Лагерный вихрь чувств

Жизнь в «Соколе» текла по строгому расписанию. Каждый день был расписан по минутам: кружки, репетиции, спортивные часы. Иван ушел в работу с головой, надеясь, что это поможет избавиться от странного, глухого беспокойства, которое поселилось в нем после случая на пляже. Но лагерь — это замкнутое пространство, где невозможно скрыться. Через пару дней на спортивной площадке устроили турнир по волейболу между первым и вторым отрядами. Атмосфера была накалена до предела. Мальчишки рубились всерьез, девчонки яростно болели на скамейках. Иван выступал в роли судьи, Рина играла в первой шеренге. Она была смышленной, азартной, быстрой, с легкостью принимала сложные мячи. Во время очередной подачи Кирилл, игравший с ней в паре, удачно забил гол и на радостях подхватил Рину на руки, закружив ее по площадке. Она звонко рассмеялась, обняв парня за плечи. У Ивана, стоявшего у судейской сетки, внутри будто что-то оборвалось. Тяжелая, темная волна глухого раздражения поднялась со дна души. Он резко свистнул в судейский свисток, прерывая ликование. — Рина, Кирилл! Меньше балагана на площадке. Играем дальше, — крикнул Иван. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. — Ну Иван Андреевич, мы же просто радуемся! — обиженно протянул задетый Кирилл. — Радоваться будете после финального свистка. Смена позиций. Рина посмотрела на вожатого. Ее брови удивленно взлетели вверх. Она уловила этот резкий, почти злой тон, который совершенно не соответствовал обычной рабочей строгости Ивана Андреевича. Ее смутила эта внезапная агрессия. Когда мяч снова улетел за пределы поля, Рина побежала за ним. Иван тоже сделал несколько шагов, чтобы перехватить мяч. Они одновременно наклонились. Их пальцы столкнулись на кожаной поверхности мяча. Иван замер. Он поднял глаза и встретил ее пристальный, изучающий взгляд зелёных, словно цветущий лес глаз. Рина не убирала руку. Пространство между ними словно сузилось до размеров этого волейбольного мяча. Иван отчетливо слышал ее прерывистое дыхание после бега. — Вы сегодня какой-то слишком строгий, Иван Андреевич, — тихо, с вызовом произнесла она. — Мы вам чем-то надоели? — Рина не понимала злости вожатого, она была искренне рада успеху, а Иван Андреевич воспринимал все слишком серьёзно и агресивно. — Мыслева, вернись в игру, — тихо ответил он, резко выдергивая мяч из-под ее ладони. Он сам не понимал своей реакции, его просто бесило поведение Кирилла. Игра закончилась, выиграл первый отряд. Все ребята с громким гулом смеха и радости направились в корпус. Рина забеспокоилась за вожатого. Пока весь отряд веселился вместе с вожатой Ольгой Николаевной, Иван Андреевич держался в стороне с каменным лицом. — Иван Андреевич, с вами все хорошо? Чего вы такой угрюмый, мы же победили. Не выспались? — спросила Рина с беспокойством. — Все нормально, Рина, просто устал, — тихо ответил вожатый. — Понятно, тогда отдохните немного, сейчас как раз полтора часа свободного времени перед вечерним мероприятием, — подбадривала вожатого Мыслева. — Хорошо, отдохну, ты тоже наберись сил, — ответил Иван Андреевич, слегка улыбнувшись уголками губ. Забота Мыслевой ему льстила. Рина с улыбкой кивнула и отошла к подругам. Иван продолжил вести отряд. Вечером лагерь гудел на подготовке к театральному конкурсу «Легенды Сокола». Первому отряду досталась постановка старой сказки о любви рыцаря и принцессы. Рину, разумеется, выбрали на роль принцессы, а Кирилла — на роль рыцаря. Иван сидел на заднем ряду актового зала, наблюдая за репетицией. — И тогда рыцарь берет принцессу за руку и говорит свои финальные слова... — командовала вожатая Оля, листая сценарий. Кирилл взял Арину за руку, неумело и пафосно начал декламировать текст, пытаясь притянуть ее к себе для сценического объятия. Рина смущённо хихикала, парень путал слова. Иван чувствовал, как внутри него закипает настоящий ад. Он встал с кресла и подошел к сцене. — Стоп, стоп, — прервал он репетицию. — Это выглядит картонно. Кирилл, ты держишь ее так, словно это мешок с картошкой, а не принцесса. Посмотри, как надо. Иван поднялся на подмостки. Он подошел к Рине. Она смотрела на него снизу вверх, ее зеленые глаза потемнели от любопытства. Иван медленно взял ее за правую руку. Его пальцы были прохладными, но Рине показалось, что к ее коже прижали раскаленный уголь. Вторую руку он аккуратно, но уверенно положил ей на талию, фиксируя ее положение. — Партнера нужно держать уверенно, чтобы она чувствовала опору, — произнес Иван, глядя прямо в глаза Рине. Его голос вибрировал от скрытого напряжения. — И смотреть нужно не в пол, а на нее. Понятно? Рина сглотнула. Она чувствовала, как от Ивана исходит волна тепла, смешанная с ароматом его парфюма — хвоя и дорогой табак. Ее ладонь в его руке слегка задрожала. Это не было сценической игрой. Это была неприкрытая, осязаемая химия. — Понятно... — тихо ответила за Кирилла Рина, не сводя глаз с губ Ивана. Иван резко отпустил ее, словно опомнившись, и повернулся к парню. — Повтори. А я пойду проверю, как мальчишки делают декорации. Он почти сбежал из актового зала. Сердце колотилось в ребра, как бешеное. «Что со мной происходит? — думал он, шумно вдыхая прохладный вечерний воздух на крыльце. — Ей семнадцать. Она ребенок, господи, она просто ребенок из твоего отряда. Что ты себе позволяешь? Прекрати».