Идеальный кадр

Меня зовут Элис Вудро, и я умерла во вторник. Не стоит тратить время на соболезнования. Честно говоря, последние пять лет моей жизни были настолько пресными, что смерть стала самым захватывающим приключением. Я всегда думала, что уйду под звуки фанфар или, на худой конец, драматичного скрипичного крещендо. А ушла под шорох колес тележки из супермаркета и собственный удивленный вздох. Глупо? Возможно. Но на Персиковой аллее даже глупость имеет свой особый, театральный привкус. Вы их видите? Этих женщин. Они стоят у моих безупречно подстриженных кустов гортензии и делают вид, что просто случайно проходили мимо полицейской ленты. На них льняные платья пастельных тонов и жемчуг, купленный мужьями в качестве извинения за слишком долгие «совещания». Их газоны зеленее, чем надежды их дочерей-подростков, а улыбки отрепетированы годами практики перед зеркалом в прихожей. Персиковая аллея, Либерти-Хилл. Райский уголок, где главное правило — никогда, слышите, никогда не выносить сор из избы. Но теперь, когда я смотрю на всё это с высоты своего нового, весьма отстраненного положения, изба кажется мне просто картонным домиком, битком набитым скелетами. Взгляните на Саманту Фостер, что стоит слева. Королева родительского комитета с осанкой балерины и сердцем бухгалтера. Сейчас она с идеальной скорбью качает головой, но мысли её заняты отнюдь не мной. Её муж, обаятельный неудачник, снова запустил руку в семейный бюджет, не подозревая, что Саманта уже разработала бюджет, в котором для него нет отдельной строки. Она не убита горем, она просчитывает риски. Чуть поодаль, заламывая руки, застыла Клэр. Милая, наивная Клэр. Три месяца назад она переехала в этот район с чемоданом радужных надежд и рецептом органического печенья. Она ещё не знает, что идеальный муж её новой подруги — это её старая школьная любовь, и что прошлое, как забытая заколка в прическе, найдет тебя в самый неподходящий момент. Её драма только начинается, и поверьте, она будет куда грязнее, чем пятно от красного вина на бежевом ковре. А вот Ванесса, прислонившаяся к почтовому ящику. Она поправляет темные очки, хотя солнца сегодня нет. Ванесса — загадка даже для меня, а я, видите ли, теперь знаю всё. Она коллекционирует секреты, как другие собирают фарфоровых кукол, и её собственный секрет настолько взрывоопасен, что однажды он просто выжег её изнутри, заставив носить непроницаемую маску. Она единственная, кто не притворяется опечаленной. Она пришла убедиться. Мой муж, Артур, уже, наверное, готовит скорбную речь. На самом деле он просто перебирает в голове файлы из домашнего сейфа, который я так и не успела открыть. Бедный Артур. Он всегда думал, что его единственная соперница — это скука, и проиграл эту битву. Он пока не знает, что я знала. О его «командировках», о счетах, о том, что в его кабинете пахнет не только коньяком и старыми книгами, но и чужими духами. Полицейский в участке скажет, что это был сердечный приступ. Нелепая смерть прямо на парковке торгового центра. Бумажная работа, ничего интересного. Но он ошибается. Потому что настоящая причина моей смерти не в слабом сердце. Она в конверте без обратного адреса, что лежал в моей корзине среди авокадо и итальянской пасты. Она в тех словах, что заставили мою кровь застыть, а мир — перевернуться. Это не было убийство в привычном смысле, но, знаете ли, слова тоже могут быть оружием. И кто-то на Персиковой аллее нажал на курок. Да, на моей скучной, идеальной улице произошло нечто совершенно неидеальное. И пока мои соседки будут разбредаться по своим безупречным домам, чтобы перемыть мне кости за бокалом шардоне, я останусь здесь. Присматривать. Всё знать. И немного рассказывать. Ведь если вы думаете, что после смерти секреты умирают вместе с вами, вы глубоко заблуждаетесь. Иногда правда только и ждет, чтобы кто-то как следует вскопал клумбу. Готовы покопаться в грязи? Добро пожаловать на Персиковую аллею.