Джентельмены предпочитают ведьм

(Повествование переходит в формат воспоминаний. Говорит Гермиона Грейнджер) —————————— 2003 год Если вы думаете, что работать с Драко Малфоем — это изящный обмен колкостями под бокал столетнего вина в светском салоне, то у меня для вас плохие новости: вы наглухо лишились рассудка. Первые полтора года нашего «бизнес-союза» напоминали затяжной прыжок без парашюта в чан с кипящим мазутом. Малфой был ходячей катастрофой в костюме от Савил-Роу. Он припёрся в мой автосервис с наглым предложением отмывать его миллионы от продажи подпольной волшебной травки, думая, что я тут же упаду перед ним на колени от восторга. О нет, ублюдок. Гриффиндорцы не сдаются так просто. Я заставила его попотеть. Причём в самом буквальном смысле этого слова. Каждую неделю этот белобрысый павлин заваливался в мой стеклянный кабинет с очередным кожаным чемоданом, туго набитым грязными, пахнущими сыростью и дешёвым пивом пачками магловских фунтов и золотых галеонов. — Грейнджер, — лениво тянул он, бросая чемодан на мой идеально чистый стол прямо поверх налоговых деклараций. — Здесь триста тысяч. Сделай так, чтобы завтра они выглядели как законная прибыль от продажи инновационных выхлопных труб для летающих карет. И побыстрее, детка. У меня вечером ужин с Лордом Ноттом, я не хочу забивать свою аристократическую голову налогами. Я медленно поднимала на него взгляд, держа в руке тяжёлый гаечный ключ на девятнадцать, который в этот момент казался мне идеальным орудием убийства. — Во-первых, Малфой, ещё раз назовёшь меня «деткой», и я засуну этот ключ тебе в левую ноздрю и поверну против часовой стрелки до упора, — спокойно отвечала я, хотя внутри у меня всё кипело от ярости. — Во-вторых, эти деньги воняют так, будто их прятали в заднице у тролля. Где ты их держал? На них буквально слой плесени и какой-то подозрительной слизи! — В подвале у Булстроуда, — абсолютно серьёзно отвечал Драко, присаживаясь на край моего стола и бесцеремонно отодвигая мои чертежи. — Там немного сыро, признаю. Но Миллисента уверяла, что это отличное место для хранения активов, туда даже её бешеная кошка не суётся. Так что там с трубами, Гермиона? Справишься? Или твои хвалёные гриффиндорские мозги пасуют перед банальной легализацией наличности? — Мои мозги, Малфой, сейчас заняты тем, как не дать тебе сесть в Азкабан на ближайшие сто лет, — я яростно швыряла ключ на верстак, отчего тот издавал оглушительный звон. — Ты притащил триста тысяч наличными! Если Министерство зафиксирует такой приток на наши счета без подтверждающих документов, к нам завтра прилетит весь Департамент магического правопорядка во главе с Гарри. И поверь мне, он не посмотрит на то, что мы вместе учились и спасали мир. В особенности, что теперь два его друга связаны «травяным» контрактом. Он закроет нас обоих, отберёт мой ангар, а тебя отправит шить мантии для дементоров! — О, великий Поттер, — Драко кривился так, словно у него внезапно разболелись все зубы сразу. — Твой святой Гарри уже давно вкурсе, и сказал что будет помогать мне с бизнесом. И кстати, это именно он во время нашей совместной пьянки подсказал мне ехать к тебе тогда с предложением о контракте. О, спасибо, чертов Поттер, хренов помощник. Я готов теперь сам принять его излюбленную Авадку, лишь бы ты не ныла, Грейнджер. У меня после слов Малфоя уже валился пар из ушей. Я хотела затолкать его никому ненужное занудство и остроумие прямо в его белоснежную задницу. — Ты греба… — Я даже не успела договорить. Меня резко перебил Малфой. — Не понимаю, что ты все время так ломаешься. Это же можно сказать благотворительность, Грейнджер! Чистой воды гуманизм. Хам. Наглец. Подонок. Красивый подонок. Я несколько раз вздохнула и выдохнула. Надо было успокоиться и не реагировать на его манипуляции. Мы больше не в Хогвартсе. — Закрой рот, Малфой, и пиши накладные, — стонала я, утыкаясь лицом в ладони, чтобы не видеть его самодовольную физиономию. Наши будни состояли из бесконечного, изнурительного, но чертовски азартного противостояния. Мы спорили до хрипоты, до покрасневших глаз, до сорванных голосов и разбитых чернильниц. Мы ругались из-за каждого кната, из-за каждой фиктивной детали, которую я закупала у несуществующих поставщиков в Германии, чтобы обосновать наши космические расходы. Он бесил меня своим высокомерием, своими шёлковыми платками, которыми он брезгливо вытирал пыль со стульев в моём кабинете, своим дурацким привычным жестом поправлять воротник рубашки. Но больше всего меня бесило то, что он был… чертовски умён. Он не был просто ленивым богачом, на которого свалилось наследство. Он понимал структуру рынка, он просчитывал ходы конкурентов на два шага вперёд, и, признаться честно, его наглость работала. Но самым весёлым — если, конечно, у вас весьма специфическое и извращённое чувство юмора — был инцидент с «Галлюциногенными гномами». Это случилось примерно через восемь месяцев после начала нашего партнёрства. Был жаркий, удушливый июль. Одна из крупнейших подземных плантаций Драко, расположенная под заброшенным поместьем Паркинсонов в Йоркшире, подверглась внезапному, нелепому и крайне разрушительному нападению. Туда каким-то образом сквозь защитные барьеры пролезли обычные садовые гномы. Но это были не просто гномы — эти мелкие твари наткнулись на созревающие соцветия «Слёз единорога» и решили устроить себе пир. В результате три десятка мелких вредителей словили жесточайший кайф, увеличились в размерах раза в два, перекрасили свои кожаные колпаки в неоново-зелёный цвет с помощью выделившегося магического пигмента и начали крушить дорогущее оборудование для гидропоники, распевая похабные песни на ломаной латыни. Драко примчался ко мне в автосервис посреди дня, когда у меня на подъёмнике висела карета Лорда Флинта. Он буквально ворвался в ангар, расталкивая механиков. На нём был дорогущий светлый льняной костюм, который теперь был густо испачкан в чернозёме, навозе и каком-то липком зелёном соке. Его платиновые волосы, обычно идеально уложенные волосок к волоску, торчали в разные стороны, как у сумасшедшего профессора. — Грейнджер! — заорал он на весь ангар, тяжело дыша. — Бросай свои гайки и свои мётлы! Мне нужна твоя помощь. Срочно. Это вопрос жизни, смерти и сохранения моего психического здоровья! — Малфой, у меня через сорок минут встреча с важным клиентом, который хочет установить вертикальный взлёт и лазерные фары на свой «Бентли»! — крикнула я, высовываясь из-под капота машины и вытирая лоб рукавом. — Что у тебя опять стряслось? Твоя мама узнала, что её любимый чай отмывает деньги от контрабанды? — К чёрту «Бентли» и к чёрту чай! — Драко подбежал, бесцеремонно схватил меня за лодыжку и буквально вытащил на каталке из-под машины. — У меня на двенадцатой точке восстание неоновых гномов! Эти твари обожрались моего лучшего урожая, разнесли вентиляционную систему стоимостью в десять тысяч галеонов и сейчас пытаются совершить акт насилия над генератором переменного тока! Я села на бетонный пол, ошарашенно переводя взгляд с его грязных туфель на его растрёпанное лицо. — Что они делают с генератором? —переспросила я, думая, что мне послышалось из-за шума пневмомолота. — Пытаются совокупиться с ним, Гермиона! — в отчаянии воскликнул Малфой, взметнув руки к потолку. — Самый крупный из них, ублюдок в зелёном колпаке, оседлал маховик и совершает ритмичные движения бёдрами под рёв мотора! Мои сквибы-охранники боятся подойти, потому что гномы под кайфом кусаются, как бешеные докси, и швыряются в них кусками раскалённого угля! Мне нужны твои гриффиндорские мозги! И, возможно, парочка твоих суровых парней с самыми тяжёлыми разводными ключами! Через полчаса мы уже стояли в сыром, залитом ярким фиолетовым ультрафиолетовым светом подвале поместья Паркинсонов. Зрелище было поистине эпическим и заслуживало отдельной картины в галерее Хогвартса. Вокруг раскинулись бескрайние, аккуратные ряды сочной, ароматной зелёной конопли, а между ними с диким писком, улюлюканьем и гиканьем носились растолстевшие гномы с абсолютно безумными, расширенными зрачками. Один из них, с натянутым на самые уши грязным неоновым колпаком, действительно сидел верхом на дрожащем генераторе, совершая поступательные движения бёдрами и подмигивая нам с кривой ухмылкой. — Ну и что мы будем делать, мистер великий и ужасный наркобарон? — язвительно спросила я, скрестив руки на груди и с трудом сдерживая смех. — Применишь к ним Круциатус? Или попробуешь договориться по-хорошему, предложив им пакет акций твоей компании? — Я пробовал предложить им сделку! — угрюмо буркнул Драко, нервно потирая переносицу и доставая палочку из кобуры. — Я бросил им мешок сушёных гусениц и пообещал не бить, если они уйдут. Но этот мелкий ублюдок на генераторе просто плюнул в мой новый замшевый ботинок, показал мне свой крошечный сморщенный зад и обозвал мою матушку старой суккубшей с пониженной социальной ответственностью. Так что дипломатия провалилась, Грейнджер. Мы переходим к силовым методам. — Малфой, они под действием мощнейшего стимулятора растительного происхождения, — я вздохнула, мягко, но уверенно забирая у него из рук волшебную палочку. — Твои боевые заклинания только разозлят их, или они вообще срикошетят от их магически изменённой кожи. Тут нужна наука. И немного магловской смекалки. Я открыла свою бисерную сумочку, на которую были наложены чары незримого расширения, долго копалась там, гремя какими-то железками, и наконец достала большой металлический баллончик со специальным концентрированным усыпляющим газом для волшебных вредителей. Я использовала его, когда приходилось чинить кареты чистокровных снобов, которые умудрялись забывать в салонах своих агрессивных жмыров или кусачих докси. — Так, Малфой, — скомандовала я, выуживая из сумки две резиновые маски-респираторы. — Надевай это чудовище на своё аристократическое лицо. Сейчас мы устроим этим ребятам тихий час. Но мне нужно, чтобы ты быстро прополз по периметру и перекрыл основную вентиляционную шахту. Если газ уйдёт наверх, в гостиную к Пэнси Паркинсон, которая как раз принимает там своих подружек… поверь мне, мы все пожалеем, что выжили в битве за Хогвартс. Пэнси под кайфом — это угроза национальной безопасности. — О, Мерлин, только не Пэнси под кайфом, — содрогнулся Драко, спешно натягивая на голову резиновую маску с круглыми стёклами для глаз и длинным фильтром. В этом наряде он стал похож на безумного магловского учёного-инсектолога. — Она и трезвая-то способна пробить мозг своими визгами насквозь. Я пошёл. Командуй, генерал Грейнджер. Следующие полтора часа были чистым, концентрированным, незабываемым безумием. Мы ползали на четвереньках в грязи между огромными, пахнущими мятой кустами «Слёз единорога», уворачиваясь от летящих в нас гномьих какашек, ржавых гаек и кусков теплоизоляции. Драко, глухо ругаясь сквозь резиновый фильтр маски всеми известными ему тёмными проклятиями на латыни и французском, пытался поймать самого шустрого гнома с помощью обычного магловского сачка для бабочек, который я нашла у себя в сумке. — Грейнджер! — просипел он, когда гном ловко увернулся от сетки, совершил сальто назад, оттолкнувшись от колена Малфоя, и прыгнул ему прямо на затылок, вцепившись крошечными острыми зубками в воротник его некогда белоснежной рубашки. — Сними с меня этого радиоактивного ублюдка! Он пытается высосать мой мозг через шею! Он щекочет меня своими волосатыми ушами, чёрт его дери! — Успокойся, Малфой, у тебя там сосать нечего, твой мозг давно высох! — хохотала я во весь голос, подбегая к нему на коленях и направляя струю усыпляющего газа прямо в сморщенную морду гнома. Тварь мгновенно обмякла, сладко захрапела, выпустив изо рта слюнявый пузырь, и повалилась на пол, увлекая Драко за собой. Малфой потерял равновесие, взмахнул руками и плашмя рухнул на спину прямо в кучу влажного, рыхлого чернозёма, увлекая меня за собой, так как его пальцы в последний момент вцепились в мой комбинезон. Я упала сверху, прямо на его широкую грудь. Мы оба тяжело дышали, наши маски соприкоснулись с глухим пластиковым стуком. Вокруг нас, в фиолетовом полумраке теплицы, мерно и сладко похрапывали тридцать спящих неоновых гномов с блаженными улыбками на мордах. Я сорвала с себя маску, жадно глотая прохладный воздух подвала. Моё лицо было в грязи, комбинезон промок, кудри окончательно растрепались и торчали во все стороны, но я не могла остановиться — я смеялась так сильно, что у меня заболели рёбра. Это был самый искренний, очищающий смех за последние пару лет. Драко тоже стянул маску. Он лежал под мной, его грудная клетка тяжело вздымалась. Его серые глаза, обычно такие холодные, расчётливые и закрытые для всех, сейчас блестели от дикого, чистого азарта и искреннего веселья. На его правой щеке красовался жирный мазок чернозёма, платиновая чёлка прилипла ко лбу, а воротник рубашки был безжалостно разорван гномом. — Знаешь, Грейнджер… — прохрипел он, и его губы расплылись в широкой, тёплой улыбке, от которой у меня внутри что-то сладко дрогнуло. — Это был самый ужасный, грязный и нелепый рабочий день в моей жизни. Но я должен признать… твоя магловская химия работает куда эффективнее всей моей магии. — Естественно, Малфой, — я ухмыльнулась, опираясь ладонями о его крепкие плечи, чувствуя под пальцами тепло его тела через тонкую влажную ткань рубашки. — Я ведь всегда права. Тебе давно пора к этому привыкнуть и просто выполнять мои указания без лишних споров. Мы замерли. Смех мгновенно утих, растворившись в тяжёлом гуле работающих в дальнем углу вентиляторов. Расстояние между нашими лицами сократилось до каких-то жалких нескольких сантиметров. Я чувствовала, как горячо бьётся его сердце под моей ладонью, как его дыхание касается моих губ. Вся наша школьная вражда, все наши взаимные обиды, споры из-за чистоты крови и репутации — всё это вдруг показалось таким бесконечно далёким, глупым и неважным здесь, под землёй, в окружении спящих гномов и сладкого, дурманящего запаха травки. Драко медленно, плавно поднял руку. Его длинные, ухоженные пальцы, на которых теперь тоже были следы земли, осторожно, почти невесомо коснулись моего лица. Он бережно убрал непослушную, влажную кудряшку мне за ухо. Его прикосновение было таким нежным, тёплым и осторожным, словно я была сделана из тончайшего хрусталя, который он боялся разбить. Моя наглая ухмылка медленно угасла. Я замерла, глядя в его потемневшие, ставшие почти чёрными серые глаза. В них больше не было издевки. Там было что-то такое… от чего моё сердце пропустило удар, а затем заколотилось в груди с сумасшедшей скоростью. — Ты очень красивая, Гермиона, — тихо, очень глубоко произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Особенно когда не пытаешься меня пришибить своим любимым разводным ключом. Я сглотнула, чувствуя, как горло мгновенно пересохло. Мне безумно хотелось сказать какую-то колкость, съязвить, вернуть нашу привычную, безопасную дистанцию, но слова просто застряли у меня в горле. Я могла только глупо смотреть на его губы, которые были так близко. Но в тот день ничего не произошло. Я испугалась. Испугалась того дикого, первобытного притяжения, которое внезапно вспыхнуло между нами. Я резко поднялась, едва не наступив на спящего гнома, начала судорожно отряхивать свой комбинезон и пробормотала что-то невнятное про то, что нам нужно срочно проверить целостность проводки генератора, иначе плантация сгорит. Драко ничего не сказал. Он лишь понимающе, чуть грустно улыбнулся, поднялся с пола и молча помог мне собрать спящих вредителей в холщовый мешок. Однако лёд между нами не просто треснул. Он раскололся на мелкие кусочки. И мы оба это прекрасно понимали, хотя продолжали делать вид, что нас интересуют только цифры в отчётах. —————————— 2004 год Прошло ещё полгода. Отношения между нами незаметно изменились. Мы больше не кричали друг на друга по пустякам. Мы научились понимать друг друга с полуслова, с одного короткого взгляда. Наша криминальная империя работала как идеальные, дорогие швейцарские часы. Драко расширил производство, нанял Оливера Вуда для обучения охраны, а я выстроила такую безупречную систему легализации доходов, что Министерство магии ставило мой автосервис в пример как «образец прозрачности бизнеса маглорожденных». Если бы эти напыщенные инспекторы знали, какие суммы прокручиваются через наши счета каждую неделю, у них бы случился массовый инфаркт прямо в министерских мантиях. И вот наступила та самая ночь. Нам было ровно два года как партнёрам. За окнами бушевал жуткий зимний ураган. Ветер с диким воем бился в металлические листы крыши ангара, дождь со снегом яростно барабанил по стеклянному куполу моего кабинета. Было около двух часов ночи. Весь персонал сервиса давно разошёлся по домам, в огромном тёмном ангаре внизу горели только дежурные тусклые лампы. Мы сидели в моём кабинете, заваленные горами документов. Перед нами лежали папки с годовыми отчётами. Нам нужно было спрятать огромные объёмы незарегистрированных активов перед наступающей ежегодной проверкой Визенгамота. Я была измотана до предела. Моя спина затекла так, что каждое движение причиняло боль, глаза слезились от тусклого света лампы, а пальцы онемели от постоянного писания. Голова раскалывалась, и мне казалось, что я сейчас просто упаду лицом прямо в эти чёртовы пергаменты. Драко молча поднялся со своего места. Он подошёл к небольшому деревянному шкафчику в углу кабинета, достал оттуда бутылку выдержанного тридцатилетнего огневиски и два тяжёлых стеклянных стакана. Он плеснул туда щедрые порции янтарной жидкости, подошёл к моему столу и аккуратно поставил один стакан прямо поверх налоговой декларации Лорда Нотта. — Пей, Гермиона, — тихо, но очень мягко сказал он. — Это официальный приказ твоего босса. Если ты сейчас упадёшь в обморок от истощения, я запутаюсь в этих колонках цифр и случайно перепишу все наши плантации на благотворительный фонд поддержки домовиков. А мы ведь этого не хотим? Я устало, хрипло рассмеялась, откладывая перо в сторону. Мои пальцы дрожали, когда я брала стакан. — Малфой, ты просто невыносим, — я сделала приличный глоток. Обжигающий, терпкий огонь покатился по пищеводу, мгновенно даря приятное, расслабляющее тепло моему телу. — Твои накладные — это какой-то кошмар бухгалтера. Зачем ты официально провёл закупку трёх тонн драконьего навоза у Хагрида? Как я должна объяснить министерским инспекторам, зачем автосервису столько дерьма? — Напиши, что мы используем его как новое, экологически чистое органическое топливо для кареты Теодора, — Драко ухмыльнулся, присаживаясь на край моего стола, совсем близко ко мне. — Нотт всё равно ездит так, будто у него под задним сиденьем постоянно взрывается навозная бомба. Никто не удивится. Я громко, искренне фыркнула, прикрывая рот ладонью, чтобы не брызнуть виски на документы. — Ты идиот, Драко Малфой. Абсолютный, безоговорочный идиот. — Возможно, — его голос вдруг резко стал тише, потеряв весёлые, насмешливые нотки. — Но я твой идиот, Гермиона. В кабинете мгновенно воцарилась плотная, звенящая, почти осязаемая тишина. Был слышен только яростный свист ветра за окном и то, как капли дождя бьются о стекло купола. Драко смотрел на меня сверху вниз. Его серые глаза потемнели, взгляд стал тяжёлым, гипнотизирующим. Он медленно скользил по моим губам, по шее, опустился к ключицам, которые были видны в глубоком вырезе моей расстёгнутой рабочей рубашки. Я медленно, стараясь не выдать дрожь в руках, поставила стакан на стол. Моё сердце заколотилось в груди так сильно, что казалось, этот стук слышен на весь ангар. Напряжение, которое мы копили долгие полтора года, пряча его за бесконечными спорами, деловыми контрактами, криками и взаимными подколками, сейчас сконцентрировалось в этой маленькой комнате. Оно было похоже на оголённый провод под высоким напряжением — достаточно было одной крошечной искры, чтобы всё взлетело на воздух. — Ты ведь любишь это, правда? — тихо, вкрадчиво спросил Драко, наклоняясь ко мне ещё ближе. — Что именно я должна любить, Малфой? — мой голос прозвучал едва слышным шёпотом. Мне не хватало воздуха. — Опасность, — его лицо теперь находилось в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала жар его тела, пахнущего терпким виски и дорогим табаком. — Тебе нравится ходить по лезвию бритвы вместе со мной, Гермиона. Тебе нравится чувствовать, что мы обводим вокруг пальца всю эту правильную, скучную министерскую систему. И тебе чертовски нравится, когда я рядом. Признай это. Хотя бы самой себе. — Малфой… ты слишком много на себя берёшь, — я попыталась откинуться назад, но спинка моего кресла уже упиралась в стеклянную стену кабинета. Деваться было некуда. Драко не дал мне уйти. Он резко, уверенно упёрся руками в подлокотники моего кресла по обе стороны от моей головы, полностью блокируя любые пути к отступлению и зажимая меня в тиски своего тела. Его лицо оказалось прямо напротив моего. В его глазах горел такой откровенный, чистый, голодный огонь, от которого у меня внизу живота всё сжалось в сладкий, горячий узел. — Я ждал полтора года, Гермиона, — прошептал он, и его взгляд опустился к моим губам. — Полтора года я терпел твои нотации, твои гаечные ключи, твою гриффиндорскую гордость и твои правила. Я думаю, я заслужил хотя бы один честный ответ. Без увёрток и без твоих любимых параграфов закона. Я посмотрела в его серые глаза. В них больше не было привычной маски цинизма. Там была только отчаянная, дикая, искренняя жажда. И я вдруг поняла, что больше не могу и не хочу врать самой себе. Я устала бояться. Устала строить из себя правильную, святую девочку-героиню, которой тошно от криминала. Я хотела его. Так сильно, что это казалось почти физической болью. — Ты слишком много болтаешь, Малфой, — выдохнула я. И сама подалась вперёд, полностью уничтожая последние миллиметры, которые разделяли наши губы. Наш первый поцелуй был похож на мгновенный взрыв динамитной шашки. Это не была робкая, нежная романтическая прелюдия — это была дикая, голодная, яростная страсть, которая копилась в нас долгие восемнадцать месяцев. Драко глухо, утробно зарычал, его губы буквально впились в мои с требовательной, сокрушительной силой. Он целовал меня так, будто пытался выпить мою душу, подчинить себе каждую клеточку моего существа, заставить меня забыть всё, кроме него. Я ответила ему с не меньшей, почти пугающей меня саму силой. Мои руки взлетели вверх, пальцы мёртвой хваткой вцепились в его мягкие платиновые волосы на затылке, притягивая его к себе ещё ближе, сминая их. Я прикусила его нижнюю губу до металлического вкуса крови, и этот солоноватый вкус только разжёг наш внутренний пожар с новой силой. Драко резко, одним сильным движением приподнял меня из кресла за талию, усаживая прямо на мой рабочий стол. Огромные стопки документов с шорохом полетели на пол, чернильница опрокинулась, заливая тёмно-синей жидкостью годовые балансовые отчёты и важные накладные, но нам обоим было абсолютно, глубоко плевать на это. Его сильные, горячие ладони скользнули под мою рабочую рубашку, сминая кожу на талии, прижимая меня к себе так близко, что между нашими телами не осталось свободного пространства. Мои бёдра инстинктивно обхватили его бёдра через плотную ткань его брюк. Мы задыхались, деля один воздух на двоих, ловя каждое движение губ, каждый горячий вздох, каждый судорожный стон. Это был грязный, честный, безумный и невероятно долгожданный поцелуй двух людей, которые наконец-то сбросили все свои маски и признали очевидное: мы созданы друг для друга.