BLYTHE HOLLOW: A GIFT BEYOND

      Рассвет над Блайт-Холлоу разливался медленно, словно нехотя. Розовые и золотые полосы расползались по небу, стирая последние следы ночного кошмара. Кладбище, ещё час назад напоминавшее филиал преисподней, теперь выглядело почти мирно — только разрытые могилы, обгоревший дуб да разбросанные повсюду обломки напоминали о том, что здесь произошло.       Максим и Ангелина сидели на покосившейся скамейке у входа на кладбище. Рядом, привалившись спинами к старым надгробиям, расположились семеро зомби-судей. Призрак шерифа Кадони стоял чуть поодаль, наблюдая за тем, как его живые коллеги, наконец-то прибывшие на место происшествия, вяжут руки бесчувственным «Стражам Чистоты». — Ничего не понимаю, — произнёс молодой офицер, ошарашенно глядя на зомби. — Шериф, вы уверены, что эти… э-э-э… граждане не опасны? — Я тебе не просто шериф, — отозвался Кадони, поправляя призрачную фуражку, — я твой непосредственный начальник, которого ты, между прочим, два года назад на похоронах обещал не забывать. И где был ты, когда эти фанатики проводили свой ритуал? А эти «граждане», как ты выразился, помогли спасти город. Так что прояви уважение. — Простите, шериф, — пробормотал офицер, краснея. — Просто… это всё как-то… необычно. — В Блайт-Холлоу всё необычно, — философски заметил Кадони. — Привыкай.       К ним подошла Елена Голунова, которая всё это время разговаривала с кем-то по телефону. — С журналистами я договорилась, — сообщила она. — Официальная версия: утечка газа вызвала галлюцинации у горожан. Ритуальные атрибуты «Стражей» спишут на сектантов-хулиганов. А разрытые могилы… ну, скажем, что это оседание грунта. В Блайт-Холлоу и не в такое поверят. — А мы? — спросил Максим, кивая на зомби. — Их не спрячешь просто так. — Ими я займусь отдельно, — ответила Елена, окидывая зомби оценивающим взглядом. — У меня есть знакомый таксидермист, который специализируется на… скажем так, нестандартных заказах. И знакомый маг, который поможет с маскировочными чарами. Ваши новые друзья смогут жить — в некотором смысле этого слова — не привлекая лишнего внимания. — Жить? — переспросила Мэрилин. — Вы хотите сказать, что мы действительно можем… остаться? — Если захотите, — подтвердила Елена. — Проклятие снято, но ваши души всё ещё привязаны к этим телам. Это можно исправить — я могу помочь вам уйти за грань, если вы предпочтёте покой. Но Виктор предложил другой путь. И, признаться, он мне нравится. — Какой именно? — уточнила сестра Агата. — Стать хранителями кладбища, — ответил за Елену Виктор. — Защищать это место. Помогать тем душам, которые, как и Агги, не могут найти покой. Быть не судьями, а… проводниками. Хранителями. Может быть, даже друзьями для тех, кто застрял между мирами. — Это будет своего рода искупление, — добавила Елена. — Каждый из вас совершил ошибку. Каждый из вас заплатил за неё. Теперь у вас есть выбор: уйти на покой, забыв всё, или остаться и попытаться сделать этот мир чуточку лучше. Это не обязанность. Это возможность.       Зомби переглянулись. — Я всегда хотела быть полезной, — тихо произнесла сестра Агата. — Но моя вера была слаба. Может быть, теперь, после всего, что я видела, я смогу по-настоящему помогать людям. Даже мёртвым. — А я всегда искал доказательства, — хмыкнул Сафронов. — Что ж, теперь у меня их предостаточно. И, кажется, пришло время не просто наблюдать, но и действовать. С научной точки зрения, разумеется. — С научной, — улыбнулась Мэрилин. — Ты даже в гробу не перестанешь быть занудой. — Это не занудство, это методология! — Я остаюсь, — коротко сказал Виктор. — Это мой долг. — Я тоже, — подал голос Влад Череватый. — В конце концов, за этими могилами никто не следит. Юридически это полный беспредел. А я могу составить реестр захоронений, разработать регламент содержания надгробий, упорядочить… — О боже, он и после смерти найдёт работу, — простонала Мэрилин. — Ладно, я тоже остаюсь. Кто-то должен следить, чтобы эти олухи не разбежались и не пугали прохожих.       Остальные трое зомби — молчаливые мужчины, которые до сих пор не произнесли ни слова, — просто кивнули. — Значит, решено, — подытожила Елена. — Семеро хранителей Блайт-Холлоу. Звучит почти как название романа.       В этот момент к скамейке подбежала запыхавшаяся женщина в домашнем халате. Максим с удивлением узнал в ней свою бабушку, Тамару Петровну. — Максим! — она схватила его за плечи и принялась ощупывать, словно проверяя, цел ли он. — Я слышала взрывы! Видела молнии! Соседи сказали, что на кладбище восстали мертвецы! Ты цел?! Что здесь произошло?! — Ба, всё в порядке, — попытался успокоить её Максим. — Это долгая история, но… — Это ты! — Тамара Петровна вдруг заметила Елену и побледнела. — Это ты во всём виновата! Ты и твой проклятый род! — Простите? — Елена приподняла бровь. — Это ты сделала моего внука таким! — не унималась Тамара Петровна. — Ты, ведьма, навела порчу на нашу семью! Я знала! Я всегда знала, что добром это не кончится! — Бабушка! — воскликнул Максим. — Прекрати! Елена здесь ни при чём! И Ангелина тоже! Они помогли нам! Если бы не они… — Не вмешивайся! — отрезала Тамара Петровна. — Я знаю, что говорю. Мой Саша, брат твоей матери, тоже связался с этими… экстрасенсами! И посмотри, чем это кончилось! Он умер! Один, в своём жутком доме, среди книг и свечей! — Он умер, спасая город, — тихо произнесла Ангелина. — Ваш брат, Тамара Петровна, был героем. Он понимал то, чего не понимали другие. И он передал свои знания Максиму. Благодаря этому мы смогли остановить проклятие.       Тамара Петровна замерла, уставившись на Ангелину. — Что ты сказала? — прошептала она. — Я сказала, что ваш брат — герой, — повторила Ангелина. — И ваш внук — тоже. Он не сумасшедший. Он медиум. У него дар, который в вашей семье передаётся через поколения. И если вы не перестанете видеть в этом проклятие, вы рискуете потерять Максима так же, как потеряли Александра.       Наступила тишина. Тамара Петровна переводила взгляд с Ангелины на Максима, с Максима на зомби, с зомби на Елену Голунову, которая смотрела на неё с непроницаемым выражением лица. — Саша… — наконец выдохнула она. — Он всегда был странным. Как и ты, Максим. Как и моя сестра… ваша мать. Я думала, что смогу уберечь тебя от этого. Я думала, что если не замечать твой дар, если делать вид, что его нет, он исчезнет. Но он не исчез. — Нет, бабушка, — мягко сказал Максим. — Он не исчез. И я не хочу, чтобы он исчезал. Это часть меня.       Тамара Петровна долго молчала. Потом, к всеобщему удивлению, она подошла к Елене и низко поклонилась. — Простите меня, — произнесла она дрожащим голосом. — Я была неправа. Я боялась. Я думала, что защищаю свою семью, а на самом деле… чуть не разрушила её. — Я понимаю ваш страх, — ответила Елена. — Я сталкивалась с ним всю свою жизнь. Но страх — не оправдание для ненависти. Вы это поняли, а это главное.       Тамара Петровна выпрямилась и повернулась к Максиму. — Внучок, — сказала она, — прости меня. Я не понимала. Но теперь, кажется, начинаю понимать. Расскажи мне всё. Всё, что произошло. Я хочу знать.       Максим улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, открыто. — Конечно, ба. Это длинная история. Начинается она с того, что я вижу мёртвых…       Солнце поднялось уже достаточно высоко, когда они наконец закончили разговаривать. Тамара Петровна, потрясённая, но исполненная какой-то новой, тихой гордости, отправилась домой — готовить завтрак для всей компании. Елена Голунова уехала по делам, пообещав вернуться к вечеру. Живые полицейские, закончив оформлять арест «Стражей», уехали тоже — в участке их ждали горы бумажной работы и совершенно фантастический отчёт.       На кладбище остались только Максим, Ангелина, семеро зомби и призрак шерифа Кадони. — Ну что ж, — произнёс Кадони, глядя на разрытые могилы. — Надо бы привести это место в порядок. — Я уже думал об этом, — отозвался Максим. — Но есть ещё кое-что. Вернее, кое-кто.       Он посмотрел в сторону старого дома Шепса. — Мой дядя. Он так и не упокоился. Может быть… — Может быть, ему тоже нужна помощь, — закончила Ангелина. — Пойдём. Я с тобой.

***

      Дом Шепса встретил их всё той же тишиной и запахом пыли. Но теперь, при свете дня, он выглядел не зловещим, а просто… печальным. Старым. Уставшим. — Дядя Саша? — позвал Максим, входя в гостиную. — Ты здесь?       В углу комнаты вновь сгустилась знакомая дымка, и призрак Александра Шепса проявился, сидя в потёртом кресле. Он выглядел спокойнее, чем в прошлый раз. Даже улыбался. — Я всё видел, — сказал он. — Ты справился, племянник. Даже лучше, чем я ожидал. — Без тебя я бы не справился, — ответил Максим. — Ты дал мне книгу. Ты предупредил о «Стражах». Ты… — Я просто сделал то, что должен был, — перебил его Шепс. — Я всю жизнь искал способ искупить то, что натворили наши предки. Не в прямом смысле, конечно — я не родственник судьям. Но все мы, люди с даром, несём ответственность за тех, кто был до нас. За ошибки, которые они совершили. За боль, которую они причинили. Я рад, что успел передать это тебе. — Ты можешь уйти теперь, — тихо сказала Ангелина. — Проклятие снято. Твоя миссия выполнена. Ты заслужил покой.       Шепс перевёл взгляд на неё и одобрительно кивнул. — Хорошая девочка, — произнёс он. — У твоей матери отличная дочь. Передай ей, что я благодарен. Мы не были знакомы при жизни, но я чувствовал её присутствие. Её сила помогла мне удержаться здесь, пока я ждал Максима. — Передам, — пообещала Ангелина. — Что касается покоя… — Шепс задумался. — Знаешь, Максим, я провёл в этом доме пятнадцать лет. Я изучал потустороннее, я говорил с духами, я пытался понять законы, по которым живут миры. И теперь, когда у меня есть выбор… я, пожалуй, не торопился бы уходить. — Что ты имеешь в виду? — спросил Максим. — Я имею в виду, что кладбище нуждается в смотрителях, — усмехнулся Шепс. — А у тебя, племянник, впереди долгая жизнь, полная приключений. Тебе понадобится наставник. Пусть даже и призрачный. — Ты хочешь остаться? — глаза Максима расширились. — Но как же… разве тебе не нужно… — Мне нужно то, что нужно всем нам, — ответил Шепс. — Смысл. Цель. Возможность быть полезным. Покой я найду когда-нибудь потом. А пока… — он развёл руками, — у нас тут семь зомби, которым нужно помогать адаптироваться к новой реальности. И целый город, битком набитый призраками с незаконченными делами. Скучно не будет.       Максим почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он не был готов к этому. К тому, что его дядя, которого он считал потерянным навсегда, вдруг окажется рядом. Пусть и в таком виде. — Спасибо, — только и смог выдавить он. — Не за что, — ответил Шепс. — А теперь идите. Вас ждут.       Они вернулись на кладбище, когда солнце уже стояло в зените. Зомби, вооружившись лопатами, найденными в сарае смотрителя, пытались засыпать собственные могилы. Получалось у них, надо сказать, не очень — отсутствие живой плоти и мелкой моторики давало о себе знать. Но они старались. — Я же говорил, что это нарушение процедуры! — возмущался Влад Череватый, безуспешно пытаясь подцепить лопатой ком земли. — Закапывать могилы должны специально обученные люди! А мы кто? Мы судьи! У нас статус! — У тебя статус ходячего трупа, — парировала Мэрилин. — И у меня тоже. И у всех нас. Так что бери лопату и копай, законник. — Это унизительно! — Это весело, — неожиданно произнёс один из молчаливых зомби, и все замерли от удивления. — Ты… ты заговорил? — изумился Сафронов. — А смысл было говорить раньше? — пожал плечами зомби. — Вы и без меня прекрасно справлялись.       Максим и Ангелина рассмеялись. Смеялись они долго, до слёз, до боли в животе. Это был смех облегчения. Смех людей, которые пережили невозможное и вышли из этого живыми.       Когда они наконец успокоились, Ангелина взяла Максима за руку. — Знаешь, — сказала она, — я думала, что после всего этого мне захочется уехать из Блайт-Холлоу. Подальше от этого города, от его призраков, от его мрачной истории. — И что изменилось? — спросил Максим. — Ты, — просто ответила она. — И они, — она кивнула на зомби. — И даже твой дядя-призрак. Я поняла, что Блайт-Холлоу — это не просто город, в котором случилась трагедия. Это город, который может измениться. И я хочу быть частью этих изменений. — Я тоже, — признался Максим. — Раньше я мечтал уехать. Думал, что где-то там, далеко, меня поймут и примут. А оказалось, что понимание и принятие можно найти и здесь. Нужно просто не бояться быть собой.       Они стояли, держась за руки, и смотрели на то, как зомби-судьи, бывшие когда-то воплощением страха и несправедливости, неуклюже, но старательно закапывают собственные могилы. Как призрак Александра Шепса, проявившись рядом с ними, даёт им советы, которые никто не просил. Как призрак шерифа Кадони, сидя на надгробии, составляет протокол осмотра места происшествия — для отчёта, который никто никогда не прочитает.       И над всем этим — чистое, ясное небо, в котором не было ни намёка на грозу. — Как думаешь, — спросила Ангелина, — что будет дальше? — Не знаю, — ответил Максим. — Но я перестал бояться неизвестности. — Это хорошо? — Это отлично.

Месяц спустя

      Октябрь в Блайт-Холлоу всегда был месяцем особенных событий. Ежегодный фестиваль в память о суде над ведьмами в этом году решили не отменять, но полностью изменили его концепцию. Вместо инсценировки казни Агги Престон городские власти, по настоянию Елены Голуновой и при поддержке Тамары Петровны (которая неожиданно для всех стала активисткой местного совета), организовали «День Понимания». На главной площади установили стенды, рассказывающие об истории травли «ведьм» и о том, как важно принимать людей, которые отличаются от большинства. Школьники подготовили доклады о медиумах и экстрасенсах. Местная пекарня выпустила специальные «пряники примирения» в форме голубей.       Максим и Ангелина, прогуливаясь по ярмарке, с улыбкой наблюдали за происходящим. — Три месяца назад я прятался от этих людей, — сказал Максим. — А теперь они улыбаются мне. — Ты спас их город, — ответила Ангелина. — Они помнят. Даже если не верят до конца. — Может быть, это и к лучшему. Пусть думают, что всё это была газовая галлюцинация. Главное, что Агги обрела покой. — И не только она, — Ангелина кивнула в сторону кладбища, видневшегося на холме.       Там, у входа на кладбище, стояли семь фигур в длинных плащах с капюшонами — одежду им справила Елена, чтобы скрывать внешность от случайных прохожих. Они разговаривали с каким-то призраком, который, судя по жестам, жаловался на что-то. Влад Череватый, узнав, что на кладбище нет надлежащего реестра захоронений, немедленно приступил к его составлению. Иеремия Сафронов начал вести дневник наблюдений за паранормальной активностью. Мэрилин, как ни странно, взяла на себя роль психолога для призраков — выслушивала их жалобы и давала советы. Сестра Агата молилась за упокой тех, кто не мог уйти. Виктор координировал их работу.       А по ночам, когда кладбище закрывалось для посетителей, к ним присоединялись двое живых — Максим и Ангелина. Вместе они помогали душам, застрявшим между мирами, находить путь к свету. — Ты счастлива? — спросил Максим, когда они отошли от ярмарки и сели на ту самую скамейку у входа на кладбище, с которой месяц назад началась их новая жизнь. — А ты? — ответила Ангелина вопросом на вопрос. — Я спросил первым. — Я счастлива, — призналась она. — Странно звучит, правда? После всего, что было. Но да. Я счастлива. У меня есть ты. У меня есть дар, который я наконец-то использую для чего-то важного. У меня есть мама, которая мной гордится. И у меня есть семеро зомби, которые, кажется, заменили мне всех сумасшедших родственников, которых у меня никогда не было. — А у меня теперь есть ты, — сказал Максим. — И дядя Саша, который, оказывается, никуда не делся. И бабушка, которая больше не считает меня психом. И целое кладбище друзей. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся. — Я могла бы, — лукаво улыбнулась Ангелина. — Но не буду. Пусть это останется нашей маленькой тайной.       Максим рассмеялся и обнял её. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в те же розовые и золотые тона, что и месяц назад. Где-то вдалеке, на кладбище, Влад Череватый в очередной раз жаловался на отсутствие процессуального порядка. Где-то в доме Шепса призрак Александра перелистывал страницы старинного фолианта. Где-то в полицейском участке шериф Кадони диктовал подчинённым очередной отчёт.       А где-то за гранью этого мира, в месте, где не было ни боли, ни страха, ни одиночества, маленькая девочка по имени Агги Престон сидела рядом со своей мамой и смотрела на звёзды. Впервые за триста лет она улыбалась. И была счастлива.

КОНЕЦ