.
16 июня 2026 г., 21:54
— я в порядке, — говорит энджин, когда семиу звонит ему. — ненадолго уеду, ничего такого.
она молчит долгие секунды, пока слушает его. конечно они оба знают, что он не в порядке. просто так легче: сбежать от других, исчезнуть временно. там, где его никто не знает, там, где не смогут постучать в дверь прокуренной квартиры.
— конечно, энджин, — голос семиу почти ласковый. — береги себя. напиши, как доедешь.
энджин сбрасывает не прощаясь. семиу поймёт. семиу всегда понимает, она видит тот слом, что есть внутри него за его весёлой улыбкой. он трёт устало лицо ладонями, думает всё бросить. всегда думает всё бросить, но всё равно заставляет себя подняться, чтобы дособрать чемодан и сумку, чтобы уехать… он не уверен в названии места, лишь в том, что это место достаточно далеко и в том, что остывшее море будет обдувать одинокий пляж.
энджина ничего не радует, хотя он улыбается. энджин застрял в серой повседневности, хотя перекидывается шутками. где-то внутри него поселяется пустота, где-то внутри него всё меньше сил: бывают дни, когда нет сил помыться, бывают дни, когда он бездумно листает ленту в телефоне ни на чём конкретном не задерживаясь. сил нет ни на эмоции, ни на дела.
конечно, в итоге он встаёт, чтобы отправить на работу. конечно, он игнорирует совет сходить ко врачу.
«это временно».
«это пройдёт».
одни и те же фразы из раза в раз.
лучше не становится. никогда не становится лучше, просто бывают дни, когда всё совсем невыносимо.
этот приморский городок не является туристической зоной, здесь больше тех, кто живёт поколениями, нежели новых приезжих, поэтому многие оборачиваются на энджина. не то чтобы ему не было всё равно на это.
и корвус, и семиу сказали, что там ему может стать спокойнее без лишней суеты большого города. они были теми, кто его и отправил сюда, несмотря на то, что они всё ещё беспокоятся.
энджину требуется порядка недели чтобы выйти из дома после приезда хотя бы за продуктами, когда его почти закончились. он привычно перекидывается с другими людьми ничего не значащими фразами и улыбками, пока они рассказывают о местности. ничего особенного: высокие рифы, песчаный берег, рыбаки, что выходят в море ранним утром и возвращаются поздним вечером. энджин кивает и улыбается, без желания в действительности куда-то выходить.
ему требуется ещё порядка трёх дней, чтобы заставить себя двигаться дальше пространства дома: одинокий заброшенный берег выглядел почти уныло: пенные волны омывали его, принося мелкий морской мусор, людей здесь не было. он пошёл вдоль берега всматриваясь куда-то вдаль, но горизонт сливался с водой и казался бесконечным.
это странным образом успокаивало.
энджин вслушивался в крик чаек, в крики возвращающихся моряков, в гул самого моря. это заполняло пустоту внутри него. не давало сил, конечно же не давало, но придавало уверенности не залезть головой в петлю, хотя так чертовски хотелось.
дни сливались воедино. иногда он уходил ранним утром, почти с моряками, шёл вдоль пляжа, к заброшенному маяку, оставался посидеть то тут то там пачкаясь песком и позволяя каплям морской воды прилипнуть к его одежде. иногда он выходил поздним вечером, позднее, чем встречались вернувшиеся моряки, освещая себе путь старой лампой. её ему отдал один из моряков за помощь лишь потому что та понравилась энджину. ему пришлось повозиться, чтобы починить её, но теперь та освещала его путь в его прогулках по пляжу, пахнущая маслом и древностью.
— здесь водятся киты? — однажды спрашивает он, помогая распутать сети морякам, что только вернулись из моря.
ганс, мужчина в возрасте, с сединой и в бороде, и в висках задумчиво потёр бороду, сигарета скользнула из одного уголка губ в другой и резкий запах табака вырвался вместе с облаком дыма.
— да, здесь проходят их пути. сейчас сезон, так что скоро будут петь, — он усмехается, после протягивает энджину ведро, где плещется рыба. — давай пацан, угощайся. ты нам тут постоянно помогаешь.
он добродушно засмеялся и энджин ощутил странную неловкость в отказе, что застрял в горле. он был одним из самых молодых здесь: ему недавно минуло двадцать восемь, когда большинству уже перевалило за сорок. он неловко взял ведро, ощутил, как его похлопали по плечу и помахали на прощание рукой, оставляя наедине с морем и рыбой.
где-то вдалеке раздался рёв кита и энджин на мгновение замер, замечая в темноте огромный силуэт. тот проплыл достаточно далеко, чтобы полностью разобрать его, но энджин всё равно был заворожён картиной, впервые за долгое время ощутив себя на мгновение живым и дышащим. всего на мгновение он ощутил себя восторженным от этого зрелища, когда огромный хвост рассёк воду скрываясь в тёмной пучине.
ветер трепал волосы, а мгновение растянулось на целую вечность. по крайне мере энджин думал, что прошла целая вечность. он успел замёрзнуть, рыба в ведре всё ещё бултыхалась, показывая признаки жизни. вместе с ярким светом звёзд он видел магию в которую верят только дети, пока в груди вновь не поселилась пустота.
и всё же.
и всё же то мгновение запечатлелось в памяти, оставило свой яркий след, заставляя идти туда, где будет лучше видно огромных гигантов, что рассекали морские просторы.
— хочешь присоединиться? — ганс щёлкает зажигалкой, прикрывает огонёк своей большой рукой, давая энджину прикурить, а после кивает на старую потрёпанную лодку. — пошли, посмотришь поближе.
— уверен? я ничего не смыслю в рыболовстве, — энджин всё равно уточняет. одно дело помочь распутать снасти, а совсем другое — выйти в открытое море.
ганс засмеялся и хлопнул его меж лопаток, заставляя подавиться выдыхаемым дымом.
— ну и ну, беспокоишься, мальчишка? с нашей командой не пропадёшь, — он с улыбкой сделал затяжку, а после лицо его стало задумчивее и серьёзнее. — ты сейчас хоть на живого похож, а то приехал и мертвец мертвецом. жена думала, что день-два и в петле тебя найдём.
энджин замер прикусывая фильтр сигареты.
вот оно как.
видимо, поэтому он иногда и ловил чужие взгляды местных, когда шёл к морю. гадали, наверное, вернётся или нет. может поэтому раньше и не предлагали на борт вступить.
— давай, буду под твоей опекой, — он расслабляет плечи и кивает. будет что рассказать семиу, когда вернётся. не только про то, что он днями шлялся по берегу рядом с волнами, но и что вышел в открытое море.
ганс одобрительно похлопал его по плечу пока они докуривали, а после крикнул остальным, чтобы начинались собираться.
конечно, от энджина на борту толку было мало, но морской ветер трепал волосы, а бескрайнее море обещало все богатства мира и тайны бездны. конечно, он не мальчишка, чтобы вестись на такое.
— сейчас будут красавцы и красавицы, — ганс толкнул его в плечо и махнул рукой куда-то в даль, где почти сразу появились киты. те запели, переворачиваясь и ныряя обратно в глубину.
энджин замер, завороженный, когда тяжёлые хвосты опускались на воду. разбивая море на брызги, когда их песнь смешалась с ветром, разносясь дальше. он подошёл ближе к борту под чужой смех и разговоры. его взгляд был прикован к тому, что он видел. казалось, это зрелище восркешало что-то внутри него, заполняло что-то внутри. он опустил взгляд на водную гладь и там, слишком близко к днищу увидел что-то. или кого-то.
что-то огромное, что-то нечеловеческое.
чем бы ни было существо, восторг быстро сменялся ужасом. огромная ладонь, — о, энджин был уверен, что это ладонь, — толкнула лодку и ему потребовалась все силы, чтобы не улететь за борт. существо взглянуло на него, после ныряя глубже, оставляя лишь след огромного хвоста.
он слышал крики команды, ощущал, как его хватают чужие ладони, Как встряхивают, пытаясь привести в чувство. энджин бессмысленно моргал и кивал, но взгляд его всё ещё был прикован к морю. чем бы ни было существо, оно ни выражало агрессии, но и не было слишком дружелюбно к ним.
— чёрт возьми, опять левиафан явился, — ганс в сердцах выругался, когда они сошли на берег, похлопал энджина меж лопаток. — ты не волнуйся, он не агрессивный. просто видимо слишком близко подплыли. хотя какое-то время придётся не выходить в море.
мужчина закурил, глядя на горизонт и в небо. ночь была безоблачной и спокойной.
энджин смог лишь кивнуть на предупреждения не идти близко к воде хотя бы пару дней.
конечно же, энджин всё равно пошёл.
энджин был человеком, а людям свойственно и любопытство, и глупость. фонарь освещал пляж, поздний вечер был холоднее обычного. тишину разбивал привычный шум волн и за эти несколько недель энджин хоть и чувствовал себя несколько раз живым, в действительности ощущал лишь то, что давление в груди лишь немного ослабло вместе с бесконечной усталостью. его не хватало на слишком многое, но он смог позвонить семиу и рассказать немного о месте. где был. та, кажется, испытывала облегчение от того, что он сам с ней связался.
морской ветер трепал волосы и капли долетали до него, заставляя зябко передёрнуть плечами несмотря на то, что одет он был достаточно тепло. в море что-то зашевелилось и энджин замер, направляя свет туда, но не имея возможности в действительности что-либо осветить оставалось лишь всматриваться в отблески воды.
левиафан, по крайне мере именно так ганс назвал существо, вынырнуло из воды настолько близко, что ноги энджина окатило водой. огромная ладонь приблизилась к нему, сверкая огромными ногтями. существо вынырнуло наполовину, на ту половину, что показалась энджину изначально человеческой. длинные волосы разметались по воде и массивная тень закрыла энджину вид на всё остальное кроме него.
воздух был заперт в грудной клетке и он закашлялся, почти роняя фонарь, когда его аккуратно ткнули ногтем, заставляя дышать. кем бы ни было существо, оно улыбнулось, когда поняло, что энджин не пытается случайно умереть от удушья забыв о дыхании.
— привет, — тихо прохрипел энджин и пошатнулся, когда две ладони сложились лодочкой зачёрпывая песок вместе с ним и поднося ближе к лицу существа, чтобы рассмотреть. огромное.
каким же чертовски огромным оно было. энджин легко умещался в его ладони, упав на задницу, пока пальцы второй руки закрывали его от всего остального, видимо, чтобы ненароком случайно не свалился в море.
— привет, — звук был похож на человеческий голос и пение китов одновременно. энджин смотрел в крайнем удивлении, когда существо улыбнулось мягко щуря глаза, блеклые, приятного светлого оттенка со светло-голубым зрачком. — тамзи.
существо, — тамзи, — указал на себя и энджин сглотнул. он не знал, чем мог вызвать чужой интерес и чем для него это могло обернуться. катастрофой? ничем? просто странное знакомство, которое может случиться лишь в богом забытом приморском городке?
— энджин, — он тихо хрипит своё имя. но тамзи кивает, услышав его и подносит ещё ближе. вероятно, впервые в жизни энджин ощущает себя настолько маленьким. впервые жизни он ощущает какой-то первозданный ужас.
но тамзи только смотрит на него.
его зубы, что проглядывают из-под губ бритвенно-острые. опасные. энджин уверен, что он даже не на один укус.
тамзи смеётся и это тоже похоже на песнь китов.
тамзи щурит свои глаза, что мягко мерцают, что ловят отблеск фонаря в руках энджина.
тамзи так близко и его губы тоже. и язык, что энджин, конечно же, немного испуган. но то, что он делает, это лишь касается совсем рядом с самим энджином. как поцелуй, но осторожнее.
энджин не может не поразиться этой мягкости с которой тот обращается с ним. не может не поразиться нежности во взгляде, словно энджин нечто хрупкое в его руках.
— потом, — звучит как обещание, когда он опускает его на пляж в целости и сохранности, чтобы после исчезнуть в морских глубинах.
«потом» звучит как клятва данная энджину.
и энджин не уверен, что именно должно произойти, когда наступит это «потом».
потому что «потом» и до самого отъезда энджин больше не видел его.
песни китов стихли и всё, что осталось, это вернуться в серую повседневность, словно ночь в руках левиафана была не более, чем сном.
но может быть энджин вернётся сюда ещё раз, чтобы узнать, что же тамзи подразумевал, когда давал это странное обещание.
