Монолог Дикмастера

Слушай сюда, придурок. Я тут решил потрещать, раз тебе так приспичило. Выкуси, если не нравится. Эта сучка... эта Лют... Твою ж мать, эта девка была просто маленьким куском бешенства, когда я впервые её заприметил. Сразу было понятно — с мясом. И я это мясо... ну, ты понял. Но не сразу. Не думай, что я какой-то убогий. Первая встреча Это было лет... да хер его знает сколько лет назад. Сижу я, значит, после очередной зачистки, пиздюлей навалял этим грёбаным демонам, гитара ещё дымится. Вваливается в казарму какая-то мелкая пигалица. Серая, как пыль под кроватью, волосы белые, глаза — два жёлтых фонаря. Крылья чёрные, хуй пойми откуда такие у райской пташки. И этот комок желчи мне с ходу: «Сэр, я хочу убивать. Научите меня, как правильнее резать». Я ржу. Серьёзно, я чуть со стула не скатился от смеха. Говорю: «Ты чё, рехнулась, малолетка? У нас тут кружок вышивания, нитки вон в том ящике». А она не моргнула. Стоит, как памятник самой себе. Я её тогда послал нахуй, конечно. Но не в прямом, блядь, смысле. Первые годы Долго она за мной ходила. Молча. Как тот грёбаный ёжик в тумане, только с мечом. Я ору на неё, она молчит. Я швыряюсь рёбрышками, она только отмахивается. Один раз я так нажрался нектарного пойла, что приволок в казарму двух серафимов... в общем, неважно. Утром просыпаюсь — эта гадина стоит в углу с мечом наголо. «Сэр, вы опоздали на построение. А эта дверь была не заперта». Я тогда чуть не прибил её. Впервые в жизни кто-то видел меня... не в форме. Но она просто склонила голову и сказала: «Всё, что касается вас, сэр, — в тайне». И вышла. И знаешь, что самое уебанское? Я ей поверил. Первый разорванный шаблон Лет через... не помню, короче. Мы чистили Седьмой круг. Мясорубка. Я отбивал рифф на своей гитаре, демоны отлетали как кегли. И тут эта Лют получает по шлему. С такой силой, что дисплей треснул. Я вижу её мимику — бешеные глаза, оскал, а на экране голограмма сбоит. И вместо того чтобы отступить — она РВЁТ их. В прямом смысле. Голыми руками, блядь. Потому что меч выбили. Я стоял, раскрыв варежку, и смотрел, как эта, на вид хрупкая, тварь превращает трёх демонов в фарш. Кровь по пояс, кишки на крыльях, а она поворачивается и таким спокойным голосом: «Сэр, разрешите зачистить остатки?» С того дня я начал её уважать. Не как бабу — как оружие. А оружие я, блядь, обожаю. Когда я прихуел по-настоящему Было это через пару десятков лет после нашего знакомства. Она стала моим лейтенантом. Форма её облегает так, что... да бля, она нарочно, что ли, эти штаны заказывала? Ну, я мужик. Я видел. Я, конечно, сразу ей: «Сучка, твои опасные сиськи сейчас меня отвлекут, а нам демонам жопу рвать надо». Она покраснела. Впервые. Вживую. Сквозь серую кожу пробился румянец. Я подумал: «О, залупа, кажется, ты сейчас ляпнул лишнего». Потому что после этого она стала дёрганой. Ещё сильнее, чем раньше. На чистках — просто бешенство. Я как-то сказал: «Лют, сбавь обороты, тут уже некого убивать». А она мне: «Сэр, я всегда найду, кого убить». И смотрит на меня так, что у меня, у первого человека, у того, кто видел, как создавался мир, засосало под ложечкой. Не от страха. От... не знаю. От интереса. Первый раз, когда я не послал её нахуй Она пришла ко мне ночью. Без шлема. Я залипал и изучал карту Ада на будущую чистку. Стук в дверь. Открываю — стоит. Вся такая собранная, но кончики перьев подрагивают. Мелко так. — Сэр, — говорит. — У меня к вам вопрос. — Валяй. — Почему вы никогда не пытались меня трахнуть? Я просто охуел. Выпал в осадок. И вдруг понял — а ведь реально. Я, который трахал всё, что движется, от земных баб до райских девственниц, я ни разу не думал о ней в этом смысле. Она была... моей. Не, не бабой. Моей тенью. Можно даже сказать моим другом. Ответил ей правду: — Потому что ты, сучка, единственная, кто меня не бесит. Да и не пустое место ты для меня. Поэтому я держу свои грязные руки при себе. Пока могу. Понятно тебе, сучка? Она улыбнулась и сказала: — Достаточный ответ, сэр. И ушла. Я потом час просидел, пялясь в стену, и думал: «Ты стареешь, Адам. Ты становишься сентиментальным мудаком». Сейчас Прошло ещё много времени. Когда она рядом — эта грёбаная чёрная ворона — моё золотое дерьмо перестаёт кипеть. Она смотрит на меня своими глазищами, и мне плевать на Лилит, на Еву, на Люцифера-долбоёба. Она моя. Но не так, как ты, озабоченный мудак, подумал. Она моя, потому что выбрала меня. Не потому что её создали одновременно со мной, как чёртову суку Лилит. И не потому что её создали из моего же ребра для меня. Выбрала. Сама. С открытыми глазами. И если ты кому-нибудь расскажешь, что я это сказал — я лично тебе глотку вырву, натяну на свою золотую гитару и сыграю похоронный марш на твоих костях. Понял, мудила? ...А теперь свали с моих глаз, мне рёбра жрать охота.