Джентельмены предпочитают ведьм

(Повествование переходит к первому лицу. Говорит Драко Малфой) —————————— 2002 год Если вы думаете, что чистокровный наследник древнейшего и величайшего рода Малфоев после финальной битвы за Хогвартс сидел в своём полуразрушенном поместье, рыдал над фамильным альбомом и замаливал грехи перед портретами предков — вы круглосуточно, блять, заблуждаетесь. У меня просто не было времени на эту дешёвую гриффиндорскую драму. Мой дорогой папаша Люциус чалился в Азкабане, матушка Нарцисса сидела на успокоительных зельях, а министерские крысы строчили новые законы о конфискации имущества быстрее, чем домашний эльф успевает сказать слово «хозяин». В один прекрасный день я открыл наш семейный сейф в Гринготтсе и обнаружил там кучу пыли, пару старых серебряных кубков, которые даже заложить было стыдно, и сухой паучий труп. Министерство заблокировало все счета Малфоев «до выяснения обстоятельств и полной выплаты репараций». Мне было девятнадцать лет. Я умел идеально зачёсывать волосы назад, хамить полукровкам, летать на метле быстрее ветра и накладывать пару десятков тёмных проклятий, от которых у обычных магов волосы на заднице дыбом вставали. Как вы понимаете, ни один из этих высокоинтеллектуальных навыков не помогал купить буханку хлеба или оплатить счета за отопление огромного, сука, холодного замка в Уилтшире. Мне нужен был план. И не просто план, а гениальный, масштабный стартап, который поднимет меня со дна быстрее, чем Люциус успеет досидеть свой первый год в камере. Магловский Оксфорд, куда я поступил под фальшивыми документами просто ради того, чтобы скрыться от назойливых репортёров «Пророка», открыл мне глаза на великую истину. Маглы — удивительные существа. Их золотая молодёжь, все эти богатенькие сынки лордов, политиков и нефтяных магнатов, изнывали от скуки и избытка карманных денег. У них было столько бабла, что они буквально не знали, куда его засунуть. А ещё они обожали кайф. Но обычный кокаин или дешёвая травка казались им слишком банальными и грязными. Им хотелось чего-то элитарного. Волшебного. Экзотического. И тут у меня в голове щёлкнуло так громко, что, кажется, это услышали даже гоблины в Гринготтсе. Я вернулся в наше поместье, заперся в старых заброшенных теплицах и начал экспериментировать с гербологией. Спустя три месяца бессонных ночей, сожжённых бровей, сотен испорченных горшков и литров пролитого пота я вывел сорт «Слёзы единорога». Не без Невилла, мать его(и отца тоже), Долгопупса конечно. Да-да, Долгопупс. Вам не послышалось. Он ведь сейчас лучший эксперт в этой области, мастер своего дела я бы сказал. Ну так вот. Это была селекционная магическая травка. Она росла под магловскими ультрафиолетовыми лампами со скоростью бамбука, пахла свежескошенной альпийской травой и мятой, а вставляла так, что эти магловские мажоры начинали видеть радугу в 4D, общаться с призраками великих философов и чувствовать себя богами. Бизнес взорвался, как бочка с порохом. Деньги потекли такой лавиной, что я не успевал складывать их в коробки из-под дорогой обуви. Но я быстро понял, что уличная торговля в тёмных подворотнях — это удел грязных оборванцев и мелких дилеров, которых полиция принимает тёплыми раз в неделю. Мне нужна была сеть. Настоящая, сука, корпорация. Я объехал двенадцать обедневших чистокровных семейств — Макмилланов, Паркинсонов, Гринграссов, Булстроудов и прочих аристократов с пустыми карманами. Они сидели в своих фамильных склепах без единого кната, жрали овсянку на воде и дрожали от холода, потому что не могли оплатить каминную сеть. Я заходил к ним в гости, весь такой чистый, в безупречном пальто от лучшего портного, пахнущий успехом, дорогим парфюмом, и предлагал сделку, от которой невозможно отказаться: — Лорд Макмиллан, у вас есть подвалы площадью в три гектара под вашим замком. Они пустуют уже сто лет. Я арендую их. Мои люди установят там вентиляцию, гидропонику, генераторы и датчики движения. Наверху мы накладываем мощнейшие чары невидимости и глушения звука. Вы сидите в своём любимом кресле, пьёте чай и получаете по миллиону галеонов в год просто за то, чтобы никогда, блять, не спускаться в собственный подвал. Идёт? Они соглашались быстрее, чем успевали допить свой дешёвый чай. Всё было идеально. Моя империя росла, как на дрожжах. Но возникла новая проблема. Самая большая, сука, проблема в моей жизни, о которой не пишут в учебниках по бизнесу. Куда девать деньги? Когда у тебя каждую неделю образуются тонны наличных магловских фунтов и мешки золотых галеонов, ты не можешь просто прийти с ними в банк. Министерство магии мгновенно схватит тебя за задницу и спросит: «Малфой, откуда у тебя эти горы золота, если все твои счета официально заморожены, а семейные предприятия закрыты?». Мне нужна была прачечная. Идеальная, легальная, чистая контора, которая будет пропускать через себя эти грязные миллионы и выдавать их чистыми, как помытый домовик. И тут на сцену вышла Гермиона Грейнджер. «Золотая девочка» Гриффиндора. Самая умная ведьма поколения. Девочка-заучка, которая уволилась из Министерства магии через год после окончания войны, потому что ей надоело смотреть на лоснящиеся рожи чиновников, выпрашивать копейки на свои благотворительные проекты по правам сквибов и перекладывать бумажки из одной стопки в другую. Она открыла «Грейнджер Моторс» — элитный автосервис на окраине Лондона. Её контора была гениальной. Под одной крышей она объединила ремонт летающих карет, кастомизацию гоночных мётел премиум-класса и реставрацию старых магловских автомобилей. Через неё проходили огромные потоки запчастей, редких материалов и денег очень богатых клиентов, которым хотелось экзотики. Я приехал туда дождливым ноябрьским днём на своём новеньком чёрном «Роллс-Ройсе». С коробкой передач я поработал сам — просто ткнул туда палочкой и применил лёгкое Конфундус к бортовому компьютеру, чтобы двигатель выл и хрипел, как раненый гиппогриф. Мне просто до смерти хотелось посмотреть на хозяйку этого заведения и понять, насколько слухи о её железном характере соответствуют действительности. Так сказать вспомнить молодость и узнать насколько она изменилась с школьных времен. А изменилась она нихрена себе как. Я толкнул тяжёлую металлическую дверь и зашёл в огромный ангар. Вокруг стоял невероятный, оглушительный грохот. Визжали шлифовальные машины, шипели пневматические подъёмники, стучали молотки, а из старого магнитофона в углу надрывно орал тяжёлый магловский рок. Воздух был плотным, тёплым и осязаемым — пахло машинным маслом, бензином, свежей краской, гарью и тонким, едва уловимым ароматом магии, которая использовалась для зачарования деталей. Я увидел её сразу. Она стояла у подъёмника, на котором висел шикарный спортивный «Астон Мартин» вишнёвого цвета. На Грейнджер был ярко-синий рабочий комбинезон, обильно испачканный в мазуте. Рукава были закатаны по локоть, обнажая стройные, но на удивление крепкие руки. Её знаменитая копна каштановых кудрей была небрежно стянута на затылке в тугой узел с помощью… обычного гаечного ключа на двенадцать. На её левой щеке красовался жирный чёрный след от масла. И, Мерлин меня дери, она выглядела в этом наряде сексуальнее, чем любая вейла на пляжах Сен-Тропе. От неё веяло такой дикой, необузданной силой и уверенностью, что я на секунду даже забыл, зачем пришёл. Она яростно орала на двух огромных, плечистых механиков-сквибов, которые выглядели так, будто могли голыми руками сломать пополам взрослого тролля: — Если вы, два безмозглых дебила, ещё раз перепутаете фазы газораспределения в двигателе этой кареты, я лично засуну вам этот коленвал в задницу и проверну три раза для лучшего усвоения материала! У нас сдача проекта через два часа! Клиент платит золотом! Шевелите поршнями, пока я не превратила вас в навозных жуков и не скормила ласкам! Сквибы, которые были шире её раза в три, испуганно закивали и бросились крутить гайки с такой скоростью, будто от этого зависела их жизнь. Я тихо ухмыльнулся, облокотился на металлическую балку, достал золотой портсигар, неторопливо прикурил сигарету и громко произнёс: — Какая экспрессия, Грейнджер. Твои сотрудники всегда работают эффективнее, когда ты обещаешь им анальные кары с использованием тяжёлого инструмента? Или это твоя личная гриффиндорская методика тимбилдинга? Ты же вроде защитница жалких и сопливых. Решила сменить тактику и издеваться над ними? Вот это контраст конечно. От Героини войны до жестокого тирана. Ай-ай-ай. Гермиона резко обернулась. Её карие глаза яростно сузились, когда она узнала меня. Она медленно вытерла руки грязной ветошью, швырнула её на верстак и направилась в мою сторону. Её походка была твёрдой, уверенной. Каждым своим шагом она буквально вбивала в бетонный пол мысль: «Я здесь закон, а ты — пыль на моих ботинках». — Малфой, — её голос был холодным и острым, как скальпель. — Какого хера тебе здесь нужно? Ошибся дверью? Салон для изнеженных чистокровных мальчиков, которые боятся испачкать свои холёные пальчики, находится на Косом переулке. А здесь люди работают. Вали отсюда, или я направлю, как ты выразился, свое тиранство на одного вылизанного блондинчика. — Фу, как грязно, Грейнджер. Кто тебя научил таким манерам. Макгонагал бы свалилась в обморок от такого жаргона своей лучшей ученицы. Я вообще-то к тебе с делом пришел. Моя машина издаёт весьма печальные звуки, — я ослепительно улыбнулся, кивнув в сторону стоявшего на улице «Роллс-Ройса». — И мне сказали, что только твои золотые руки могут заставить её снова работать как надо. Она хрипит так, будто у неё внутри застрял гном-астматик. Гермиона бросила быстрый, профессиональный взгляд на мою машину через открытые ворота ангара, а затем снова посмотрела на меня в упор. Её взгляд скользнул по моему дорогому костюму-тройке в клетку, шёлковому галстуку и начищенным до блеска туфлям. — Диагностика твоего гроба на колёсах будет стоить тысячу фунтов, Малфой, — холодно произнесла она. — И никаких скидок для бывших Пожирателей смерти и маменькиных сынков. Оплата вперёд. — Я заплачу две тысячи, Гермиона. Если ты лично займёшься моей коробкой передач и уделишь мне немного своего драгоценного времени. Я увидел как она вздрогнула, услышав свое имя из моих уст. Ну конечно, не каждый день же она слышет, как ее имя произносит бывший Пожиратель Смерти и враг. Она подошла ко мне почти вплотную. Я почувствовал этот сумасшедший контраст её запахов: резкий бензин, металлическая стружка, дешёвое мыло и сквозь всё это — тонкий, невероятно сладкий аромат её женского тела. Моё дыхание на секунду перехватило. — Малфой, не играй со мной в эти свои слизеринские игры, — тихо, с явной угрозой в голосе произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Я прекрасно знаю, кто ты. И я знаю, что твоя семья лишилась всех законных источников дохода. Но при этом ты раскатываешь на машине стоимостью в тридцать тысяч фунтов и носишь костюм, который стоит как половина моего ангара. Откуда деньги, Драко? Ты грабишь сирот? Или нашел старую зананачку Тёмного Лорда под половицей? Я сделал глубокую затяжку, затушил сигарету о подошву ботинка и выбросил окурок в мусорное ведро, стоявшее рядом. — А вот это, Грейнджер, тема для очень серьёзного, конфиденциального разговора, — я наклонился к её уху, так близко, что почувствовал, как она едва заметно напряглась. — Пойдём в твой кабинет. У меня есть к тебе деловое предложение, от которого твоя «Грейнджер Моторс» взлетит на такую высоту, что гоблины Гринготтса будут умолять тебя взять их на работу. Поверь, это интереснее, чем перебирать двигатели старых «Астон Мартинов». Гермиона молчала несколько секунд, её острый гриффиндорский ум явно взвешивал все «за» и «против». Она посмотрела на меня, пытаясь понять, блефую я или говорю серьёзно. Затем она коротко кивнула: — Хорошо. За мной. Но учти: если ты решишь устроить какую-то глупость или распустить свои холёные руки, мой разводной ключ познакомится с твоим носом. И это будет очень болезненное знакомство. Мы поднялись по шаткой металлической лестнице на второй ярус, где находился её стеклянный кабинет. Из него открывался идеальный вид на весь ангар — рабочие места, подъёмники, склады запчастей. Всё под контролем. Внутри кабинета было чисто, пахло крепким кофе, бумагой и старыми книгами. На стенах висели сложные чертежи магических двигателей и пара патентов. Гермиона обошла стол, села в глубокое кожаное кресло и закинула ногу на ногу, скрестив руки на груди. — У тебя ровно три минуты, Малфой. Время пошло. Я слушаю. — Мне нужна идеальная прачечная, Гермиона, — я сел напротив неё в простое деревянное кресло, отбросив всю светскую шелуху и вежливые расшаркивания. — Мой бизнес приносит огромные объёмы наличных денег. Очень грязных, с точки зрения Министерства, денег. Мне нужно проводить их через твои счета. Мы будем закупать фиктивные детали из Германии по завышенным в пять раз ценам. Твои услуги по тюнингу и ремонту для моих людей будут стоить баснословных денег по бумагам. Мы нарисуем сотни вымышленных клиентов, которые якобы платят тебе за кастомизацию своих мётел. Гермиона прищурилась, её пальцы крепче сжали собственные плечи. — И что это за бизнес, Малфой? Чем ты занимаешься? Контрабанда драконьих яиц? Продажа запрещённых тёмных артефактов? — Нет, Грейнджер. Всё гораздо экологичнее и приятнее, — я ухмыльнулся. — Я выращиваю и продаю элитную травку. Мой собственный сорт — «Слёзы единорога». У меня двенадцать подземных плантаций по всей Англии, спрятанных под поместьями старых лордов. Они приносят миллионы. Но мне нужны чистые деньги на магловских и магических счетах, чтобы я мог свободно ими пользоваться. Гермиона резко, громко рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. Это был искренний, чистый смех, в котором сквозило крайнее удивление. — Ты сумасшедший! Ты пришёл к героине войны, к подруге Гарри Поттера, чтобы предложить ей отмывать грязные деньги от твоей подпольной наркоимперии? Да если нас поймают, Азкабан покажется нам пятизвёздочным отелем! Да кто угодно упрячет меня за решетку! — Никто тебя не упрячет, — я подался вперёд, опершись ладонями о край её стола и глядя ей прямо в глаза. Мой голос стал серьёзным и твёрдым. — Во-первых, потому что все бумаги будешь вести ты. А ты — самая умная ведьма поколения. Ты составишь такие финансовые отчёты, что ни один министерский чиновник или налоговый инспектор не сможет найти даже намёка на несоответствие. А во-вторых, у меня есть связи. Ты получишь полную независимость, Гермиона. Ты ведь ненавидишь просить деньги у Министерства на свои проекты по правам сквибов и домовиков? Тебе каждый раз приходится унижаться перед этими жирными боровами в кабинетах. Теперь тебе не придётся этого делать. Ты будешь сама решать, кому и сколько платить. Ты получишь реальную власть делать мир лучше. Она замолчала. Её тонкие пальцы медленно застучали по полированному дереву стола. Я буквально физически видел, как в её голове с бешеной скоростью крутятся шестерёнки. Она просчитывала риски, выстраивала математические модели, искала подвох, оценивала выгоду. — Десять процентов, — тихо произнесла она, глядя на меня в упор. — Я хочу десять процентов от всего оборота. И полный контроль над всеми финансовыми потоками прачечной. Ты не лезешь в мои отчёты и не задаёшь глупых вопросов. — Семь процентов, Грейнджер. И мы договорились. Семь процентов — это миллионы галеонов в год. Тебе хватит, чтобы скупить половину Лютного переулка. — Десять, Малфой. Или ты можешь катиться на своём сломанном «Роллс-Ройсе» к чертям собачьим и искать другую дуру, которая согласится рискнуть своей репутацией ради твоей травы. Но учти: никто другой не сделает эту работу так идеально, как я. И ты это прекрасно знаешь. Я вздохнул, делая вид, что крайне расстроен её несговорчивостью, хотя в глубине души был готов отдать ей и пятнадцать. Её ум стоил каждого кната. — Ладно, Грейнджер. Твоя взяла. Десять процентов. Ты действительно грабительница, тебе бы в Гринготтсе работать. Я поднялся со своего кресла и протянул ей руку над столом. Гермиона медленно подняла взгляд. В её карих глазах вспыхнул тот самый опасный, азартный огонёк, который я так хотел увидеть. В ней проснулся не гриффиндорский борец за справедливость, а холодный, расчётливый хищник, который увидел возможность взять своё. Она поднялась со своего кресла, оправляя синий комбинезон, и уверенно протянула свою руку в ответ. Её ладонь, со следами тёмного мазута и мелких царапин от инструментов, легла в мою — чистую, тёплую и ухоженную. Это деловое рукопожатие стоило сотни миллионов галеонов и связывало нас крепче любого Непреложного обета. Между нашими ладонями словно пробежал настоящий электрический разряд, заставив нас обоих на секунду затаить дыхание. — Партнёры, Малфой, — твёрдо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Но помни: если ты попытаешься меня обмануть, подставить или утаить хотя бы один фунт из оборота, я лично засуну тебя под гидравлический пресс внизу. И поверь, мне не понадобится для этого магия. Я сделаю это голыми руками. — Договорились, Грейнджер, — я широко улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается приятное возбуждение от начала этой большой игры. — Мне чертовски нравится твоя деловая хватка. Думаю, мы сработаемся.