы неполной! — захихикала Лез. Даже во время схватки Сериема смогла улыбнуться. — Ты права…